Сердце шторма

Глава 12. Третий лишний. Часть 5

— Ваше величество, все готово, — позвали девушки. — Идемте?

Софья вынырнула из воспоминаний и покосилась на свои шерстяные носки.

— А вы? Вы, что же, уже погадали?

— Как можно, ваше величество, вы первая.

Анастасия внимательно оглядела девушек, зрачки ее стали вертикальными.

— Все будет нормально, — успокоила ее Софья, поднимаясь, — я надеюсь…

Стоило ей выбраться из мягкого пледа, все теплое настроение слетело с нее, словно осталось в кресле вместе с воспоминаниями. Сердце царапнуло беспокойство. Ведь учили, что нельзя. Вдруг, и правда? Но отказываться было поздно, Софью под руки повели гадать.

Императрица подошла к задернутой портьерой двери и скептически оглядела дам.

— Ну, — вздохнула она, — рассказывайте, что делать.

А про себя добавила «Господи Боже, прости дуру грешную… помилуй». Еще и свечку в руки подали… Софья почти инстинктивно перекрестилась.

Молоденькая ясновидящая принялась объяснять нехитрый обряд, придуманный, наверное, еще в допотопные времена. В темной комнате два зеркала создают коридор, девушка со свечкой заходит в него, смотрит и зовет: «Ряженый-суженый, приди со мной поужинать».

— А ужин-то приготовили? — спросила Софья, и девушки захлопали глазами. — Ну как вдруг действительно придет, или без веры кликаем?

— Да матушка-императрица, господь вас помилуй, это ж образно все, — увещевала ясновидящая. — Из зеркала-то не выйдет. Лишь тенью да образом вам покажется. Вы, главное, не бойтесь и взгляда не отводите.

— Ну ладно. — Софья взялась за штору.

— Подождите, вот. Монетку возьмите, — взволнованно прошептала рыжая чародейка, вкладывая в ладошку Софьи пятачок.

— А это зачем?

— Это, чтобы черта отвадить. Есть такое поверие, что может вместо суженного черт явиться, тогда ему монетку надо показать и на пол бросить, он монетку заберет, а вас не тронет.

Софья молча посмотрела на девушку и подумала, что в новом году заменит всех этих барышень на более образованных выпускниц Академии или в ските молодых девушек отберет, которые постриг еще не приняли. Чтоб наверняка. Черти у них в зеркалах пляшут…

Она подняла ладошку с монеткой на уровень груди, кивнула в знак благодарности и вошла в комнату.

Все стены были завешаны шторами, свет выключен, лишь несколько свечей тускло горели на полу перед высокими, развернутыми друг к другу зеркалами. Софье захотелось добавить пару знаков огня для света и призвать истинное зрение: больно любопытно стало, что здесь ясновидящая с чародейками понавешали, вряд ли же на одних повериях сказку строят.

Но у любой игры есть правила, и, прежде чем ломать чужие представления о волшебном, Софья решила выполнить положенные действия. Она тихо подошла к зеркальному коридору и с удивлением обнаружила, что в отражении комната кажется светлее, чем есть на самом деле. Словно только сквозь зеркало можно было увидеть настоящим мир, в то время как сама Софья находилась в мрачном теряющем очертания зазеркалье.

— Ну… Ряженый-суженый… что там… явись ко мне, поужинай…

Может, хоть апельсинку следовало захватить со стола? А может, просто настроение сегодня немного саркастичное. Софья посмотрела на пляшущий над рукой огонек свечи и немного повернулась, позволяя пламенному отблеску убежать в коридор, — так станет хоть немного светлее. Вереница свечек зажглась в зеркалах, а запах тлеющего фитиля и воска стал ощутимее.

— Ряженый-суженый… — повторила Софья, пожала плечами и вдруг заметила, что в неровном движении огонька словно тень мелькнула между зеркалами.

Привидится же такое. Она подошла ближе к зеркалу, подняла повыше свечу, всматриваясь больше в свое отражение, нежели в предложенную иллюзию. Интересно, а может ли неясный образ «суженого» быть сделан с помощью чародейских иллюзий? Софья была слишком скептична к магии. Особенно для девушки с колдовской силой. Но по-другому не бывает. Чем больше знаешь и изучаешь, тем меньше веришь во всякого рода нелепицы.

Пора было уходить — маленькая тонкая свечка догорала, пламя ее выплясывало все более неровно и вот-вот должно было потухнуть, но почему-то Софья засмотрелась на этот огонек… и снова заметила тень за спиной. Обернулась резко, сбив последнее пламя. Огонек вспыхнул последней яркой искоркой, отразился в зеркале и испуганных глазах девушки, блеснув на миг третьим глазом посреди лба… и погас. Софья от неожиданности уронила огарок и замерла, прислушиваясь к стуку сердца, слишком громкому в абсолютной тишине. Свечи на полу еще горели, но из-под шторы стало задувать холодным ветром, и комната рисковала вот-вот остаться в кромешной темноте.

Софья помотала головой, отбрасывая наваждение, и пошла к двери. Откинула шторку, распахнула тяжелые створки и вышла в коридор.

Коридор…

Сторону перепутала? Она повернулась и посмотрела на тяжелые, украшенные золоченой резьбой двери. Вернуться, пройти комнату насквозь, выйти через штору в покои… и выгнать в шею этих несчастных дур. Настроение совсем испортилось. Вытравилось волнением и внезапным испугом, странной лохматой тенью среди зеркал.

Возвращаться не хотелось. И Софья решила, что обойдет коридор по кругу. Заодно немного успокоится.

Невысокие каблучки домашних туфель гулко стучали по узорчатому полу. Софья неспешно шла по темному широкому коридору, свет от нескольких висящих на стенах подсвечников едва-едва доставал до пола, зато с противоположной стороны, сквозь высокие длинные окна проникали косые лучи лунного света и холодный ветер.

Софья поежилась, когда очередной порыв взметнул легкие шторы и потушил огни, погрузив коридор в ночной мрак. Чье-то присутствие осело на плечах запахом гари и пепла, пробуждая тревогу и заставляя сердце колотиться сильнее.

Софья уставилась на стены. Изящные колонны, множество барельефов и… подсвечники? Что Омск остался без света, она еще могла поверить, но то, что кто-то за ночь переделал пол дворца…

Она подошла к окну и ахнула. Далекий запорошенный снегом парк. Канал, фонтаны и золотые статуи. Она не в Омске. Она в Петергофе.

— Девочки?! — Софья бросилась бежать к опрометчиво оставленной двери.

Это не нормально, так не должно быть… неужели нельзя, неужели не зря запрещали старые монахини колдуньям играть с ритуалами?

— Анастасия?!

Стена, подсвечник, колонна, стена. А где дверь? Она должна быть здесь, Софья не прошла и двадцати шагов по коридору.

Двери не было. Но и коридор не заканчивался. Вдали темнел поворот, но никак не хотел приближаться. А в сознание уже начало проникать чужое присутствие, царапало изнутри грудь, смеялось противным скрипящим хохотом. Поначалу оно казалось Софье знакомым. Так ощущаются сросшиеся с местом дивы, фамильяры. Она приняла этот холодный шлейф за Анастасию, но теперь уже сомневалась в этом. Точнее, она не сомневалась, что это не императорская дива. Не ЕЕ дива. Императрица развернулась и быстро зашагала в обратном направлении, надеясь, что строптивый коридор все-таки покорится и темный портал в его конце позволит выйти в более освещенную и теплую часть чужого дворца.

Стены почему-то пугали, барельефы и золоченые фигуры казались живыми тенями, и Софья старалась держаться ближе к окну, время от времени выглядывая в сад, надеясь увидеть… что? Или кого?

Золоченый лев спрыгнул с постамента и развалился на снегу, меланхолично катая тяжелый шар. Нет, она рассчитывала увидеть точно не это. Мелькнула тень под окном, собака с тихим лаем бежала вдоль стены.

«Хотите я побуду вашим псом…»

Она покрутила головой, отошла от окна и двинулась вперед по коридору, стараясь смотреть только на темный портал, в котором уже проглядывались неясные очертания.

— Р-рав…

Софья резко обернулась, призывая щит. В шаге за ней сидел сенбернар, забавно свесив набок язык. От собаки ощутимо веяло теплом, и Софья не удержалась, подозвала ее к себе и погладила, пряча руки в не по-зимнему теплой, словно нагретой солнцем шерсти.

Она сошла с ума? Досадно, конечно. Анастасия расстроится.

— Пошли, пошли… — позвала она пса, повернулась к порталу и наконец разглядела стоящую в нем тень.

Ну точно, она сошла с ума. Перед огромным, во всю стену портретом Александра четвертого стояла женщина и неотрывно смотрела на картину. Медленно она повернулась голову, увенчанную не по силам тяжелой короной, и посмотрела на Софью до ужаса печальными глазами.

— Интересно, — прошелестел за спиной знакомый голос. — Очень интересно.

Снова поворот. Теперь посреди коридора стоял сам Колчак, император Александр IV, и тоже смотрел на Софью. Или сквозь нее. Она попыталась отклониться, чтобы понять, кого, ее или странную грустную женщину сверлит глазами император, но он быстро развернулся и поспешил уйти.

А женщина, наоборот, впорхнула в коридор серой тенью и бросилась к Софье, на ходу меняя форму. Медленно, позволяя подробно рассмотреть метаморфозу, преображался демон, сгущая вокруг себя тень. И императрица поняла, чье присутствие давило на нее страхом все это время. Фамильяр, древний императорский див…

Цепкие когти схватили ее за ноги, Софья закричала, падая на пол, Распутин оскалил клыки с оглушающим рычанием, склоняясь над девушкой… и исчез в солнечной вспышке.

Чья-то тень, раскинув руки, встала перед Софьей, возвысилась крестом, закрывая ее и от кошмара, и от света, не менее смертельного после непроглядной темноты.

Софья осталась лежать с закрытыми глазами, ожидая пока вспышки в голове погаснут и зрение к ней вернется.

Чьи-то руки потянули наверх, помогая подняться.

— И часто вас мучают такие кошмары, душа моя?

Кошмары… ну конечно… она не сошла с ума. Она спит. Это сон. Просто сон, и сейчас она проснется. И все закончится.

— Периодически, — выдохнула Софья, продирая глаза. — Этот поганец все-таки устроил мне веселую коронацию. Да и вы… — она замолкла на полуслове.

— Это было весьма неприлично с его стороны.

Софья наконец смогла привыкнуть к свету и увидела перед собой Александра.

— Это все еще не Омск… — заключила она, оглядывая колонны и барельефы, только теперь не коридора, а большого парадного зала. Свет постепенно затухал, сходя на вполне комфортный полумрак, и зал вместе с ним превращался в знакомую гостиную графского особняка.

Александр с явным интересом оглядывал меняющуюся обстановку.

— Похоже, ваше сердце тянется к Петербургу.

Император медленно прошел по гостиной, остановился у старого рояля и даже сыграл несколько нот.

— А вы что здесь делаете? — спросила Софья.

— Здесь — это где?

— В моей голове? Я же еще сплю? — она на всякий случай ущипнула себя на руку.

— А может, это я сплю? А вы шатаетесь, где не положено, ваше величество? Впрочем, когда я был вам не рад? Хотите я побуду вашим сном? — он мгновенно оказался за спиной девушки и нежно прикоснулся к плечам. — Лирическим?

Софья обернулась. Вместо привычной мужской фигуры перед ней стоял «алконост», длинные волосы тяжелыми прядями спадали на пол, грозя опутать девушку по малейшему желанию хозяина. Три глаза прищуром смотрели на нее сверху. Острые шипы множества конечностей выдавались в разные стороны, но бледный торс и руки были по-прежнему человеческими.

— Или сплошным кошмаром?

— Вы вовсе не кошмар, — Софья осторожно убрала с его плеча прядь волос, надеясь увидеть, как конечность крепится к телу.

Что ж, это было смущающе даже во сне… Александр склонил голову и растянул ротоподобную прорезь в колючую улыбку.

— Хотите меня изучить? Приколоть к стене, как бабочку? Хотите, поищем для вас серебряную булавку… подходящего размера?

— Ваше величество, — вздохнула Софья, — неужели вы настолько плохого мнения обо мне?

— Нет, я просто очень хорошо понимаю людей, — див исчез, и снова его голос раздался за плечом, — и очень хорошо понимаю их желания.

Теперь он выглядел человеком, немного растрепанным, в широкой не по размеру рубашке нараспашку, тонкая цепь ошейника болталась на шее.

— Что на вас? — округлила глаза Софья.

— Полагаю… рубашка графа, штаны графа и ошейник графа, — див поддел цепочку пальцем, — неужели не помните? — Он легко разорвал ошейник, Софья вздохнула. — Помните, выходит.

— Какой странный сон… — Софья потерла пальцами виски и вдруг поняла, что все еще держит в руке монетку. И засмеялась.

Див удивленно посмотрел на нее.

— Прошу, если вы сойдете с ума сейчас, в этом обязательно обвинят меня, пожалуйста повремените до пробуждения.

— Да вот же, — она показала ему пятак, — глупость какая… гадать отправили, монету дали от черта откупиться, если явится вместо жениха… Вам хватит пятака, Александр? — и снова засмеялась.

Див недолго посверлил взглядом монетку и вдруг оскалился.

— Ну что вы, конечно, нет! За столь прекрасную душу я потребую куда больший выкуп.

— Эх, требуйте, чего хотите, но у меня есть только монетка в пять рублей, — Софья бросила ему пятак и пошла к окну.

Гостиная стала уже совсем осязаемой, и было интересно, изменится ли пейзаж за окном. Да, Петергоф исчез, но и на графский парк заснеженные заросли похожи не были. Невысокие кусты под снежными шапками, серые лысины камней и гора на горизонте, нет, скорее вулкан, словно сошедший с японской гравюры.

— Прошу прощения, видимо, это мое влияние, — невинно заметил Александр, снова оказавшись рядом. И протянул монету.

— И чем мне откупиться от вас?

— Как всегда, танцем. Вы замечательно танцуете.

— Боюсь, в последнее время я немного теряюсь в пространстве.

Гора на горизонте таяла, как ледяная статуя под палящим солнцем.

— Ничего, у меня много рук, чтобы вас подхватить.

Он снова изменился, поманил за собой в глубину зала.

— А где взять музыку?

— Если это ваш сон, то из головы. Создайте нам музыку.

— А если сон ваш?

— Тогда танцевать нам в тишине… разве могут дивы что-то создавать?

— Проблемы, дивы отлично могут создавать проблемы, — возник на краешке сознания голос графа, так четко, что Софья обернулась и увидела идущую к центру зала пару.

Словно размытые тени, граф и Анастасия закружились в вальсе, пройдя мимо Вазилиса Аркадьевича с женой. А в углу выросла елка, корнями разрывая уложенный паркет. Смеющиеся дивы на подоконнике, пары вокруг. И музыка… быстрая, смелая, легкая.

— Похоже, вам очень понравился этот новый год.

— Очень. А вам?

— Пожалуй, он был лучшим среди многих и многих.

Александр изящно взял Софью в пару и повел вальс, и даже разница в росте не казалась во сне такой колоссальной. Софья закружилась под рукой кавалера и, мягко останавливаясь, положила руку ему на плечо.

Нет… с ростом точно творилась какая-то чертовщина, какое плечо, он в два раза ее выше. Софья сделала следующий шаг и, кажется, начала понимать, в чем проблема. И мельком бросила взгляд на пол. На очень далекий пол. Она словно плыла по воздуху, продолжа ступать на тонкие опоры, оказывающиеся точно под ее ногой в нужный момент. «У меня много рук чтобы вас поймать…»

— И все-таки вы не похожи на сон… на безумие, может быть, но не на сон, — Софья провела пальцами по длинной бледной шее.

Она вспомнила истории графа о первых попытках коммуникации по ментальной связи и подумала, что стоит вести себя сдержаннее и осторожнее.

— Что ж… сочту за комплимент. Вы тоже совсем не похожи на сновидение, ваше величество.

Он осторожно поставил Софью на пол и принял человеческий облик.

— Тогда что это?

— Не знаю… хотя есть некоторые подозрения, — Александр заложил руки за спину и огляделся. Взгляд его остановился на темной фигуре Анастасии: та уже не танцевала, как прочие тени, а просто стояла у окна и смотрела на Софью.

— Анастасия! — позвала девушка.

Дива казалась четче остальных фигур.

— Анастасия! — она попыталась подойти, но Александр схватил ее за руку.

— Кто незваный гость в вашем разуме?

— Что?

— Если это не кошмар, кто незваный гость?

— Я не знаю, не понимаю, о чем вы…

Он рванул ее к себе, и картинка сменилась. Исчезли гостиная и елка, кружащиеся тени. Они оказались на цветущей аллее.

— Еще сон?

— Воспоминание…

В зарослях слышались голоса и тихая музыка… Софья и Александр свернули с дорожки и пошли вглубь парка. И почти сразу заметили Веру и Мишу.

Дети сидели под деревом, а напротив, перебирая струны гитары, устроился ментор.

— И жили они долго и счастливо?.. — спросила девочка, прижимая к груди книгу.

— Может, и счастливо, но недолго… Он ее сожрал… — голоса то прорезались, то таяли в шуме ветра.

— Вера, Миша, — Софья хотела побежать к детям, но с ужасом осознала, что не может двинуться с места.

Движение стали медленным и тягучими, воздух вокруг тяжелым, ощущение за спиной тревожным, как всегда во снах, в которых нельзя убежать от беды.

— Зато хорошая мораль, — ментор поднял голову и посмотрел прямо на Софью странно-зелеными глазами. — Не влюбляйся в бештафер…

— Не влюбляйся в бештафер? — повторила Софья.

— Интересно… — снова произнес Александр, очевидно занявший позицию активного наблюдателя. — Может, ты и права. Может, оно и к лучшему. Но мне казалось, — он словно говорил сам с собой, — что могло бы получиться… что-то хорошее…

— Что вы говорите, Александр? Что происходит?

Усиливался ветер, заставляя Софью жмуриться и отворачиваться, она оставила попытку прорваться в распадающееся видение и попыталась сосредоточится на диве, невозмутимо стоявшем в центре начинающегося шторма, вихрь сужался, словно шел на него со всех сторон разом, как на самого яростного врага.

— Александр!

— Позвольте совет, ваше величество, — сказал он неожиданно грустным голосом. — Вы заняли Российский престол потому, что мне не хватило доверия. Не повторите эту ошибку. Я всегда говорил вам только правду. Всегда.

Она не выдержала, испугалась. То ли ветра, то ли пустоты, то ли этой болезненной печали в чужом голосе. Кинулась к нему, Александр не дал приблизиться схватил на плечи на расстоянии вытянутой руки.

— Ваше величество, вам нужно проснуться. Вам просто снится страшный сон. Обычный ночной кошмар.

— Не говорите так… Вы не кошмар…

Софья попыталась подойти ближе, но хватка дива не дала сдвинуться с места. В этом было что-то неправильное. Она подняла руку и, сама не понимая, почему, потянулась пальцами к его щеке. Только прикоснуться, и все прояснится, и мир встанет на место…

— Александр… вы не кошмар, вы…

— Вам надо проснуться. Ваше величество. — Он тряхнул ее за плечи, и голос его треснул и сломался, стал звонче и громче. — Ваше величество. Проснитесь. Софья.

Она наконец узнала голос.

— Анастасия?

— Ваше величество, проснитесь, ваше величество. Вам снится кошмар, вы бредите.

— Это не кошмар!

Софья отмахнулась, вырвалась из цепких рук и открыла глаза. Встревоженные глаза Анастасии светились зелеными отблесками в полутьме покоев.

— Ваше величество… Софья… — Дива повела мокрой тряпкой по лбу императрицы. — Это был просто кошмар…

— Просто кошмар… — Софья упала на подушки.

Сил не было совершенно, только сильный жар в груди.

— А что… что случилось? Как я уснула, гадание пошло не по плану?

— Какое гадание?

— Святочное, его ясновидящая наша делала… из придворных дам, — Софья закашлялась.

— Насколько мне известно, среди придворных дам в настоящий момент нет ясновидящих. Но я могу уточнить.

— А как же гадание, сегодня рождество?

— Сегодня четырнадцатое января. Ваше величество, вам стоит еще поспать… состояние уже определенно улучшилось, но вы все еще бредите… Я позову чародея. — Анастасия встала, забрала с прикроватной тумбочки пустую кружку и пошла к двери.

— Как четырнадцатое… — не могла понять Софья, — я уже неделю так лежу?

— Две. Вы слегли сразу, как мы вернулись.

— Мы вернулись шестого.

— Нет, — сказала Анастасия не оборачиваясь. — Мы вернулись тридцать первого, как раз перед Новым годом.

— А как же… Александр… как же выходные в поместье? Коньки… розовая шуба… сенбернар, кажется, мне снился сенбернар…

— Ваше величество, — вздохнула дива, поворачиваясь и поднимая взгляд на хозяйку. — Пожалуйста, в следующий раз, когда я попрошу вас одеться, послушайтесь меня.

— Так ничего этого не было?

Анастасия покачала головой и, не отводя взгляда, сказала:

— Нет, ваше величество. Ничего этого не было. Это просто болезненный бред, но он скоро пройдет. — Она отвернулась и сделала еще шаг к двери. — Мы вернулись сразу после приема. А на следующий день вы заболели. И лежите в кровати до сих пор. Что очень расстраивает всех нас. Позвольте, я позову чародея и врача?

Софья слабо кивнула и попыталась сесть на кровати. — Лучше лежите.

— Ладно.

Она снова сползла на подушки. И посмотрела вслед уходящей Анастасии, длинный драконий хвост долго уплывал за дверь перед тем, как та захлопнулась за дивой.

Софья перевернулась на бок и подняла взгляд на окно. Снег летел вертикально вверх, заметая город. Родной и привычный город, родные и привычные покои. Софья обхватила подушку и попыталась зарыться в нее лицом. Что же это? Просто сон… кошмар? Предупреждение?

Что-то холодное коснулось пальцев. Она нашарила и вытащила из складок простыни маленькую монетку в пять рублей. Откуда в кровати монетка? Пятак… от черта откупиться…

— Ваше величество, вы проснулись? — спросил полузнакомый голос, вроде женский.

— Да, — ответила Софья.

Легла на спину, укрывшись до подбородка одеялом, спрятала руки и зажала в ладони пятак.

«Это был не кошмар… вовсе не кошмар…»

1990 год, июль. Коимбра.

— Ваше величество, вам нужно проснуться. Ваше величество… — кто-то тряс Софью за плечо, — вам нужно проснуться сейчас же.

— Это не кошмар, — пробормотала Софья.

Она открыла глаза и увидела перед собой Анастасию. Дива убрала руку с ее плеча.

— Конечно не кошмар, когда вам снятся кошмары, я чувствую. Сейчас вы просто спали. Моего вмешательства не требовалось.

— Тогда зачем ты меня разбудила?

— Мы прилетели, — улыбнулась Анастасия, — вас уже ждут.

Софья растерла лицо руками, маленькая монетка со звоном упала на пол и тут же оказалась на ладони Анастасии.

— Что это? — зрачки дивы на миг стали вертикальными.

— Счастливый пятак. — Софья встала и потянулась. — Дай его мне.

Дива сжала ладонь.

— Зачем вы носите эту монетку?

Софья пожала плечами.

— На удачу, наверное. Спокойнее, когда есть, что повертеть в руках. Плохая привычка, я знаю, но лучше пятак, чем постоянно хватать со стола ручки и другую мелочь… — честно ответила Софья. — Что тебя беспокоит? — Она протянула руку и улыбнулась. — Это же просто монетка. Да?

— Да, просто монетка. — Анастасия разжала ладонь, позволяя императрице забрать свое странное сокровище.

Софья пошла к выходу из самолета, мельком глянув в иллюминатор. Перед ковровой дорожкой уже ждала целая делегация во главе с Педру, а чуть поодаль, возвышаясь над своей свитой, стоял еще один приглашенный монарх.