Сердце шторма

Глава 3. Резонанс. Часть 1

— У нас будет фамильяр? — Сергей ошарашенно смотрел на стоящего посреди комнаты дива — самый дорогой и неожиданный свадебный подарок.

«Подарок» с вежливой улыбкой смотрел на новых хозяев, пока Гермес Аркадьевич готовился к обряду.

— Ага! — обрадовался Кузя. — А знаете, что самое прикольное? Он крыса!

Див зашипел на Кузю.

— А чего ты на меня-то шипишь? Анонимус вон тоже крыс только так может умять!

— Еще один? — Любава была шокирована не меньше Сергея. — А три фамильяра в семье — это не много?

— Ой, да чем больше, тем лучше же!

— Кузя, помолчи, — приказал Гермес Аркадьевич. — Любава, Себастьян — женский фамильяр, такие редко остаются надолго в одной семье. Сейчас он принадлежит тебе как старшей дочери рода. Привязать его, конечно, нужно будет к Сергею, но основной хозяйкой он будет считать тебя.

Себастьян поклонился. Потом слегка повернул голову и уставился на Анонимуса.

Старший фамильяр вперил в новичка взгляд желтых змеиных глаз.

— Он ему вопросы задает, — усмехнулся Кузя, — экзаменует на достойность. Ай.

— Тебе приказано помолчать, — тихо осадил Владимир.

Вера наблюдала за неожиданным семейным советом, стоя на пороге гостиной. Надо же… женский фамильяр… Вера, конечно, слышала о таких, но как-то даже мысли не допускала, что подобные есть в их семье.

После венчания Сергея и Любавы детей отправили играть в сад, чтобы не мешали. Но Вера задержалась в доме, таская угощения для Сары, и случайно услышала в гостиной голоса. Заглянула, но, уловив суть разговора, не решилась войти. Хотя, наверное, стоило бы. Поздравить, порадоваться за сестру. И все же что-то неприятно царапнуло сердце и заставило остановиться на пороге, лишь издалека разглядывая нового дива.

1988 год, октябрь. Поместье Авериных.

Вера стояла на пороге и смотрела на царящую в гостиной идиллию. Со стороны нельзя было сказать, кто из присутствующих див, а кто человек. Даже Анонимуса вытащили из привычной роли отстраненного дворецкого, запихнули в пушистый свитер и усадили на ковер рядом с Мишей. Брат, давясь от смеха, торопился создать на груди фамильяра забавную надпись с помощью ниток и клея. Анонимус сидел, прикрыв глаза, и улыбался. Вера кожей чувствовала исходящее от фамильяра довольство. Но все равно оставалась в стороне. Ее связь с Анонимусом стала заметнее за последние месяцы, фамильяр потратил немало сил и времени, чтобы восстановить «несчастную студентку, пострадавшую от уроков Коимбрского льва». Но эта связь была… формальностью? Вера не могла объяснить, но ощущение опасения, едва заметный страх Анонимуса снова потерять сосредоточенность на Мише, та внимательность и отстраненность, с которой фамильяр следил за своим сближением с членами семьи… Вера все понимала, уважала Анонимуса за эту преданность и сознательно не пыталась цепляться за слабые отголоски связи. Но чувствовала себя чужой.

— У тебя ошибка! — Кузя рвался помочь в создании образа.

— Не ошибка. Так задумано. Так смешнее, — возражал Миша.

— А ну… ага! — согласился Кузя и закивал, цветные пряди заметались огненными всполохами.

Прошедший мимо дядя улыбнулся и потрепал дива по волосам, как непутевого, но любимого сына.

— Сергей, ну что там, готовы?

— Почти.

Сергей и Владимир доставали из коробок новую технику — привезенные из Германии видеокамеру и фотоаппарат новой модели. Собственно, из-за них и начался переполох. У всех и так присутствовал интерес к очередному чуду техники, а отец еще и настоял на семейном портрете.

— Вот, Сергей Дмитриевич, здесь держите, здесь нажимаете, — объяснял Владимир.

— Ух, сколько кнопок, как ты так быстро разобрался?

— Прочитал инструкцию.

— А, ну да…

Ответ Владимира смутил Сергея, и див поспешил добавить.

— Она была на немецком, так что спрашивайте, я объясню.

— Отлично, — легко согласился колдун. — Тогда и про камеру сразу расскажи.

— Конечно.

— Уже пора? Нам спускаться? — На втором этаже около лестницы стояли мама и тетя Марина, вышедшие из детской.

— Думаю еще рано, — успокоила их Вера, — камеру только достали.

Тетя Марина кивнула и скрылась за дверью, а мама спустилась вниз.

— Красивое платье, — похвалила она Веру, поправила завернувшийся на ее платье воротник и пошла в гостиную.

— Любава, как ты себя чувствуешь?

Сестра сидела в кресле, укутанная в плед, и на вопрос матери только улыбнулась и повыше подняла кружку с горячим чаем, что означало «хорошо». У ее ног устроился Себастьян, последнее время фамильяр почти не отходил от хозяйки. Любава была на сносях, и хотя роды у чародеек проходили намного легче, чем у колдуний, див чувствовал ее слабость и всячески стремился помочь и поддержать. Вот и сейчас он придвинулся ближе, позволяя Любаве легко дотянутся до его головы.

— Спасибо, — поблагодарила чародейка. Она всегда благодарила и немного смущалась, словно до сих пор не могла привыкнуть к своему фамильяру.

Как все-таки тесно сплелась их семья с дивами. Кузя, Владимир, Себастьян, Анонимус. Дядя, Миша, Любава, Сергей, родители. Связь соединяла людей и дивов замысловатой паутиной, таинственной и манящей. И только Вера чувствовала себя чужой…

Она тихо прошла мимо дверей и вышла в сад. У ног сразу затявкала Сара.

Сара, милая маленькая Сара. Вера поманила лису за собой и, устроившись в беседке, протянула к ней руки. Дива поставила передние лапы хозяйке на колени и положила голову на плечо, позволяя обласкать себя.

Вера направила немного силы в ладони: интересно, лиса почувствует? А о чем она думает? «У вас есть Сара, госпожа Вера, ваш див», — прозвучали в голове давние слова Анонимуса. Если бы…

— Ах как бы хотелось, хотелось бы мне.

Когда-нибудь, как-нибудь выйти из дома

И вдруг оказаться вверху, в глубине,

Внутри и снаружи, где все по-другому…

Вера посмотрела на низкое затянутое тучами небо. А что по-другому? Чего бы ей хотелось? Воспоминания холодной волной коснулись сердца. Открытое небо, мощная сила бештаферы под рукой. Запах моря и пробирающий до костей ветер. Свобода и уверенность. И почему эти эфимерные понятия так тесно связаны в ее голове с дивами? Не все же колдуны с ними работают. Дядя, вон, полжизни был сам по себе. И вполне успешно работал, и прослыл одним из лучших боевых колдунов. И она так сможет. И Сару возьмет в помощницы, ну и пусть, что нет связи. Она научится ее понимать по-другому. И, может, скормит кого-нибудь сильного, чтобы повысить уровень, только тогда нужно будет ее привязать к брату, а не к отцу.

Ну почему она не родилась мальчиком?

Девушка покрепче прижала диву к себе.

— И не стыдно вам, сеньора, — знакомый голос за спиной заставил вздрогнуть, — навешивать столько вины на это слабое создание?

Ментор. Вера зарылась носом в теплую шерсть. Сколько прошло времени… она думала, что больше не увидит его. Почему он здесь? И как реагировать? Наверное, если она заплачет от радости, ему это не очень понравится…

— Не понимаю, о чем вы.

— Да что вы? Отпустите лису и встаньте, сеньора Аверина.

Вера послушно поднялась, повернулась и исподлобья посмотрела на Педру.

Сара прошерстила хвостом мимо хозяйки и встала перед ментором на задние лапы, забавно махая передними в воздухе.

— Нельзя, — осадил он. — Твой прямой хозяин не колдун, откармливать выше четвертого уровня — нарушение закона. Наберись терпения. Эта глупая девочка когда-нибудь выйдет замуж, и ее муж сделает из тебя что-то приличное.

Лиса грустно опустила голову и посмотрела на Веру. В желтых глазах действительно читалась… вина?

— Сара?

Лиса прижала уши к голове, бросила недовольный взгляд на ментора и потрусила по дорожке вглубь лысеющего парка. Он… приказал уйти?

— Что происходит? — Вера скрестила руки на груди.

— Полагаю, это я должен спросить у вас. Чем вы в этот раз так недовольны, что несчастная лиса готова из кожи вон вылезти, чтобы вас порадовать?

— Я не недовольна. — Вера отвернулась и оперлась на резной бортик беседки. — Я просто немного задумалась о фамильярах нашей семьи и их связи ее членами. И при чем тут Сара?

— Она чувствует, что вам плохо, хочет помочь, но не может. И считает, что слишком слаба. Она считает вас хозяйкой.

— У нас ведь нет связи. Как она может чувствовать?

— Но есть отношения. И вы, люди, тоже научились как-то без колдовства друг друга понимать.

Он подошел ближе и посмотрел на вечерний сад.

— Значит, фамильяры. И маленькая обиженная колдунья. И зачем вам фамильяр?

— Незачем. У меня, может, вообще своей семьи не будет. Дело не в этом. Просто… снова это чувство несправедливости. Анонимус всем видом показывает, как сильно любит Мишу. Любава даже не колдунья, а дива к ней привязали.

— Не к ней. А к ее мужу.

— Все равно. А я… даже в Саре не могу быть уверена. Вдруг она на самом деле безразлична ко мне, действует по приказу хозяина, и все. Если она не захочет потом остаться со мной? Или отец сочтет, что работать с дивом для меня слишком опасно, и не отдаст ее? Я ведь не могу ничего противопоставить мужчинам. Впрочем… простите… это вообще не великая проблема, бывают вещи похуже, — Вера попыталась улыбнуться. — Я очень рада вас видеть.

Ментор едва заметно приподнял уголки губ, продолжая разглядывать последние оставшиеся на кустах цветки хризантем.

— Как вы тут оказались? Я думала, вам больше нельзя так просто летать…

— Нельзя, но в этот раз была необходимость. Я позволил себе сделать небольшой крюк на обратном пути.

Он сел на скамейку и оглядел Веру с ног до головы.

— Значит, сомневаетесь, что интересны бештаферам? Мне казалось, и Сара, и бештаферы Академии очень даже любят общаться с вами.

— Ну, бештафер Академии я кормлю, а у Сары есть приказ.

Педру склонил голову к плечу.

— Вам говорили, как ощущается ваша сила?

— Серебром.

Вера виновато подняла руку и покрутила браслет на запястье.

— Дело не в браслете, — уточнил Педру. — Ваше оружие весьма необычно, но оно заключается не в управлении элементом, а в резонансе с ним. Видоизменение металла — это лишь следствие этого резонанса. Сама ваша сила ощущается бештаферами как зачарованное серебро. По сути своей это яд для нас. И слабые бештаферы, вроде Сары, чувствуют его в полной мере. Если бы она просто следовала приказу прямого хозяина, она бы не подошла к вам ближе, чем на два метра.

Ментор сделал паузу, видимо, наслаждаясь тем, как вытягивается от удивления лицо Веры.

— Хотите еще пример: ваш друг Алексей Перов, он ведь часто использует бесят в качестве посыльных. Когда последний раз бесенок садился вам на плечо?

Вера изумленно захлопала ресницами.

— Я не помню… раньше они спокойно вились вокруг, просили сладости, а теперь… вы правы. Обычно Алешины посыльные сидят на окне и взлетают, стоит мне подойти.

— Раньше ваша сила не была так ярко выражена. С годами она будет проявляться все больше. Так что можете не сомневаться: если Сара позволяет себя гладить и держится рядом, ею движет нечто большее, чем просто приказ.

— Я, что же, травлю дивов?! Сара! А Анонимус? А вы! Вам тоже плохо рядом со мной? Поэтому вы стали держаться на расстоянии? Вы даже разговариваете со мной иначе…

Педру снисходительно покачал головой:

— Я требую соблюдать правила приличия, потому что это правила приличия, а не потому, что мне некомфортно стоять рядом с вами. Пройдет еще очень. Очень! Очень много времени, прежде чем ваша способность сможет повредить мне. Но потенциал определенно есть. Не бойтесь за фамильяра, он ощущает вашу силу с рождения и, похоже, уже привык к ней настолько, что легко избегает каких-либо неудобств. Как и все бештаферы первого класса. Для нас вы пока что небольшой раздражитель. Но это не значит, что вы можете расслабиться. Вам стоит вплотную начать практику контроля и управления силой.

Педру встал и подошел к Вере.

— Начертите знак истинного зрения, он ведь вам известен?

Вера послушно прочертила перед собой простую связку.

— Смотрите. — Ментор поднял ее руку ладонью вверх, и Вера заметила пляшущие искры над браслетом и пальцами.

— Попробуйте сделать так, чтобы сила не выходила за пределы вашего тела. Даже на браслет. Вы уже привыкли носить его как оружие и постоянно подпитываете, но иногда стоит оставить серебро просто украшением.

Вера сжала кулак, словно хотела физически спрятать отравляющую энергию от стоящего рядом бештаферы. Искр стало больше.

— Не волнуйтесь. — Ментор накрыл ее ладонь своей, будто хотел успокоить, но Вера отдернула руку. Педру улыбнулся:

— Не бойтесь. Я бы не сказал, что это так уж неприятно. Для меня ваша сила пока что — просто сила колдуньи.

— А как вы тогда поняли?

— Я пил вашу кровь. — Ментор развел руками и снова опустился на скамейку. Вере показалось, что при упоминании крови Педру на миг выпустил клыки и облизнулся. Она помотала головой, отгоняя видение.

— Видите, как много полезного можно извлечь даже из серьезной ошибки, — продолжил Педру. — Ваша сила — весьма необычное явление. Полагаю, именно серебряный резонанс настолько ослабил призванного вами бештаферу, что он довольно долго не мог вырваться из-под контроля, а когда вы оказались ранены, не сожрал сразу, учуяв вместе с кровью и яд серебра. Будь на вашем месте… кто-то другой, он был бы мертв.

— Ого… но почему вы не рассказали сразу? Хотя бы наставнице Инессе?

— Считаете, это знание из тех, которым сходу стоит делиться? Даже приблизительно не разобравшись? Я изучил все доступные источники и переписи, вы первая с подобным оружием. Систему обучения нужно разрабатывать с нуля. У меня есть некоторые идеи… — Ментор свел ладони перед грудью и постучал пальцами. У него явно было хорошее настроение: посещение МИП было настолько удачным?

— И мне они понравятся? — рискнула пошутить Вера.

— Безусловно, но всему свое время, перво-наперво начните больше времени уделять работе с силой, научитесь достаточно хорошо ее чувствовать. А пока расскажите, как идет изучение политики?

— Не можете упустить возможность проэкзаменовать студента? Из меня плохой игрок. — Вера с виноватым видом опустилась на скамейку напротив ментора.

— Неужели вы уже проиграли? Вся Академия вас ненавидит? Учиться дальше невозможно, и карьерных перспектив нет? Один сплошной позор?

— Что? Нет, нет конечно.

— Значит, еще рано делать выводы. Расскажите, что было после того, как вы вернулись к учебе?

— Первые недели все смотрели на меня с сочувствием, а потом потихоньку забыли.

— Сочувствие? — ментор прищурился. — Интересно. И как вы этого добились?

— Да моей заслуги в этом особо нет. Кто бы ни рылся тогда в моей комнате, он кое-что упустил. Одно фото я носила в учебнике. Я и забыла о нем, представляете, случайно увидела, когда уже дома села заниматься. Я отдала фото Алеше, а он показал его девушке чародейке. Там и дата была написана на обратной стороне. И пара слов от Кирилла. Ну, ему и устроили веселые дни. Дивов подтянули, чтоб ложь вычислить. Руслан с Людмилой помогли. Похоже, им я и правда нравлюсь больше, чем людям… А Алеша… он устроил дуэль.

— Сеньор Перов? — ментор удивленно поднял брови. — Он хоть жив остался?

— Он победил, ментор, — Вера улыбнулась, с искренней гордостью вспоминая подвиг друга. — На поединок собралось смотреть пол-Академии. Слишком он выглядел нереальным, Алеша с трудом двигается, а Кирилл — боевой колдун. Но он даже оружие не успел призвать. Кажется, надеялся задеть Алешу словами и свести бой на нет, но только окончательно разозлил… А в следующий миг его сшиб с ног Трехметробус, подчиненный Алешей. Эх, жаль я ничего не видела… меня Батарейка больше не выпустил из медкорпуса, отдал только Анонимусу из рук в руки. Но до меня доходили новости о том, каким позором этот поединок покрыл Кирилла, а потом я нашла фото, и импровизированное расследование окончательно его добило. Ходит теперь по стеночке, скромно глядя в пол в ожидании выпуска.

— И какой вывод из этого можно сделать?

— Не знаю, — Вера пожала плечами, — нужно вовремя уйти в тень и сделать все руками приспешников?

Педру засмеялся:

— Я хотел сказать, что нельзя упускать из внимания детали. Одно фото перевернуло ситуацию с ног на голову. Это важный урок, но ваш вариант мне нравится даже больше. У вас определенно есть потенциал.

Вера улыбнулась.

— Рассказывайте дальше.

— А что дальше? Я стала потихоньку налаживать связи, пытаюсь ближе знакомиться с другими студентами и показывать в общении дружелюбие и… адекватность. Я больше не выставляю напоказ ваши трюки. И вообще стараюсь не рассказывать лишнего. Хотя порой так хочется. Если не учитывать некоторые ваши приемы, можно допустить столько мелких ошибок в банальных ситуациях… Это трудно игнорировать, знаете ли.

— Знаю. Но ваши навыки должны приносить пользу в первую очередь вам. Не обо всем нужно знать другим. Делиться информацией стоит очень осторожно и умело.

— Не выдавать секреты?

— Когда как. Иногда можно пожертвовать частью секретов, чтобы приобрести расположение и доверие. Или выведать не менее ценную информацию. А иногда стоит умолчать о самом очевидном. Даже если человек на ваших глазах совершает ошибку.

— А вам не кажется, что это жестоко?

— Зато действенно, — оскалился Педру. — Что ж, вижу, вы неплохо справляетесь. — Он удовлетворенно кивнул и поднялся. — Вы не позволили своей репутации упасть в беспросветный минус, теперь выходи́те в плюс.

— Да мне и на нуле неплохо…

— А где же «я хочу быть особенной и самой-самой лучшей»? Я предупреждал, что надуться на весь мир не получится. Вам нужно научиться взаимодействовать с людьми и держать лицо. В Коимбре отщепенцам приходится туго.

— В Коимбре? Вы, что же, подпишете согласие на мою кандидатуру?

Академия, конечно, могла направить Веру на год или два в Коимбру, если она покажет себя достаточно хорошо, но португальская сторона должна дать согласие. И Вера, несмотря на активное наставничество Педру, не особо рассчитывала на то, что своенравный бештафера позволит ей переступить порог Коимбры. Особенно после выходки с вызовом. Ведь на берегу он почти прямым текстом сказал, что не примет ее в своей Академии. Неужели передумал?

— Не вижу никаких препятствий.

Вера вскочила и порывисто обняла ментора. И снова нахлынули воспоминания. Ускользающий ветер, холодная рубашка и горячие ладони на плечах. Краткий миг, запечатлевшийся в памяти абсолютной безопасностью и заботой. Она только обрадовалась возможности снова пережить его, как по макушке забарабанил острый коготь.

— Немедленно отпусти меня, глупая девочка! — Педру быстро стучал в одну точку, заставляя Веру морщиться.

— А-у! — она отступила от ментора и потерла голову. — За что?

— За потерю контроля и недопустимое ребячество. Что это было?!

— Простите, — ответила Вера без особых эмоций и отвернулась.

Оперлась на резную перегородку и опустила голову на подставленную ладонь.

— Так-то лучше. — Педру поправил манжеты. — И больше никогда не…

— Да помню я, помню… Никогда не! Не звать кисой, не предлагать бантиков, не трогать руками.

— …И не перебивать меня!

Вера отняла руку от лица и посмотрела на дива.

— Вы хотели сказать не это.

— И не то, что предположили вы, сеньора.

— А что тогда?

— Остановимся на втором варианте, он тоже весьма полезен.

— Но ментор!

Он развел руками:

— Вам пора вернуться в дом, скоро ужин, фамильяр будет волноваться.

Див исчез. А Вера снова опустила голову на ладонь.

— Вот дура…

— Ки-и-са! — голос Миши раздался со второго этажа, и Вера не смогла не улыбнуться.

От ощущения, что кому-то еще можно просто быть ребенком, стало тепло на душе.