Сердце шторма

Глава 2. Романтики. Часть 1

1991 год, сентябрь, Коимбра

Узловатая куцая ветка медленно дрейфовала вниз по течению. Единственный зеленый листок на обломанном сучке то и дело скрывался под водой, приводя в абсолютный ужас застрявшую на нем гусеницу. Педру наблюдал за этой отчаянной борьбой за жизнь. Ветка, покачиваясь, скрылась под мостом, и ментор переместился на другую его сторону. Через несколько долгих секунд стало ясно, что гусеница проиграла бой. Педру вздохнул. Скучно. Ему было невыносимо скучно. Или скорее тоскливо, это слово, пожалуй, более точно отражало состояние застывшего на мосту бештаферы.

Каникулы всегда были для него не самым любимым временем, но в этот раз Академия казалась особенно пустой и тихой. Без дона Криштиану и сеньора Афонсу, без дона Дуарте и остальных членов семьи. Педру поморщился, когда обнаружил, что даже по Фабиу он, кажется, скучает. По крайней мере, если бы фамильяр был в кинте, Педру бы пришел туда с бутылкой вина или очередным ящиком кофе и просто предложил провести вечер за беседой… которая наверняка закончилась бы потасовкой…

— Ты ведь не будешь тут сильно скучать? — спросил дон Криштиану, запирая ректорский кабинет в последний рабочий день.

Педру совершенно искренне ответил, что найдет, чем заняться. И попросил повелителя не беспокоиться ни о нем, ни об Академии и просто насладиться заслуженным отдыхом в кругу семьи. Они уехали в Альпы почти на все каникулы. Педру не просто был этому рад, он сам помог организовать поездку. Потому что планов у него действительно было много, и лучшее место для королевской семьи в этих планах — «подальше от Академии».

Начиналась работа с Пустошью. Перво-наперво нужно было отправить нескольких колдунов и бештафер на ту сторону для контроля строительства. Также пересмотреть одну из лабораторий, актуализировать знания и выдать новые задания. Встретить делегацию с той стороны для утверждения плана и проекта. И дать отчет императору Пустоши. Последнее вызывало больше всего опасений и требовало максимальной сосредоточенности и внимательности, даже если Александр не явится сюда лично.

Педру планировал отправить ему результаты наблюдений в письменном виде, и составить этот документ нужно было очень тщательно. Так, чтобы не последовало обвинений во лжи и утаивании информации, и так, чтобы Александр все же не понял сути вещей и продолжил верить в «привязанную к диву колдунью». Сказать, что «случайный эксперимент» получился лишь благодаря уникальной природе Веры, Педру не мог. Слишком опасно, слишком незаконно, слишком большой козырь окажется в руке императора, если он узнает, что девочка — носитель заклятия изменения формы. Кроме того, не единственный в своем роде.

Миша… Юный граф вызывал беспокойство, и Педру бросил несколько незначительных намеков, когда отправлял Веру на каникулы домой. По возвращении девушка подробно расскажет, что творится в голове брата, чему он учится и кого слушает. И привезет образцы крови. В Коимбре юный граф появится не раньше чем через год, и за это время многое можно упустить.

Однако кажущиеся наполеоновскими планы закончились очень быстро. Педру разобрался с делами за сутки. Еще несколько дней отдыхал, наслаждаясь тишиной и покоем, а потом откровенно заскучал и впал в тоскливую меланхолию.

Он даже перестал петь по вечерам и не писал новых текстов. Стихи просто не шли, застревая где-то в мозгу неприятной обязанностью, а музыка вместо красивой мелодии превращалась в одинокий, противный трунь по нервам. Пришлось признать, что с творчеством нужно подождать до лучших времен. Ища вдохновения, Педру шатался по городу, смотрел на воду и с совершенным безразличием продолжал решать насущные административные вопросы.

Что ж, это было не ново. Такова незавидная судьба любой творческой и утонченной натуры: переживать тоску и апатию с той же глубиной, что и возвышенные порывы любви и восхищения. Педру принимал этот факт и послушно платил свою цену, ожидая нового подъема. Но в этот раз провал почему-то тянулся непростительно долго. Каникулы подходили к концу, скоро должен был возвратиться повелитель, и Педру просто не мог позволить себе встретить его в таком неподобающем состоянии.

Поэтому всеми силами пытался вернуть себе доброе расположение духа и привычную веселость, которую так любил в нем дон Криштиану. Он устроил неожиданный вечер фаду, просто выйдя на площадь с гитарой. Немногочисленные студенты, оставшиеся на каникулы, порадовались. А он нет.

Несколько раз летал в Назаре в надежде, что вопреки сезону волны поднимутся до приличной высоты и он сможет насладиться любимым спортом. И ему даже казалось, что это работает. Он возвращался в Академию мокрый, уставший и довольный, но стоило перьям просохнуть, состояние «заплесневелого овоща» накатывало с новой силой. И начинало раздражать.

Педру подпер щеку ладонью и оперся на перила, провожая взглядом уплывающую палку. Прислушался к ощущениям: все то же тоскливое одиночество царапало грудь. Время от времени возникали в голове радостные лица семьи, веселящейся в Альпах, и не менее довольная физиономия Фабиу. Педру фыркнул, выпрямился и тряхнул головой. Нет, нельзя тонуть в этом дальше. Сегодня он предпримет еще одну попытку привести себя в порядок. И в этот раз все получится. Не может не получиться.

Педру быстро прочесал Академию сверху донизу, завершая ежедневные дела, и отправился в свои покои. Сменил менторский костюм на легкие джинсы и рубашку, простую с виду, но сшитую специально под его «особенности», надел крест-амулет и закинул на плечо кожаную куртку. Распахнул окно, еще раз оглядел спокойный вечерний город и расправил крылья…

Порту встретил его веселым гомоном фестиваля, запахами вина и мяса, разлитыми до самого побережья, и кораблями. Пара аутентичных каравелл, довольно четко копирующих знаменитые корабли Вашку да Гама, швартовалась у причала. К ним Педру направился в первую очередь. Посидел в вороньем гнезде, сверху наблюдая за туристами и веселыми жителями. Постоял на носу, подставляя лицо соленому ветру и вспоминая славные прошедшие дни. Послушал плеск волн. И лишь потом легкой походкой направился в город.

Педру посещал национальные фестивали с искренним любопытством. Люди так отчаянно стремились вырваться из «темных веков», так радовались, что их нынешняя жизнь не похожа на паршивое страдающее средневековье, но каждый второй праздник и карнавал возвращал их в это неказистое прошлое. Может, дело в несовершенной памяти? В отличие от бештафер, людям не дано проживать и понимать заново давно прошедшее. Может, это полезно. Те, кто никогда не знал, каково это — выживать среди чумы и рабства, считают, что должны ощутить на себе хоть отголоски того тяжелого бремени, чтобы искренне порадоваться своему комфортному настоящему? Хотя на бремя людские праздники похожи не были. И мало общего имели с реальным их прошлым. Зато изобиловали вином, едой и весельем. И Педру решил, что это именно то, что нужно, чтобы просто развлечься и «проветрить голову».

Музыканты на углу улицы играли веселый мотив со сложным ритмом. Несколько человек, ряженные в костюмы крестьян и сеньоров, танцевали. И неплохо ведь танцевали. Педру прислушался к нотам и приподнялся на носках, да сюда вполне можно вписать не только хаотичные прыгучие шаги, но и несколько вальсовых тактов или, скорее, редова. И он был бы даже не против попробовать, но подходящей пары среди танцующих не нашлось.

А ведь Вере могла бы понравиться эта музыка…

Воспоминание возникло перед глазами само собой, и Педру моргнул, отгоняя видение. Хотя мысль была неплохая. Что, если устроить иностранным студентам выезд на какой-нибудь из национальных фестивалей? Приобщить к великой культуре.

Педру обошел музыкантов и направился к главной площади. Ярмарочные ряды растянулись от нее во все стороны, паутиной затягивая городские улицы. Часть продавцов изображала из себя средневековых ремесленников, чем привлекала не только покупателей, но и туристов с фотоаппаратами.

У некоторых прилавков Педру задерживался. Настоящий ценный антиквариат тут встретится вряд ли, но что-то интересное вполне можно раздобыть. Например, качественный шелк и бархат. Скоро будет нужно менять драпировки в кабинете ректора и реставрировать трон. Педру следил за поставками, и расходные материалы всегда имелись с запасом, но это не отменяло внимательности при выборе. Он отметил превосходное качество ткани и большой выбор цвета, взял с прилавка визитку, чтобы связаться с поставщиком, и наткнулся взглядом на ленты, незатейливо завязанные на перекладине. Одна из них переливалась одновременно розовым и голубым цветом и, видимо, поэтому привлекла взгляд, вызвав четкую ассоциацию с бантиками. Педру усмехнулся, но невольно снова подумал о Вере. Наверное, ей бы понравилось. Да, она давно не играла с ментором как с плюшевой игрушкой и не навязывала бантики на хвост, но словно в насмешку, а может в дань памяти, продолжала вплетать в косы ленты, оставляя маленький аккуратный бантик на конце или в начале, тогда он забавно топорщился над ухом и порой привлекал внимание игривых бесят.

Педру попробовал ленту на ощупь, и она легко заскользила между пальцев. Да, колдунье бы она определенно понравилась. Он опустил глаза на визитку, возвращаясь к более важным вопросам, и двинулся к следующему прилавку… Вернулся, забрал ленту, молча оставил продавцу несколько купюр и ушел, не дожидаясь пересчета и сдачи.

Площадь гудела голосами, шипела взрывающимися фейерверками, искрилась бенгальскими огнями на палочках и фонарями в форме факелов. Педру еще раз оценил попытку соответствовать эпохе и в очередной раз отметил, что аутентичными на фестивале были только каравеллы, одиноко стоящие у причала. Зато людям было весело и среди них присутствовали обладающие силой. Беспечные и уже полупьяные, совершенно неосторожные. Педру купил легкого вина и пошел в толпу, позволяя музыке подхватить себя, а витающей в воздухе силе мурашками разойтись по коже.

Веселый испанец радостно улыбнулся идущим навстречу девушкам. Одна из них, колдунья, задержала на нем взгляд и смущенно похлопала ресницами. Педру протянул девушке цветок, мгновенно добытый из ближайшей клумбы, и пошел дальше.

Он устроился за столиком недалеко от центра площади. Смотрел на фейерверки, пил вино, прислушивался к различным всплескам силы. Да, чужим, да, мало что значащим без связи, но все равно оставляющим едва ощутимое приятное покалывание на коже. Внезапно покалывание превратилось в сильное жжение на плече. Педру обернулся и увидел ту самую колдунью. Девушка или, скорее, молодая женщина лет тридцати по виду и ощущению. В руке початая бутылка, в глазах хитрый огонек страсти. Педру медленно снял ладонь девушки со своего плеча и поднес к губам. Улыбнулся. И она растаяла.

Пожалуй, это было даже не интересно. Он бы мог столько всего сделать: устроить целое представление, притвориться самым великим романтиком на земле, чтобы полностью завладеть вниманием нужной особы, а оказалось достаточно просто улыбнуться. Тем не менее Педру усадил девушку напротив себя и завел непринужденную беседу. Он узнал ее сразу, она закончила Академию около восьми лет назад. Экзамен сдала хорошо, показатели владения силой были высокие, довольно перспективная девушка, но после выпуска Педру о ней не слышал. Из разговора понял, что она осела в Порту-Санту, открыла магазин вспомогательного инвентаря для колдовства и чародейства и благополучно прозябала на краю земли, впустую растрачивая свой потенциал. И лишь изредка выбиралась на материк, ради закупок или развлечений. Вот и сейчас прилетела в старый город на большой фестиваль. Девушка легко рассказывала о себе, Педру вежливо кивал.

Довольно быстро колдунья потеряла интерес к шумной площади и позвала испанца прогуляться вдоль побережья. Педру пожал плечами и пошел за ней. В конец концов, он прилетел сюда, чтобы повеселиться и расслабиться, так почему бы при этом ни побыть «легкомысленным человеком».

Однако она повела его не к берегу, а куда-то вглубь тенистых улиц, и чем меньше света оставалось вокруг, тем ближе жалась колдунья к симпатичному испанцу, совершенно не узнавая в нем ментора и не замечая подсказки и сигналы, которые Педру щедро подбрасывал всю дорогу. Он был не против провести приятный вечер в ее компании, но притворяться до конца смысла не видел, вероятность того, что девушка вдруг изменит свои намерения и настрой, если поймет, кто перед ней на самом деле, была слишком мала. Даже наоборот. Учитывая повальную влюбленность студенток, подобный поворот событий скорее подогреет интерес. Когда-то она провела немало часов в его саду, но так ни разу и не получила ответа. А теперь даже не смогла узнать и вспомнить. «Ах люди, как переменчивы и пусты ваши чувства…» — усмехнулся Педру.

Он решил ей помочь. Стал расспрашивать про Академию. Про порядки и проверки. Даже незаметно снял с шеи крест, но девушка быстро ответила на неинтересные вопросы, даже не подумав проверить нового знакомого. Только подалась вперед, очевидно напрашиваясь на поцелуй.

Педру ответил, и она сразу обвила руками его шею. Сила, подпитанная вином, желанием и первыми проблесками эйфории, запульсировала в воздухе. Педру прижал к себе колдунью и выпустил когти… на которые она совершенно не обратила внимания. Даже когда отпустила его и, схватив за руку, потащила в сторону небольшого двухэтажного домика.

«Ну нет, нет… я потратил на вас десять лет, вы не можете быть настолько глупой и недалекой», — думал Педру, пока она искала ключи в маленькой сумочке.

Хорошее настроение, едва-едва начавшее отвоевывать его сердце, разбилось вдребезги о камни разочарования и бессмысленности. Педру не питал иллюзий, что все выпускники Академии становятся великими колдунами и чародеями, но видеть своих учеников в состоянии подобного забвения, деградации и полного пренебрежения своим даром и положением… Увольте.

Колдунья наконец справилась с ключами и замочной скважиной, посмотрела на Педру, и лицо ее стало озадаченным.

— Все в порядке?

— Нет.

Она попыталась взять его за руку, но Педру отстранился.

— Ну чего ты? — засмеялась девушка. — Заходи, продолжим вечер за чашечкой кофе…

— Нет, — отрезал Педру, потерявший к ней всякий интерес.

— Почему? — она обиженно нахмурилась.

Он улыбнулся и шагнул к колдунье, будто снова намереваясь поцеловать. Она с готовностью подалась вперед.

— Потому что я, на ваше счастье, не голоден. — Он оскалился и зарычал. Внушительные клыки щелкнули перед лицом девушки, и Педру исчез из поля зрения. Над улицей разнесся крик, колдунья наконец поняла, что провела вечер с бештаферой.

Педру зло усмехнулся, расправил крылья и спрыгнул с крыши.

Назад он летел над самой водой, позволяя океану смыть с него остатки столь разочаровывающего вечера. Попытка восстановиться опять провалилась. Он несколько раз облетел побережье, слетал в Назаре, устроил небольшой шторм, подрался с водой, не удовлетворился и вернулся в Коимбру совершенно раздосадованный.

Педру кружил над городом, тоска не отступала. Значит, оставался самый проверенный и самый надежный способ борьбы с хандрой. Работа. Ментор опустился на ограду стадиона и осмотрел широкое поле. Скоро начнется новый учебный год, и студентов пора возвращать к рабочему графику, вырывая из летнего безделья. И начнет он с колдунов. Они и так каждый день выходят на пробежки, но завтра их будет ждать сюрприз. Впереди еще целая ночь, и слуги-бештаферы успеют построить на стадионе целую полосу препятствий. А он составит маршруты и поставит «демонов» по укрытиям. Педру представил, как обрадуются ученики неожиданной практике, и на душе потеплело.

Он легким шагом двинулся по ограде, прикидывая, где и какое препятствие поставит, и заметил вдали фигуру. Кто-то уже спешит начать тренировку? Замечательно! Педру переместился на подветренную сторону, различил запах и удивленно округлил глаза.

Через стадион прямо по недавно подстриженной траве шла, игнорируя всякую разметку, Вера. Педру прокрутил в голове календарь. Колдунья должна была вернуться только через неделю, к самому началу занятий. Но, видимо, планы изменились.

Девушка определенно только что прибыла в город и возвращалась в республику самым коротким маршрутом. За плечом ее топорщился небольшой рюкзак, волосы вместо привычных кос затянуты в хвост, легкая дорожная кофта и джинсы. Она шла беспечным прогулочным шагом по ночному городу, смотрела на крыши и облачное небо и тихо радовалась возвращению. Ну разве мог он молча отпустить ее?

Педру глухо зарычал и высвободил силу.

— Кто же бродит ночью в одиночку? — крикнул он и ударил.

Вера вскрикнула и отлетела на сетку, окружающую стадион.

К чести колдуньи, щит она выставить успела, он смягчил удар, и как только девушка оказалась на ногах, в Педру полетело несколько серебряных игл. Он легко отклонился в сторону и посмотрел на воткнувшиеся в стену почти до основания штыри. Хороша. Кровь с молоком…

Кровь. Он облизнул губы.

Неосторожная девчонка слишком поторопилась атаковать и раскровила ладонь собственным же оружием. Несколько капель упали на примятую траву.

Ментор слегка приоткрыл рот, наслаждаясь запахом.

Вера дернула рукой, возвращая оружие. И Педру присел на столбе, позволяя серебряным иглам пролететь над головой. Колдунья изменила траекторию полета, но, конечно, не успела задеть. Нарочито медленно он раскрыл крылья и выпустил клыки, длинный хвост заходил из стороны в сторону.

— Осторожно… Ваша кровь так сладка, что я могу и не сдержаться…

— Отравитесь, ментор!

Загудел щит, и резонанс разлился над полем.

Педру скользнул вниз и приземлился уже львом. С громким рычанием он медленно двинулся в сторону колдуньи.

— Киса… — пролепетала девушка, присматриваясь к ментору. — Хорошая киса… У тебя же есть колечко?..

Педру оскалился. Что она будет делать? Бежать? Защищаться? Атаковать?

— Киса… — повторила Вера и покрутила рукой, собирая серебро в образ.

Перед львом закрутилась мышь.

Педру опешил. С каких пор его настолько не воспринимают всерьез?

Мышь крутилась. Вера стояла поодаль и управляла ею, не опуская щит. Глупость.

Педру медленно поднял лапу и одним когтем откинул мышь в сторону. И тут же исчез колдовской щит. Вера указала на серебряное кольцо на львином пальце.

— Я вижу. Вы не демон. А значит, не причините мне вреда.

Педру склонил голову набок и зарычал. Но девушка не выказала сомнений. Наоборот, смело пошла к нему, на ходу расстегивая браслеты и убирая серебро во внутренние карманы кофты.

Остановившись в паре шагов, Вера протянула руку к его голове. Педру наблюдал за тем, как она медленно тянется к его морде, как плавно подходит ближе. И наконец зарывается пальцами в густую гриву.

Сила заплясала на кончиках пальцев едва уловимыми искрами. Вера вполне осознано показывала бештафере свое отношение и настроение. Без давления и попытки травить и бороться, просто давая почувствовать себя рядом.

Он вздохнул и лег на землю, вытянул передние лапы и выпустил длиннющие когти. Раскрыл пасть, обнажая клыки. А Вера только продолжила чесать его за ухом. И гладить по голове. Совершенное безрассудство.

Она все еще пахла кровью, и Педру дернул головой словно хотел укусить за руку.

И скользнул зубами по щиту. Девушка усмехнулась и показала два пальца. Хорошо, ее реакция и восприятие стали быстрее. Энергия ровнее, а рисунок четче. Узор уже почти сформировался и не менялся так хаотично, как год назад. Но Педру в этом рисунке не было, хотя связь ощущалась прочной и сильной… и приятной. Он не удержался и поднял голову, подставляя шею под ее руки и почти замурчал, ощутив обжигающий поток энергии.

Пожалуй, из этой ночи еще можно извлечь что-то хорошее и полезное.

Он слегка повернул морду и боднул Веру, подталкивая к своей спине.

Решится ли?

Она не усомнилась ни на секунду.

— Там ваша одежда осталась, забрать?

Он кивнул, и девушка сорвалась с места. Педру посмотрел ей вслед. В этом не было большой необходимости: лететь за пределы города он не собирался. Но само проявление подобной заботы умиляло. Вера сунула рубашку и штаны в рюкзак, а куртку надела на себя. Правильное решение. Наверху холодно. Она поправила длинные рукава, обернулась и обнаружила Педру прямо за своей спиной. Он лежал, вытянув лапы и медленно качая хвостом, будто и не двигался вовсе, и не переместился за долю секунды с другого конца поля. Она почти не испугалась, почти справилась с неожиданностью, но Педру все равно почувствовал пропущенный удар сердца и короткий всплеск энергии.

Вера укоряюще покачала головой и подошла к спине льва, на ходу прочесав пальцами по гриве.

Педру приподнялся, подставляясь под оплетающие тело путы. Но Вера не села, как обычно делали всадники. Она распласталась по его спине, прижимаясь всем телом. Руками обхватила шею, связав запястья путами, а ступни скрестила, упираясь коленями в бока.

Странная поза, но Педру решил не корректировать ее. Если в полете она свалится, это станет уроком.

— Готова.

Загудел щит, едва заметным маревом окутывая голову льва. В такой позе Вере придется держать его шире, и повернуть руку в случае чего она не сможет. Как быстро заметит ошибку? Педру рванул с места, взлетая быстро и резко, с интересом прислушиваясь к девушке. Она выдохнула, удивление и страх почти сразу сменились восторгом, Вера опустила голову на гриву и словно задремала, уставшая после долгой дороги, только щит с путами и пульсирующая в них сила давали понять, что она все еще внимательна и сосредоточена на происходящем.

Педру пролетел над крышами домов и городскими парками, направился к черной полосе Мондегу и почувствовал, что девушку начинает вести в сторону. Подавляя раздражение, он повернул влево, позволяя ей выровняться по центру спины. Мог бы сразу опуститься и завершить полет, отчитать за легкомыслие, но это еще успеется, все-таки она не свалилась… пока что…

Веру снова повело, но теперь в другую сторону, Педру опять свернул и облетел вокруг часовой башни и почти сразу заметил перекос вправо. И зарычал.

Хлестнул колдунью хвостом по ноге и специально полетел прямо, пусть сама выпутывается или падает. Вера не пыталась вернуть устойчивое положение, лишь крепче сжала коленями львиные бока и направила силу в левую руку, Педру дернул головой отворачиваясь от серебряного всполоха, и глаза его широко распахнулись.

Она не падала. Она пыталась им управлять! Он взмахнул крыльями и завис на месте, возмущенно рыча. Девушка выровнялась и убрала давление силы, но стоило ментору сдвинуться с места, мгновенно появился уверенный крен вправо, в сторону реки, до которой они так и не добрались, выписывая пируэты над городом. Педру качнул головой и резко забрал влево, едва не сбрасывая всадницу, путы сразу крепче стянули бока.

Какая поразительная, безрассудная, наглая самонадеянность!

Но почему бы и нет? Ему вдруг стало интересно, на что еще может решиться колдунья, что рискнет придумать, если позволить ей вести по-настоящему. На тренировках это давалось не просто. Вера принимала роль ведущего как по приказу, просто выполняя очередное задание, и было слишком очевидно, что подобная смена ролей в их паре лишь иллюзия, игра, которую оба принимают на короткий период времени и только на определенной территории. На которую он сам соглашался лишь по необходимости, сжав зубы и прилагая максимум своего терпения и снисхождения.

Но что, если…

Педру полетел ровно, выдохнул, прислушиваясь к девушке, и почти сразу ощутил ее движение. И пошел за ним, не дожидаясь давления силы под мордой. Сердце колдуньи забилось сильнее, она несмело проверила догадку, давая едва заметное направление вниз, прижимаясь к шее и опуская руки. Педру опустился, и смятение сменилось нескрываемым восторгом.

Эмоции ударили в голову, смешиваясь с его собственными чувствами, Педру не столько услышал, сколько почувствовал тихий и радостный смех, когда Вера повела его вниз и вправо, почти падая на водную гладь. Лев прикрыл глаза, сосредоточился на всаднице, лавируя и меняя направление полета за миг до ее движения, словно заранее ловил, не давая упасть.

Это было необычно. Обычно он носил королей. В седле. Только в седле. С четким приказом. А последние годы вообще почти не летал с всадником. Слишком дон Криштиану не любил вбивать в своего бештаферу крючья. Пару раз Педру поднимал в воздух сеньора Афонсу. Молодой колдун приходил от полета в восторг, но сосредотачивался исключительно на том, чтобы удержаться на спине ментора. Связи у них еще не было, и управлять Афонсу не пытался. А Вера…

Нет это было даже не управление. Она словно пыталась лететь сама, двигаясь вместе с ним. И с каждым мгновением это получалось у нее все лучше. Педру кожей чувствовал бьющееся в чужой груди живое сердце, почти слышал шум разгоряченной крови в ушах. И уже не различал, не разделял… Она сильнее прижалась к его спине, и захотелось полететь быстрее. Педру ударил крыльями, набирая скорость, и сила колдуньи разлилась вокруг вместе с азартом и предвкушением. И уже его собственное сердце застучало быстрее.

Они пролетели над рекой, оставив город далеко позади. Все быстрее и быстрее приближаясь к горизонту, к бесконечному океану. Педру тряхнул головой и вильнул в сторону, словно хотел вырваться из серебряного облака, окутывающего всадницу. Но прилипший к спине сгусток силы продолжил обжигать. Все-таки резонанс истощал. Не так быстро и сильно, как соленая вода, но все же. На миг сбилось марево щита и ослабли путы. Вере тоже трудно. Долго она не продержится…

Педру захотелось проверить, сколько он сможет лететь под ее силой. Это было бы интересно: кто сдастся первый, кто первый ослабеет настолько, что предпочтет вернутся на землю? Но исход слишком очевиден. Может, когда-нибудь, когда она войдет в полную силу… Или если у нее будет хорошая фора, например океан.

Вера снова увела его креном вниз, заставляя разрезать крылом поднимающуюся волну и резко подняться. И снова нырнуть вниз. Они кружили над водой, и Педру поймал себя на том, что уже совершенно не задумывается куда летит, просто наслаждается процессом, растворяясь в силе, свободе и таком неожиданном наполняющем сердце единстве.

Вдруг Вера потянула руки на себя и, приподнявшись на локтях, попыталась отклонится назад. Вверх. Педру ударил крыльями. И ее раз. И еще. Поднимаясь быстро, почти вертикально, чувствуя натяжение пут и сбивчивое дыхание девушки. Вверх. Но она не сможет держаться на такой высоте. Не сможет дышать, не сможет контролировать силу и сорвется. Вверх. Педру казалось, что он не просто понимает, видит зыбкую черту, дальше которой не зайти. За которой она не выдержит, но Вера упорно вела его ввысь, будто хотела дотянутся до небесной грани, не желая останавливаться, пока еще может дышать. И Педру понял, что будет дальше. Вера крепко обхватила его шею, прижалась к спине, последним усилием перенося вес и напряжение с колен на руки. Очень медленно направление менялось на противоположное. Педру вдохнул холодный воздух и послушно сложил крылья, уходя в отвесное пике…

Путы выдержали, и щит не слабел, питаясь уже не столько силой, сколько эмоциями. Вера все еще справлялась. Они падали в черную пропасть океана, и с каждым мгновением скорость становилась все больше и больше. Педру ждал. Прислушивался к Вере, почти пытался прочитать мысли и уловить миг, когда она испугается и поймет, что при такой скорости и высоте ее реакции не хватит, чтобы вывести их из падения, если она не сделает этого прямо сейчас. Вот сейчас. Нет, поздно. Точка невозврата скрылась где-то в высоте, а они все продолжали мчаться вниз. И что теперь? Не утопиться же она хочет в самом деле?

«Ну! Решай!»

Вера прижалась лбом к его голове, засмеялась, покрепче натянула путы и отдала управление. Он не услышал просьбы или испуганного крика. Просто всем нутром ощутил, как меняется восприятие девушки, сливаясь в едином порыве доверия и счастья. Педру выждал еще несколько мгновений, наслаждаясь свободным падением и бьющейся на спине обжигающей силой серебра. И почти над самой водой расправил крылья, разбивая волны. И, на бешенной скорости выходя из пике, полетел в сторону Коимбры.

Несколько раз он поднимался выше, разрывая холодные облака, и падал вниз, не замедляясь ни на миг, рыча и вздрагивая от наполняющей эйфории. Лавировал между крышами и спиралью взвивался вокруг башен, резко поворачивал и пролетал боком над стенами. А Вера все смеялась и смеялась, зарываясь лицом в его гриву и крепче сжимая шею.

Педру еще раз оглядел город с высоты и начал быстро снижаться. Он не замедлялся и не менял траектории, стрелой целясь в открытое окно и надеясь, что Вера откроет глаза, почувствует, поймет. Потому что, если он ошибется в своем доверии, они подчистую снесут стену, врезавшись в нее со всей дури колдовским щитом.

Окно приближалось. Занавески мирно покачивались на ветру. А марево щита все еще маячило перед глазами. Нужно взлетать. Путы стянулись почти удавкой, Вера схватилась пальцами за черную гриву, и щит погас. Педру мгновенно сложил крылья над спиной, на последние секунды закрыв девушку от ветра, и влетел точно в открытое окно. Даже не задев занавески.