Сердце Северного Ликана

Глава 30. Женщина

Мари закрыла уши руками, и зажмурилась, будто это могло помочь. Она не хотела слышать того, что услышала, и даже если это было бредом слегшего в горячке человека, всё равно, слова, вырвавшиеся из уст Албера, звучали слишком страшно, тревожно, и девушка не хотела бы их воспринимать. Даже в качестве бреда. Она смертельно устала от свалившейся в столь короткий промежуток времени на её голову чертовщины.

Самое время было забиться в какой-нибудь дальний угол, поджать колени к подбородку и тоненько заскулить. Но, даже несмотря на страстное желание сделать это, она сидела рядом с Албером, и неотрывно смотрела на его лицо, перемазанное кровью, и не могла даже слезинки из глаз выдавить, так была потрясена случившемся. Единственное, чего она сейчас боялась, это была смерть хозяина замка. Легче было остаться без еды, в промозглом каменном доме без возможности согреться предстоящей зимой — в конце концов, проблему с тёплой одеждой можно было решить. И листья деревьев на крайний случай тоже годились в пищу. Но вот лишиться единственной защиты в лице герра Нильссона было в представлении Мари кое чем посерьёзнее.

Она помнила ту тёмную сущность, что явилась ей ночью в одном из коридоров этого самого замка. Она помнила глаза убийцы, что преследовал её в лесу. И, наверное, впервые в жизни, она чётко осознавала, что одной ей не справиться.

Да, Албер пугал её тоже. Его раны на лице регенерировались с необычайной для человека скоростью, можно сказать, на глазах приходя в божеский вид. Но его зрение, его глазные яблоки… Это было просто не реально! Человек так не может…

«А кто тебе сказал, что я — человек?»

Сейчас он крепко спал или был в небытии, но Мари всё равно было спокойнее рядом. Она даже осознавала, что солнце за стенами замка скоро сядет, и здесь, вероятно, опять начнёт твориться чёрт те, что…

Этот мужчина в таком состоянии точно не сможет её защитить. И всё же его присутствие дарило хоть какую-то надежду и утешение. Громкие звуки, раздавшиеся откуда-то сверху встревожили девушку. Она машинально прижалась к ничего не слышавшему Алберу, и замерла, прислушиваясь. Шум повторился. Мари показалось, что кто-то задумал двигать мебель на втором этаже, но ведь кроме них здесь никого не было. Никого…

А после раздался крик. Громкий, душераздирающий, словно кто-то подвергся смертельной опасности, и был очень напуган. Кричала женщина, и Мари, робко поднявшись, сумбурно споря с самой собой и явно не отдавая отчёт своим действиям, пошла на этот крик, медленно переставляя ноги. Они дрожали, как всё её тело, не только от усталости, но и от страха. Да! Она боялась, но шла, словно понимая, что не может поступить иначе. Ей нужно было взглянуть на то, куда отчаянно звал её этот голос.

Свернув на лестницу, она заметила мелькнувший подол платья, и прибавила шага. Ругаясь последними словами, она пробовала заставить себя остановиться и вернуться в прихожую, но жадное любопытство и желание во что бы то ни стало докопаться до истины делали своё дело. И Мари продолжала идти за той, что, по словам герра Нильссона, здесь не существовало…

Поднявшись выше и завернув уже в знакомый коридор, девушка разочарованно выдохнула: там никого не оказалось. Но за дверью в её собственной комнаты послышалось шевеление, и Мари, не мешкая, бросилась туда. Но и в комнате её ждала пустота. Становилось всё страшнее, и желание разобраться во всём таяло на глазах. Замешкав, она хотела уже было вернуться вниз, к Алберу.

Но что-то привлекло её внимание в окне. Тревога полоснула по сердцу острым спазмом. Мари бросилась к окну, до боли в глазах вглядываясь в горизонт. Выступающие скалы вдали будто были подсвечены изнутри заходящим солнцем. На одной из них — девушка это отчётливо видела, стояла фигура в чёрном одеянии, судя по очертаниям — женская.

Должно быть, это была та же женщина, которую она видела рано утром и за которой погналась в лес, забыв про все опасности и предупреждения. Она тоже смотрела на Мари сейчас, хотя лица было не разглядеть, но девушка чувствовала этот насмешливый, даже слегка презрительный взгляд, от которого учащалось сердцебиение. А после случилось то, чего Мари никак не ожидала. Фигурка женщины покачнулась, изогнулась как в глубоком поклоне, правая нога её шагнула в пустоту, и… Мари закричала бы, если только могла. Губы её плотно накрыла широкая ладонь, не давая возможности даже вскрикнуть, вторая же рука крепко обвила её талию, парализуя тело. Девушка задёргалась как бабочка в паутине, но сделать ничего не могла, полностью находясь во власти державших её рук.