Сердце шторма

Глава 9. Третий лишний. Часть 2

Владимир стоял на песке и смотрел на воду. Через плечо его были перекинуты коньки.

Педру с удовлетворением отметил, что бештафера сполна испытывает положенный ужас перед океаном. Настало время проверить, так ли он бесстрастен и смел, как заявляет.

Педру воткнул взятую напрокат доску в песок прямо перед Владимиром.

— Вот, твоя доска.

Тот безразлично посмотрел на серф.

— Зачем?

— Чтобы скатиться по волне. Ты зачем коньки приволок? И где ты их вообще взял?

— Снял со стены одного обшарпанного дома. Потом верну на место. А доска мне не нужна.

— А на чем же ты будешь скользить?

Владимир показал на коньки, и Кузя, стоявший рядом с Педру, прикусил губу, чтобы не рассмеяться в голос.

— Этот спорт работает не так!

— Так. — И прежде, чем Педру успел возразить, Владимир поднял руку: — Ты сказал скатиться с волны. Больше уточнений не было. Показывай волну.

Ментор беззвучно открыл и закрыл рот. Потом решил, что если этому бештафере надоело жить, кто он такой, чтобы его разубеждать? Тем более что поднявшийся ветер нагнал приличные волны.

Граф Аверин молча стоял чуть поодаль и не вмешивался в спор, хотя от колдуна так и разило едва сдерживаемой силой. Скорее всего, он чувствует страх Владимира и борется с желанием просто запретить своему бештафере лезть в воду. Но подобные «правильные» действия полностью лишат Владимира какого-либо авторитета на португальской земле. И, что важнее, создадут прекрасную почву для того, чтобы даже в России Педру припоминал ему эту слабость. Интересно, не жалеет ли граф, что не взял в поездку старшего фамильяра? Против четырех бештафер и двух колдунов… вполне можно было бы подраться и размять крылья.

— Хорошо, — улыбнулся Педру. — Идем.

Крылатый лев взмыл в воздух, зажав в лапах доску. Серая химера с коньками в клюве поднялась следом.

— Полетишь смотреть? — спросила выбравшаяся из воды Вера у Кузи.

— Не-а. Я уже налетался над водой, — он вздрогнул как кот. — Я там бинокли припас, пошли достану.

— Уже! — Миша протянул два бинокля Вере и Кузе.

— Дай сюда, — граф Аверин забрал бинокль у Кузи и пристально всмотрелся в небо.

— Ну… ээх… — раздосадовано вздохнул Кузя и обернулся галкой.

Волны поднимались, изгибались и ломались, как на картинках в рекламной брошюре. Идеально для новичка. Владимир летел чуть выше Педру и отвечал коротким ментальным «угу» на все выдаваемые инструкции.

Педру опустился на воду первым, идеально оседлал волну, сделал сальто и скатился в спокойную воду, с доски наблюдая, что будет делать Владимир.

Бештафера парил над водой, ожидая следующей волны. И как только она поднялась в полную силу, поднырнул под гребень за миг до слома. И Педру почувствовал высвобождающуюся силу. Волна, переменчивая и непокорная, замерла на месте, словно кто-то остановил время. Превратилась в изящную ледяную глыбу. Медленно движимую к берегу глубокими водами. Педру открыл рот, когда из-под гребня, спокойно выскользнул Владимир в человеческой форме и на коньках. Бештафера грациозно проехал по склону, на крутом повороте присев и коснувшись пальцами льда. Из-под коньков полетела ледяная крошка. У самой кромки воды Владимир сменил форму и взлетел, даже не замочив коньки.

А ледяная волна, не сломавшись и не опав, продолжила махиной двигаться к берегу. Она шла прямо на Педру, все еще стоявшего на серфе и смотревшего на парящего в небе Владимира.

Холод льда резанул по мокрой коже. На берегу кто-то закричал. Вазилис Аркадьевич с женой, дрейфующие на надувном матрасе, с криками ужаса погребли к берегу. А из глубин айсберга раздался нарастающий треск. Глыба такого размера при разрушении поднимет огромные волны, а упавшие в воду осколки на огромной скорости выбросит на берег.

— Щиты! — скомандовал граф Гермес Аверин.

Обладающие колдовской силой тут же выполнили команду и закрыли собой остальных членов семьи. Хорошая выправка, но от потока воды не спасет. Нужно что-то сделать, и быстро. Педру вскинул руки призывая встречный ветер, но сдвинуть лед было труднее, чем воду. Поднимать шторм у берега тоже не хотелось, как и разрушать ледник.

«Огонь! У меня огонь», — ворвались в голову чужие мысли. Черная галка опустилась на плечо.

Кузя. Педру оскалился схватил обратившегося котом бештаферу и взмыл в воздух…

Огненный вихрь прошелся над побережьем, послышался треск и шум падающих в воду льдин. Поднявшиеся волны пришлось гасить встречным ветром, но цель была достигнута — до берега на совсем небольших пенных барашках добрались только мелкие льдинки. Педру приземлился и попытался придать своему лицу наименее раздраженное выражение из возможных.

Засмеялся Миша:

— Практикуете стрельбу из котомата?

— Нет, просто держу испуганного кошака так, чтобы он меня не исцарапал.

Педру разжал ладони, в которых сжимал кошачьи лапы. Кузя приземлился на песок и, шатаясь, пошел прочь от воды. При каждом шаге он поднимал и одергивал лапу, а кожа на его спине то и дело собиралась гармошкой. Проходя мимо Владимира, бесстрастно наблюдавшего за ликвидацией последствий отчаянного трюка, кот зашипел. И эту эмоцию Педру полностью разделял.

— Ну что, рад?! — накинулся он на бештаферу.

— Да, — ответил Владимир. — Победа всегда приносит радость, — его губы тронула едва заметная улыбка.

— Победа?! — зарычал Педру. — Ты не победил! Ты нарушил все имеющиеся правила! И даже те, которые еще не придумали, ты тоже нарушил! Это не победа!

— Ты сказал скатиться с волны, — припечатал Владимир, будто зачитал статью из свода законов. — Других уточнений не было. Я выполнил условие. Я победил.

Над ними снова сгустилась сила. Владимир поднял леденящий взгляд на Педру, и глаза ментора тут же полыхнули лиловым пламенем.

Схватился за голову и отошел подальше Миша. Заплакал маленький колдун, прижавшись к фамильяру. Рядом с Владимиром тут же возникли нынешний и бывший хозяева.

Сергей пытался отвлечь Владимира, быстро проговаривая что-то успокаивающее, а граф Аверин, как и в первый раз, встал перед бештаферой, разрывая визуальный контакт, но смотрел не на Педру, а левее плеча и почему-то испуганно.

— Отойди! — крикнул он в то же мгновение, когда Педру почувствовал легкое прикосновение.

Ментор резко повернул голову и щелкнул зубами, пугая неосторожную девушку, но Вера только сильнее сжала пальцы. Педру зарычал, поднимая верхнюю губу и обнажая внушительные клыки. Потом мотнул головой, заставляя лиловый огонь погаснуть, и снова посмотрел на колдунью.

— Menina estúpida! Разве этому я тебя учил?! — Он грубо сбил руку девушки со своего плеча, для верности полоснув когтями по тыльной стороне ладони.

Вера отскочила в сторону, призвала оружие и выставила щит, а на поднятую руку ментора запоздало намоталась плеть. Серебряная спица и огненные кольца прицелились ему в грудь. Педру скептически оглядел иголку колдуньи и потер пальцами переносицу.

— Если бы инстинкт самосохранения продавали в таблетках, я бы подарил тебе целую коробку…

— Если бы инстинкт самосохранения продавали в таблетках, ты был бы первым, кому их следовало бы прописать! — осадил Аверин и убрал плеть.

— Не я чуть не устроил на пляже ледовое побоище. И даже идея изначально была не моя. Я всего лишь…

— Первопричина конфликта, да, всего лишь, — отрезал граф. Он подошел к племяннице, оглядел поцарапанную руку и покачал головой: — Педру, тебя ни к колдунам, ни к дивам подпускать нельзя…

— И к детям. Вы забыли про детей. Когда-то вы были уверены, что именно к ним меня не следует подпускать в первую очередь, — усмехнулся Педру.

Аверин молча указал на все еще рыдающего ребенка. Педру пожал плечами.

— Мы отвлеклись от нашего маленького спора.

— Ну технически, — заметил Сергей, — Владимир прав, Педру. Он выполнил именно те условия, которые ты ему поставил. Он победил. Несмотря на… кхм… ледовое побоище.

— Да! — тут же встрял Кузя. — Владимир победил! Владимир победил! — начал скандировать он, на всякий случай из-за спины хозяина.

Педру вздохнул.

— Что ж… технически… вы правы. — Он поднял руки, признавая поражение. — Ты победил, Владимир. Выбирай награду.

Напряжение силы вмиг спало. Даже Владимир округлил глаза от удивления.

— Что? Никто не верит, что я могу быть разумным? — обиделся Педру и тут же улыбнулся совершенно человеческой и располагающей улыбкой. Как будто ему нужны конфликты за день до большого мероприятия. Пусть радуются. Он все равно заставит горгулью встать на доску.

— Тогда, выполни первое условие, — потребовал Владимир. — Извинись.

Педру сложил руки на груди и слегка поклонился.

— Сергей Дмитриевич, прошу простить мою ужасную, непозволительную неловкость. Мне следовало быть намного внимательнее и бережнее. И, конечно, не допустить вашего падения. Обещаю, впредь я буду более обходителен, — Педру смущенно посмотрел на Сергея из-под ресниц, и молодой колдун покраснел.

— Все в порядке, ментор, мне тоже следовало быть внимательнее, — улыбнулся он. — Главное, Веру с Мишей так не скидывайте, пожалуйста.

— Ни в коем случае, — Педру еще ниже склонил голову.

— Все, Владимир, я полностью отомщен и совершенно не злюсь, — заверил бештаферу Сергей. — Конфликт исчерпан?

— Да.

— Господи Иисусе… спасибо… — граф Аверин воздел к небу руки, — можно я теперь сяду вон там в тени с книгой, а вы не убьете друг друга до вечера?

— Да, — так же спокойно ответил Владимир.

— Что ж… — Педру выпрямился и свел руки за спиной. — Теперь ты. Чего хочешь?

Владимир улыбнулся открыто, но совсем не по-человечески.

— Знаешь, дети давно хотели с тобой поиграть… так что… В енота, ментор…

— Ты уверен? — улыбнулся Педру.

— Да.

— Замечательно.

За следующие десять минут «енот» с лихвой вернул Владимиру колючку «не высказанных условий». Первым делом юркий пушистый зверь истрепал все принесенные на пляж зонты и тенты, сделав из них не защищающее от солнца решето. Покопался в сумке Марии, пока та сетовала на отсутствие тени, вылил весь тюбик крема для загара на задремавшую Любаву, отобрал игрушки у маленького колдуна и загнал на скалы фамильяра, дерзнувшего их вернуть. Исцарапал пытавшегося поймать его Мишу, утащил у Веры шляпу, которую та сушила после заплыва, и разлохматил девушке косы. Заставил всю компанию, включая раздосадованного Аверина, не вовремя отложившего книгу, а потому не успевшего дочитать важную сюжетную сцену в детективе, гоняться за енотом по всему пляжу.

— Вера, сделай с ним что-нибудь! — проорал Кузя, когда енот внезапно появился на его рыжей голове и принялся старательно «полоскать» волосы.

— Почему я?

— Потому что тебя он явно жалеет, — заметил Миша, показывая свои исполосованные руки.

Вера, в отличие от остальных, не пыталась Педру поймать. Она просто приняла как факт, что вечер будет долгим и совсем не таким, как планировалось, и села приводить в порядок косы.

— Не пытался бы пересчитать ему ребра, и он бы и тебя жалел.

Наконец, общими усилиями енота удалось подманить на вымоченную в вине печеньку и попросить вернуться в человеческий облик и перестать пакостить.

— Ну как? Наигрались? — спросил Педру, растянувшись на песке.

— Ага, — обиженно ответили ему с разных сторон.

— Отлично. — Ментор поднялся и покрутил головой, стряхивая с волос песок. — И если у нас еще есть время, я как раз успею провести для вас небольшой урок. Давайте, берите доски!

Он махнул рукой, подзывая Кузю и Мишу.

— Ты хоть когда-нибудь устаешь? — возмутился Кузя. — У нас вообще-то только что был забег с препятствиями по пляжу.

— Значит, вы отлично размялись, вперед!

Вера, сидя на нагретом камне, наблюдала за очередным уроком. С мальчиками Педру поступил иначе. Не потащил далеко от берега, не бросил на вздымающиеся волны, как рассказывал Кузя и помнила Вера. Он оставил их плескаться в прибрежных водах, тренируя удержание равновесия и управление, что, наверное, было правильно. Миша вообще видел доску впервые в жизни. А Кузя хоть и был заинтересован, каждый раз прикасаясь к воде, морщился и не испытывал желания покидать безопасную линию.

Ученики болтались на воде, а ментор мелькал над ними, заслоняя солнце огромными черными крыльями. Иногда опускался на доски, показывая движение или объясняя принцип. И выглядел при этом совершенно серьезным и спокойным, что после выходки с енотом вызывало дикий диссонанс у всех, сидевших на берегу.

Когда Кузя с Мишей, отфыркиваясь, пошли к берегу, махнув рукой на очередной «простой трюк, который вам нужно усвоить», а ментор опустился на серф, легко ловя пенные гребни, Вера залюбовалась мелькающей над водой фигурой.

Что-то неприятно царапнуло по сердцу.

Впервые в жизни она ощутила грусть и странное тоскливое сожаление от того, что этот бесспорно мудрый, но все-таки совершенно бесшабашный бештафера — не человек.

В Коимбру вернулись поздним вечером. Как только на пляж опустились сумерки и все начали собираться в обратный путь, Педру развел костер, достал гитару и заявил, что закончить поездку, не насладившись музыкой, — испортить весь выходной. В итоге с места снялись уже при луне.

У входа в гостевой дом ментор, все еще донельзя забавный в цветастой пляжной одежде, распрощался с гостями и исчез. Уставшие туристы разбрелись по комнатам, мечтая поскорее рухнуть на кровати. Только дивы отправились добывать ужин, да Гермес Аркадьевич остался стоять посреди коридора, поэтому Вера, поднявшись на этаж последней, сразу наткнулась на его суровый взгляд.

— Зайди-ка, — кивнул дядя в сторону своей комнаты.

Вера, втянув голову в плечи, пошла за ним как на убой.

Гермес Аркадьевич встал напротив окна, задумался на миг, потом вздохнул и потер пальцами виски.

— Так, не буду ходить вокруг да около. Вера, у тебя совсем мозгов нет? Я понимаю, что ты доверяешь ментору Педру, я помню, что он давал тебе плести косички из его гривы и цеплять на них розовые бантики, что, кстати, уже тогда, шесть лет назад, было весьма сомнительной идеей. А теперь ты совсем взрослая. Обученная колдунья. Ты не имеешь права забывать, кто он такой. Мы бы даже не заметили, как ты исчезаешь в его пасти! О чем ты думала?

— Я хотела помочь, — прошептала Вера. Она сверлила взглядом деревянные половицы под ногами Гермеса Аркадьевича, не рискуя поднять глаза.

— Чем?!

— Педру — ментор. У него приоритет на защиту студентов, он бы не напал на меня… — Вера спрятала за спиной поцарапанную руку, словно дядя мог забыть об этом.

— На защиту своих студентов, Вера! А не туристки из России! Даже по официальным документам тебя зачислят только в следующем семестре.

— Он учит меня с детства, я подумала…

— Именно, что ты подумала! Это только твои домыслы, а с дивами нельзя работать, руководствуясь домыслами. Твой отец, — дядя указал на дверь, — не понимает и не чувствует и сотой доли тех опасностей, которым подвергают себя колдуны, но даже он устроил мне сегодня выволочку, пока вы дружно играли в догонялки с енотом. Ни он, ни я, ни кто-то другой из нашей семьи не хочет однажды поднять трубку телефона и услышать, что лев тебя все-таки сожрал!

— Он бы не стал…

— Вера. Я не тот человек, который будет говорить, что с дивом нельзя подружиться. Что нельзя привязаться к нему. Мы уже поняли, что они не звери. Но они и не люди. Да, такой, как Педру, может справиться с инстинктами, но инстинкты хотя бы понятны и предсказуемы. А разум… попробуй пойми, что у него голове. И что хуже…

— Простите… я буду предельно осторожна, — прошептала Вера.

Гермес Аркадьевич кивнул, но суровости во взгляде не убавилось и напряжение, повисшее в комнате, никуда не делось. Вера не питала надежды, что дядя поверит в ее раскаянье. Но больше сказать было нечего.

— Вера, если я еще раз замечу подобное безрассудство… — Он погрозил пальцем, но озвучивать угрозу не стал, только выдержал долгую паузу. — Иди спать.

— Спокойной ночи, Гермес Аркадьевич.

Вера вышла из комнаты спиной вперед, закрыла дверь и выдохнула. Посмотрела на исцарапанную руку. Три красные полоски пересекали тыльную сторону ладони. Домыслы… это были не только домыслы. Она вошла в свою комнату в конце коридора и, не успев включить свет, заметила сидящую на окне фигуру. И почти выпрыгнула обратно в коридор от неожиданности и испуга.

Фигура блеснула лиловыми глазами и изящным движением исчезла за окном. Вера выждала несколько секунд, давая сердцу успокоиться, и подошла к открытым ставням.

Ей досталась угловая комната, в которой, в отличие от остальных, единственное окно выходило не на расписной фасад здания, а на боковую сторону, и даже имело под собой небольшой карниз в виде крыши прилегающего одноэтажного домика.

Вера огляделась и, не увидев ментора, вылезла в окно. За спиной сразу раздалось рычание. Загудел щит, с руки слетела игла, а сама девушка замерла в боевой стойке.

Педру перехватил иглу, летевшую ему в шею.

— У вас очень медленная реакция, — заметил он, разжимая пальцы.

— Секунда. Между вашим появлением и иглой у горла прошла секунда, это медленно? — Вера вернула серебро на браслет.

— Да, оружие и щит должны были появится сразу, как только вы заметили возможного демона в своей спальне.

— А может, вам просто не надо шарахаться по спальням студенток среди ночи?

— Мне уйти?

— Нет, — слишком быстро ответила Вера и, заметив усмешку на губах ментора, поспешила добавить: — раз уж пришли, хотя бы скажите, зачем.

Она скрестила руки на груди, стараясь выглядеть максимально обиженной.

— Мой урок грубо прервали. Не люблю оставлять дела незаконченными, так что, если хотите продолжить, — улыбка стала шире, — у вас две минуты.

— Чтобы сменить платье? — не удержалась Вера.

Педру кивнул:

— Оденьтесь потеплее.

Когда Вера в спортивном костюме снова выскочила из окна, на карнизе уже ждал черный лев. Он вальяжно растянулся на черепице и с легким прищуром смотрел на девушку. Пляжная рубашка и шорты были аккуратно сложены на подоконнике, Вера, недолго думая, сунула их под кофту и застегнула молнию. И медленно подошла ко льву, с опаской протягивая руку…

— Вы прекрасны… — Она осторожно коснулась крыла.

Лев тряхнул роскошной гривой, принимая комплимент. Хотя какой это комплимент? Это факт. Педру был красив, причем во всех своих ипостасях, даже енот в его исполнении казался особенно милым. Но почему-то сама мысль о том, чтобы озвучить данный факт, глядя в глаза Педру-человеку, вдруг показалась жутко смущающей.

А ведь всего несколько недель назад Вера легко шутила с ним о любви… она попыталась представить, как повторяет эту шутку, вроде по-прежнему смешно… но как-то уже не очень…

— Я могу использовать путы? Вы не против?

Педру выразительно качнул головой и подставил спину. Вера забралась на него, привязала себя путами и сплела дополнительную петлю на шею, чтобы не держаться за гриву. Педру мягко скользнул с крыши.

Прежде чем полететь к океану, он сделал круг над городом, позволяя полюбоваться красотами Коимбры. Вера не скупилась на восхищенные вздохи и восклицания. Ментор любил похвалу, почти не замечал намеренной лести и искренне гордился своей Академией. Грех было этим не воспользоваться.

Лента реки привела их к океану, уже не такому мирному и лазурному, как днем. Темные воды шумели среди скал, а далеко за горизонт убегала широкая лунная дорога, которой нельзя было достичь, даже летя на самом быстром диве. Но Педру все-таки предпринял такую попытку.

Он резко нырнул вниз, опускаясь к самой воде, и полетел ровно на лунный след, что манил вдаль серебром небесного света. Вера завороженно смотрела по сторонам, не в силах определиться, на какой из бесконечностей сосредоточить уставший взгляд. На почти осязаемых прозрачных лучах, ласкающих воду вдали, или на укачивающих туман волнах, или на темной бездне, проносящейся прямо под лапами льва…

Бездна манила сильнее всего. И Вера почувствовала, что забывается, теряет ощущение времени, жаждет дотянуться до обманчивой пустоты… погрузиться, несмотря на угрожающую глубину и подступающие к горлу чувство… страха?

Или все же чего-то иного?

Она вспомнила, как днем позволила океану подхватить себя, как волны могучими объятиями держали ее посреди огромной силы, будто на ладони великого владыки, безмерно могущественного, но милостивого. Ей захотелось узнать больше. Слиться с бегущими вдаль волнами и понять, о чем говорил ментор. Течь вместе с этой силой, а не бороться.

А вода так близко… казалось, что Педру вот-вот коснется ее крылом при очередном взмахе. Лев замедлил полет и почти что планировал над волнами, настолько тихо, что Вера даже опустила щит, позволив просоленному ветру коснуться лица.

А если она… просто спрыгнет? Просто соскользнет со спины бештаферы, океан ее тут же подхватит. Хотя бы на миг… страшно. Вода, издалека казавшаяся серебряной, на поверку была черной непроглядной тьмой, в которую все равно очень хотелось упасть. Словно… словно вместе с очертаниями мира сотрутся и все границы, все непонимание и слабость, только нужно набраться смелости.

Вера ослабила путы, задумавшись на миг, как лучше поступить. Предупредить ментора, попросить или просто расплести едва видимые нити, и все произойдет само? Мысль промелькнула лишь на долю секунды, но сделать Вера ничего не успела.

Лев зарычал и резко рванул вверх, она едва успела выставить щит, и порадовалась, что путы выдержали толчок. Педру круто развернулся и помчался обратно к берегу черной яростной стрелой. Вера, предчувствуя очередную выволочку, уронила голову на косматую гриву.

До берега Педру не долетел. Опустился на первый же каменный утес, высившийся среди волн, и почти сбросил с себя всадницу. Еще до того, как Вера твердо встала на ноги, ее кофта оказалась распахнута, и ментор, облачившись в свои цветастые шорты, строго посмотрел на нее человеческими глазами.

— Ты что творишь?! — проорал он так, что Вера едва не слетела с камней в воду.

— Ничего. Это вы как с цепи сорвались. Хорошо же летели… это вода? Силы закончились?

— Силы?! Молись, чтобы не закончилось мое терпение! Это что за внезапный перфоманс с прыжком в воду?!

Вера вздрогнула. Как? КАК?! Не читает же он мысли в конце концов. Она застегнула кофту и спрятала руки в карманы. И ведь даже врать бессмысленно, ментор не дядя, сразу учует волнение, услышит дрожь в голосе.

— Я просто хотела… снова… только на миг… чтобы почувствовать… — попыталась оправдаться она, но поняла, что выходит жалко, и решила действовать по старинке. Лучшая защита — нападение: — А как вы вообще поняли, что я хочу сделать?!

— Ты ослабила путы.

— Ой, да ладно, это могло быть простой ошибкой, как вы поняли? — не сдавалась Вера.

Педру внезапно оказался ближе.

— Так же, как вы танцевали, глядя мне в глаза, — сказал он угрожающе тихо.

— Связь… — Вера широко распахнула глаза и вжала голову в плечи, не представляя, что делать дальше.

— Да.

— Значит, вы сразу догадались?

— В отличие от вас, я знаю, куда смотреть, и вижу, когда мне врут, — усмехнулся ментор.

— Тогда почему скрыли это? Почему не сказали хотя бы мне?!

Вера взялась руками за голову. Насколько сильна эта нить? Насколько «игры восприятия» на самом деле не игры? Что в ней от него? И что он знает о ней?

— А надо? Эта связь слишком слабая, — отмахнулся Педру, — остаточная, теневая, или как вы ее назвали, столько лет она не причиняла неудобств и не была замечена кем-то из бештафер, зато имеет некоторое плюсы в определенных ситуациях. — Он указал рукой на бескрайнюю воду. — Что это было?! Я велел наблюдать, а не изображать из себя русалку! Почему ты никогда не чувствуешь опасность?

— Опасность? Я умею плавать, а вы летели над самой водой.

— Нет! Там же волны, или ты их тоже не заметила? Между нами и водой было больше десяти метров, и, сорвавшись, ты сразу бы ушла на глубину. Оказалась бы в кромешной холодной темноте, без малейшей ориентации в пространстве, еще и в течение могла попасть. Это же не ваше озеро! Это ОКЕАН!

— Но вы же были рядом, вы обещали не дать мне утонуть, — напомнила Вера.

— Днем и у берега, а не посреди ночного океана! А если бы я не смог тебе помочь там, если бы не успел? Если бы я тебя потерял?!

— Вляпались бы очередной международный скандал, — хмыкнула Вера.

— Дура! — он схватил ее за плечи и тряхнул. — Думаешь, я настолько бесчувственный?!

Вера отвела глаза и попыталась вырваться.

— Нет, ментор, что вы, вы очень… чувствительны… и самое сильное чувство в вас сейчас… — она посмотрела на него совершенно серьезно и почти обиженно, — любопытство. Даже ваша ярость, которую вы так усердно изображаете, сошла на нет, когда мы еще были в воздухе.

Педру мгновенно перестал строить из себя уязвленного романтика и улыбнулся одними уголками губ.

— Умница, сеньора. А чего ж вы мне круглые глаза строите, когда я о связи говорю?

— А вдруг у меня просто интуиция сильная и учителя хорошие, — невинно пожала плечами Вера, стараясь не обращать внимание на колотящееся у самого горла сердце. — Вы ведь тоже не стали рассказывать все прямо. Еще и убеждали в невозможности подобного сплетения. От вас вообще трудно добиться прямого и ясного ответа…

— Учитесь задавать правильные вопросы, — с усмешкой вставил Педру.

— Плевать на вопросы, дело не в них, а в вас! Вы постоянно заставляете догадываться или искать ответы, используете любую возможность, чтобы подловить. Каждый ваш взгляд намекает на важное знание и прямо источает превосходство, а в словах одни тайны и недомолвки!

— И вы решили, что можете сыграть в эту игру со мной? Поразительное безрассудство. Четвертое за день, идете на рекорд?

Вера отвернулась. Стало до жути обидно. За свою наивность, за жалкие попытки равняться на него. За глупое положение, в котором она оказалась. Она закрыла глаза и глубоко выдохнула, чтобы, не дай Бог, не заплакать, попыталась быстро перебрать в памяти все истории ректора, которые тот рассказывал о Педру, и найти в них хоть какую-то зацепку, хоть одно подходящее слабое место, но быстро поняла, что, даже имей она в руках колоду козырных карт, не смогла бы их разыграть правильно….

Пытаясь немного отвлечься, она спросила:

— Почему четвертое? Я насчитала три…

— Как прошел разговор с дядей? — ответил вопросом Педру, и Вера снова почувствовала раздражение.

— Вы же буквально сидели за стенкой, вы все слышали!

— Ну так я не прошу его пересказывать, я хочу услышать, какие выводы вы сделали. Очевидно — неправильные, учитывая то, что уже через три минуты после этой отповеди вы сиганули в окно вслед за бештаферой, — улыбнулся Педру, — но все равно интересно послушать.

Четыре… Вера мысленно ударила себя по лбу.

— Нужно вести себя осторожнее… при них.

Педру усмехнулся.

— Вы боитесь, что кто-то заметит связь? — спросил он неожиданно мягко и заинтересованно. — Поэтому так нервничаете?

— Нет. Да… не только. Отец обеспокоен предстоящей поездкой, я волновалась. Вдруг, увидев, как тут все устроено, он меня не отпустит. А если бы вскрылись последствия той истории… — она зажмурилась и покачала головой. — Иногда я забываю, что для других вы в ней почти злодей.

— Хранить тайны, сеньора, сложно. Недостаточно о них просто молчать. Все ваше поведение должно соответствовать правде, которую вы проповедуете. Вы допускаете много мелких ошибок, но то, что сделали сегодня, не идет ни в какое сравнение с ними. Зачем вы полезли мне под руку?

— Вы были обижены и расстроены…

— И вы, глупая девочка, решили, что сможете успокоить меня? Даже прямой хозяин с куда более крепкой связью не может быть уверен, что взбешенный конфликтом бештафера послушается приказа. Приказа! А не просто направленной силы и добрых намерений!

— Я лишь хотела помочь, ментор. Вы могли атаковать Владимира или дядю, возможно, но не меня. Я просто понадеялась…

— На приоритет, я слышал… — Он подошел и поднял руку девушки к самому ее лицу, заставив всмотреться в три неглубоких царапины на тыльной стороне ладони: — Я хочу, чтобы вы раз и навсегда усвоили этот урок. Никогда! Не забывайте, кто мы такие и чем может кончиться ваша самонадеянность.

Вера крепче сжала его пальцы, ментор вопросительно склонил голову.

— Menina estúpida. Я дура… глупая девчонка без инстинкта самосохранения. Так чего ради вы возитесь со мной, если уверены, что я даже до выпуска не доживу? Связь эту, опять же, покрываете… Это же риск, авантюра чистой воды, зачем?

Взгляд ментора стал совершенно серьезным и безэмоциональным. Он опустил руку, не выпуская Верину дрожащую от волнения ладонь.

— Отчасти я надеялся, что присутствие бештаферы, знающего вкус вашей крови и имеющего все шансы испытывать жажду, едва заслышав ее запах, — он мягко коснулся красных царапин, — заставит вас быть хоть немного благоразумнее… очевидно, я ошибся. Но если говорить о настоящих целях, — ментор посмотрел Вере в глаза, — вы, сеньора, можете сыграть не последнюю роль в истории вашей страны и мира в целом. Следовательно, у меня есть прямой интерес к сотрудничеству в будущем, а значит, к вашему воспитанию в настоящем.

— Сотрудничеству?.. — Вера осторожно высвободила ладонь и скрестила руки на груди. — Вы хотите, чтобы я для вас шпионила?

— Нет, шпионские игры — это по части вашего ректора, — улыбнулся ментор, — а я интересуюсь самыми разными направлениями и сферами человеческой жизни. Вам всегда больше нравилась наука, нежели политика. Так и двигайтесь в этом направлении. Стройте теории, придумывайте эксперименты, изучите вопрос поглубже, раз есть такая уникальная возможность. Самый важный и передовой институт в мире находится на вашей земле — используйте это. Вы оказались правы в своем предположении. Мы на пороге открытия, которое может изменить мир, — он вздохнул и отвернулся, сосредоточив взгляд на волнах, разбивающихся о камни. — Мир, который и так барахтается и тонет в переменах… мне не по душе большинство из них, но, если нельзя остановить, нужно хотя бы пнуть в нужную сторону.

— И вы хотите, чтобы эти пинки отвешивала я? Почему?

— Вы действительно не понимаете своего положения? — Педру с удивлением посмотрел на Веру и покачал головой. — Вы первая колдунья в Российской империи, принятая в Академию.

— Вы преувеличиваете, я не одна на курсе.

— Не преувеличиваю, это вы знаете не все. Да, сейчас вы не одна, но, когда вопрос решался, звучало именно ваше имя. Так уж вышло, что именно оно было на слуху, а императрица ставила в пример семью Авериных. И все остальные девочки были набраны после того, как на ваших документах поставили печать. Вы первая, Вера. И на вас все смотрят, и по вам будут судить о результатах. И это огромная фора. Потому что там, где другим понадобятся годы, чтобы наработать имя, к которому прислушаются, у вас уже будет внимание, интерес и старт.

— Ого… — только и смогла сказать девушка, все еще слабо веря, что к ней относятся настолько серьезно. — Но это в России… Если это такое важное открытие, почему вы так легко его отдаете? Почему не подготовите кого-то из своих студентов или не доложите вашему королю?

— Зря вы думаете, что отдаю. Не волнуйтесь о моей доле, она учтена, но единственное, что я позволю сделать королю в этом вопросе, — подписать похвальную грамоту, если вы справитесь и выживете. Это же опасно, — он округлил глаза и поднял вверх четыре пальца. — Четыре потенциально смертельных случая за день, и в трех из них я вас съедаю.

— А я-то почти поверила, что вы меня цените…

— Конечно ценю, вы сами предположили подготовку студента, — Педру указал на Веру двумя руками, словно она упорно не упускала что-то очевидное. — А вы кто?

— Для вас? Чужачка. Иностранка.

— И все-таки моя ученица, причем весьма благодарная. Иногда я жалею, что не забрал вас в Коимбру, когда была возможность, но что сделано, то сделано. Нам редко доводится самим выбирать обстоятельства, в которых мы окажемся, не дано знать наверняка, что будет, но выпавший шанс стоит использовать с толком, разве нет?

Вера кивнула. Почему он всегда оказывается прав? Почему так лихо вертит мир с ног на голову. Как только она принимает тот факт, что они соперники, он оказывается на ее стороне. Только она начинает видеть в нем друга и союзника — превращается во вражеского ферзя на шахматном поле. И как с ним работать?

— Тогда мне нужны ваши знания, — прямо сказала она, — вся информация, которую вы можете дать. И не играми и загадками. Хотите получить результат — помогите мне. Без недомолвок и тычков в спину.

— А что я, по-вашему, делаю все эти годы? — ментор пожал плечами. — Вы все узнаете, в свое время. Поверьте, я учу колдунов не первое столетие, я смогу вас подготовить.

— Поверить?! — снова взорвалась Вера. — Во что мне верить, если вы не говорите и половины из того, что мне стоило бы знать? Как доверять, если стоит за вами пойти, вы тут же упрекаете за безрассудство. Стоит высказать сомнения — сразу упрек за недоверие.

Педру улыбнулся совсем по-человечески, мило и немного смущенно. Вера подавила желание схватить его за ворот расстегнутой рубашки и хорошенько встряхнуть:

— Как мне вам доверять?

— Полностью и безоговорочно, — вдруг сказал он, подходя ближе. — Вы можете мне довериться, и я, глядя в глаза, пообещаю это доверие оправдать и никогда не подведу вас, но учтите, что в этом случае играть придется по моим правилам. И смиряться порой с отсутствием ответов, недомолвками и тайнами. Пройдет время, и вы поймете: чтобы достичь нужного результата вовсе не обязательно обладать абсолютной полнотой информации, — это ментор прошептал хитро, склонившись к самому уху девушки, и почти сразу отстранился, вмиг оказавшись на противоположном краю утеса. — Или не доверяйте мне вовсе и, может, получите возможность сыграть самостоятельно. Кто вы, сеньора: серебряная пешка или королева?

Волны с шумом разбились о скалы за его спиной, добавляя еще больше драматизма и пафоса маленькому спектаклю. Вера подумала, что он специально встал на этот слегка возвышающийся камень на краю утеса, для достижения лучшего эффекта.

— Даже королевой пожертвуют, чтобы выиграть партию… — ответила девушка в тон Педру.

— Безусловно.

— Значит, ваше предложение не выгодно в обоих случаях, ментор.

— Увы, другого у меня нет, играть вы еще не умеете.

— Лучше быть неумелым игроком, чем фигурой.

— Ошибаетесь. Любой неумелый игрок и есть пешка. Причем та, которая первая встанет под сруб.

— И все же я отказываюсь быть фигурой в вашей партии.

— Отлично, — искренне обрадовался Педру. — Тогда попробуйте избежать этой участи, можете забрать документы и продолжить степенное обучение в Московской Академии… я даже не обижусь.

Не обидится. Ведь никто не обижается на проигравшего оппонента… а то, что подобное решение ментор посчитает именно проигрышем и бегством, сомневаться не приходилось. Виной тому связь или собственные «домыслы», но Вера с абсолютной четкостью ощутила, что вся ее дальнейшая жизнь зависит от ответа. Рискнуть или отступить? Она внимательно посмотрела в глаза бештафере, совершенно черные и спокойные. Педру ждал и словно сам здесь и сейчас принимал решение. Укреплять или обрывать? И в этот раз он не даст шанса. Если она ответит неправильно, ментор найдет способ разорвать связь и оставить Вере ее приличную будничную и, несомненно, скучную по его меркам жизнь.

А почему, собственно, неправильно? Может, это самое правильное, что она должна сделать? Особенно после разговора с дядей и всего услышанного сейчас.

— Так… мне ждать вас к началу занятий?

— Да, ментор, — с ее плеч словно упал тяжелый груз, и Вера даже попыталась улыбнуться, — мы ведь так и не закончили урок.

— Ваши уроки, сеньора, только начинаются, — ответил Педру и подхватил Веру на руки.

Черные крылья раскрылись за человеческой спиной.

— Может, все-таки львом? — спросила Вера, чувствуя, что щеки и уши начинают предательски гореть.

— И дать вам еще один шанс спрыгнуть с моей спины? Над землей? Чтобы наверняка? Обойдетесь.

— Вы ведь все равно поймаете.

— Конечно, — Педру прищурился, — если стану ловить. Щит.

Бештафера ударил крыльями и взлетел.