Сердце шторма

Глава 2. Сердце шторма. Часть 2

— Он меня предал… превратил в посмешище… а потом сказал, что с такой, как я, никогда бы… — Вера сбивчиво пересказывала историю, не поднимая глаз на ментора, все еще закрывающего ее от дождя. — Назвал ничтожеством…

— И ты решила услужливо подтвердить его слова, сдохнув на берегу океана?

— Конечно, нет! Я решила, что сдохнуть должен он! У меня бы хватило сил вогнать спицу ему в глаз, остальное бы сделал див.

— Значит, дуэль, — понял Педру. — И почему же ты здесь, а не на тренировочном поле рядом с трупом противника?

— Потому что… потому что я его все равно люблю. Вот почему! Не обрекают любимых на смерть…

Ментор покачал головой.

— Как много пафоса и как мало понимания.

— Не вам говорить о понимании!

— Ну да, конечно, что бы я знал о любви, — саркастично заметил див.

— И все равно вы не понимаете… дивы не умеют любить…

— Зато как вы умеете! Я прямо вижу верх мастерства. — Педру протянул руки, изображая восхищение. — Пожелать идиоту смерти, но в последний момент заменить его собой.

— Я не собиралась умирать. Я просто решила исчезнуть. Уйти.

— Сбежать. Ты решила сбежать. Только куда? Ночью, верхом на бештафере.

— Не знаю! Не помню… Помню, что летела на запад. Куда? — Вера провела ладонью по лицу, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли. — До самой Пустоши…

Но не могла же она действительно умчаться ночью в пустоту. Или могла?

— Запад… Может, я летела к вам? В Коимбру? Я же все равно хотела подаваться на обмен…

Лицо Педру исказила гримаса непонимания и явного сомнения в здравомыслии ученицы.

— Тебя, летящую на диком бештафере, сожрали бы на первой же границе. А даже если бы ты чудом и добралась до Португалии, на что ты рассчитывала?

— На то, что вы меня примете?

— Приму? После того, как ты нарушила все правила своей Академии и несколько законов империи, отхлестала меня по спине серебром и велела убираться подальше?

Вера виновато зажмурилась и закрутила головой.

— Простите! Я словно потерялась в пространстве… забылась… а когда появились вы, я была так зла… этой ярости бы на десять дуэлей хватило…

— Конечно, диабу, особенно дикие, существа весьма яростные, — подтвердил Педру и покачал головой в ответ на вопросительный взгляд Веры. — У тебя раньше не было опыта взаимодействия с бештаферой. Оно несколько сложнее, чем нацедить крови в миску и сплести ошейник. Я удивлен, что после такого полета ты вообще устояла на ногах и вспомнила свое имя… и сразу кинулась в новую драку…

— Простите, ментор!

— О, я уже снова ментор? И то радует. Раз уж ты вернула способность думать, может, стоит поговорить о твоем будущем?

— Да какое теперь будущее… вы ведь вернете меня в Академию?

— Конечно.

— А они отправят меня в скит за незаконный вызов. Вот и все будущее.

— А почему так произошло? — спросил див самым спокойным менторским тоном, будто проверял домашнюю работу, в которой Вера допустила предельно глупую ошибку в вопросе, который он уже не раз объяснял ей на пальцах.

Только эта ошибка оказалась фатальной. И жизнь не перепишешь набело, не пересдашь в следующий понедельник…

— Слишком больно. Я не справилась. Подвела всех… — Вера обхватила колени руками. — Но что еще мне оставалось делать…

— Ничего! Тебе не следовало делать ничего в момент, когда твои эмоции настолько взяли верх над разумом. Я же предупреждал тебя!

Вера вздрогнула от внезапно жесткого и строгого голоса.

— Ты боевая колдунья. Тебе важно владеть своими чувствами так же хорошо, как и оружием. Но с последним ты почему-то учишься обращаться, а первое считаешь априори подвластным и правильным. И теперь сидишь здесь и рыдаешь, потому что жизнь оказалась сложнее студенческой ссоры.

— Сложно назвать ссорой организованную травлю.

— Это были всего лишь слова! Какой смысл учить тебя обращаться с силой, если ты от слов защититься не можешь? Если тебя так легко сбить с ног простой манипуляцией? Разве ты сделала что-то настолько плохое и постыдное, что нужно было бежать на край света? Разве ты должна отводить взгляд? Или собственной уверенности в правоте тебе мало? Нужно, чтобы в этом были убеждены все вокруг?

Крылья над головой Веры исчезли. Дождь стих, осталось только тяжелое черное небо, далекий свет маяка и бушующие волны, на которые смотрел див. Он встал и прошелся из стороны в сторону, то ли думая о чем-то, то ли справляясь с раздражением. Наконец вскинул голову к небу и зарычал. На миг Вере показалось, что она видит уже не лицо человека, а львиную морду на фоне грозовых туч.

— Раз за разом я пытаюсь вбить в головы студентам простую мысль! — взорвался ментор. — Действие неизбежно повлечет последствие! Ошибка может стоить жизни, даже самая маленькая и незаметная. И порой откушенная голова — это лучшее, на что можно рассчитывать. Но гораздо труднее бывает жить с тем, что ты сотворил собственными руками. — Педру вдруг опустил взгляд на свои ладони. — Подвел, не сберег… ошибся…

Он исчез на мгновение и возник снова у самой кромки берега. И глядя на обнаженную спину, Вера вдруг впервые осознала, что менторский опыт брался не из бесконечных библиотечных книг. И ей стало стыдно, невыносимо стыдно за свою слабость и глупость.

— Люди называют меня жестоким, — тихо заговорил Педру, — утверждают, что студенты заслуживают более… деликатного обращения… они же еще дети. Только детство зачастую заканчивается внезапно. И момент, когда твои ошибки больше никто не может покрывать, приходит неожиданно. И, надо же, почти всегда вы к нему не готовы!

Педру не отводил полыхающего пламенем взгляда от океана.

— Жизнь — не идиллия из старой сказки, не красивый рыцарский роман, в котором обязательно появится герой, спасающий в последний момент… Ты живешь среди врагов, девочка. И твоя смерть мало их расстроит. Учись думать о тех, чья жизнь рухнет… без тебя. Учись видеть настоящие смыслы в жизни.

Вера сидела, отвернувшись, и тоже сверлила взглядом воду. Смотреть ментору в глаза было стыдно. Он во всем прав. Вздымающиеся волны, для которых Вера была лишь очередной песчинкой, напоминали, как сильно она ошиблась. Посчитав критично важным то, что вообще не имеет значения в сравнении с ее жизнью и будущим. В сравнении с чувствами ее семьи. Отец, мама, дядя, брат… почему она не подумала о них раньше? Почему это осознание важности не пришло сразу, чтобы помочь пережить и перетерпеть незаслуженный позор и косые взгляды, которые ждали ее завтра утром… и послезавтра… и, возможно, до конца учебы… Стоило ли бросать все в черную бездну океана, чтобы спасти уязвленное самолюбие и проучить идиота, который, возможно, даже не задумался бы, что повинен в ее смерти.

И ментор… даже скит казался не таким страшным по сравнению с его взглядом. Отстраненным, холодным и разочарованным… Вот так, наверное, и меняются приоритеты. И перекраивается жизнь, когда что-то иллюзорно важное вдруг превращается в ничто, сбрасывается с весов истинной ценностью — той, что осталась незамеченной и неоцененной вовремя. Да лучше было бы сто раз стать посмешищем и пугалом для всей Академии, но не потерять… наставника.

Она закрыла лицо руками. Плечи больше не сотрясались от рыданий, слезы текли тихо.

— Что мне теперь делать? — тихо спросила Вера, не особо надеясь услышать приятный ответ.

— Теперь, когда все уже свершилось, только принимать последствия, — мягко сказал Педру. Горячая рука взяла ее за плечо и потянула вверх, заставляя подняться. — И для начала обсохнуть. Иначе к моменту возвращения у тебя будет воспаление легких. Идем.

Ментор повел ее вдоль берега, не выпуская ее руки.

— Где мы?

— Понятия не имею. Где-то на одном из ваших морей.

— И как…

— Я тебя отнесу обратно.

Слабая надежда зашевелилась под сердцем. Вера обогнала ментора и заглянула в глаза, собираясь предложить план.

— Нет, — он не дал даже рта открыть. — Если бы мы отправились назад сразу, может быть. Но ты потратила драгоценное время на истерику. Как бы быстро я ни летел, твое отсутствие успеют заметить.

Вера прикусила губу. Успеют. А значит, пройдут по следу. Найдут алатырь, прочерченный в песке и следы дива…

— Только принимать, девочка.

Педру вел ее к косой лачуге на дальнем краю пляжа. К тому времени, как Вера доковыляла к месту, там уже разгорался костер. Потертая вывеска «прокат» еле держалась над дверью.

— Вы здесь взяли серф?

— Сап.

— Какая разница…

— Большая, сап не предназначен для волн. Он для прогулок по тихой воде.

— И вы все равно швырнули меня в ураган?!

— Да.

— А вы точно меня спасали?

— А ты жива?

Вера, насупившись, села к огню. Ментор покачал головой и улыбнулся.

— Ничего бы с тобой не случилось. Тут не может быть гигантских волн, метра три максимум.

— Этого более чем достаточно…

— Да, как оказалось, этого более чем достаточно, чтобы привести в чувство маленькую истеричную колдунью. Надеюсь, больше мне не придется окунать тебя в воду, чтобы ты начала слушать.

— Почему вы меня не остановили? — не выдержала Вера. — Если вы заметили меня еще в Академии, если видели, что мне плохо, почему позволили…

— Позволил что?

— Совершить глупость… ошибиться. Почему вы не… остановили?

Педру внимательно посмотрел на Веру, и отблески огня заплясали в его глазах.

— А должен был?

— Да, если действительно хотели бы спасти.

— Я спас, — сказал он тоном, не терпящим возражений.

— Когда меня уже почти сожрал див.

— А именно так и заканчиваются плохо подготовленные и незаконные вызовы! Глупых колдунов жрут! И раз уж ты на это решилась, — он развел руками, — нужно было дать тебе возможность вкусить всю полноту этого решения. Спасти и остановить — разные вещи, не находишь? Любое обучение — это всегда череда контролируемых ошибок.

— Контролируемых?!

— Да, и учитывая, что ты учудила, возможно, продолжить обучение в ските лучший вариант для тебя. Будешь под строгим надзором монахинь… замаливать грех. — Он сложил ладони и изобразил умиротворение на лице.

— Может, все-таки утопите?

Педру отрицательно покачал головой.

Волны с шумом обрушивались на берег, заставляя Веру вздрагивать. В очередной раз содрогнувшись перед стеной воды, попытавшейся дотянуться до одинокого костра, девушка с удивлением посмотрела на море. Она обожала воду, чуть ли не с младенчества умела плавать, надолго заныривала в теплые воды Черного моря и изучала гроты и дно. Не испугалась даже в сильный шторм в Атлантике, когда яхта, арендованная отцом, была готова затонуть возле Берленги. Так почему теперь, глядя на черные волны, она ощущала воду чуть ли не самым страшным врагом? Родная прежде стихия страшила мучительной смертью, холодной, жесткой и… медленной. Сердце снова заколотилось в панике.

— Не бойся, дальше берега вода не поднимется, — усмехнулся ментор.

— Я не боюсь. Я в ужасе!

— А если подумать?

Вера посмотрела на ментора, который сверлил ее пристальным взглядом. Что он имеет в виду? Хочет пристыдить? Показать, что он — див — и то не дрожит от ужаса, а ей и подавно не положено? Див! Перед глазами снова возникла окрашенная светом маяка волна, внезапно накрывшая химеру и ее безумную всадницу…

— Дикие дивы испытывают не только ярость, а колдуны могут перенимать их эмоции…

— Какой интересное предположение.

— Чем интересное?

— Тем как упорно ты стараешься не признавать собственной слабости. Ты чуть не погибла сегодня. Не море тебя ужасает. И, учитывая твою отчаянность, я бы советовал запомнить это ощущение и сохранить. Дольше проживешь.

— Ментор!

Педру улыбнулся и пожал плечами, явно не собираясь давать детальных пояснений.

Огней становилось все больше. Вера не могла понять, каким образом это делается. Ментор вроде не двигался. Лишь сидел у костра, вороша поленья, только костров было уже… шесть…

— Что вы делаете?

— Хочу нас немного согреть и подсушить. Встань в центр. — Педру закончил с очередным костром.

— А где вы взяли сухие дрова?

— О, это не дрова… это… кажется, стол, стул, полки… и какой-то ящик, — он поочередно ткнул пальцем в костры, а потом указал на лачугу:

— Там не так уж много полезного, но зато я нашел веревку. Она нам пригодится. В центр.

Вера послушно вошла в огненный круг. Ментор оказался за ее спиной. И в ушах зашумело от резкого порыва ветра. Вера зажмурилась и попыталась ухватить Педру за руку, опасаясь, что ее просто снесет, причем аккурат в огонь. А может, в этом план? Кому суждено сгореть, не утонет?

Но ветер быстро исчез, точнее переместился чуть дальше. Вера, открыв рот, наблюдала за вздымающимся огненным ураганом. Горячий воздух устремлялся вверх и, завихряясь, стягивался к центру яростными порывами ветра, кружащего над кострами. Зрелище было захватывающим и очень красивым.

Сердце перестало колотится под ребрами, словно вместе с теплом на Веру накатил покой. Она даже смогла разжать пальцы и отпустить руку ментора. Огненный ветер завораживал, и колдунье показалось, что она готова целую вечность стоять посреди пляжа и смотреть на пляшущие всполохи.

— Иногда буря настигает неожиданно, — заговорил ментор. — И не всегда можно убежать. Если не получилось укрыться заранее. Самое тихое место будет в сердце шторма. Просто его нужно найти.

Он резко развел руки в стороны, и очередной порыв ветра прошел с такой силой, что огонь погас.

Вера нашла в себе силы повернуться и посмотреть ментору в глаза.

— Не от всех нужно убегать, — произнес он.

— Я не могу драться со всей Академией… даже на словах…

— То есть вариант выстоять под ударом ты не рассматриваешь? — Педру усмехнулся. — Контроль нужен в том числе и для этого. И прежде всего он означает устойчивость под любым воздействием, как внутренним, так и внешним. Я полагал, что ты достаточно хорошо справляешься, но, как видно, нужно больше практики. Она у тебя будет… Что, опять слезы?

Вера быстро стерла мокрые дорожки со щек и покачала головой. Ей действительно хотелось плакать, но уже от облегчения. Потому что хотя бы один из кошмаров этой долгой ночи останется просто мимолетным кошмаром. Ментор не отвернулся от нее. Голос его был спокойным и будничным, во взгляде не было льда разочарования, а обещания очередных заданий стали для Веры лучшей гарантией его доброго отношения.

Хотя, наверное, в скит его никто никогда не пустит. Может, хотя бы письма разрешат писать?

— Нужно возвращаться.

— У меня не хватит сил.

— Главное, чтобы их хватило у меня. — Ментор задумчиво оглядел рваную полосу темного берега. — Подожди здесь.

Он исчез, а Вере осталось только пожать плечами.

— Да куда же я денусь-то…

Ждать долго не пришлось. Вера только устроилась на крыльце несчастного полуразобранного проката, как к ногам упали оленьи рога.

— На, забери. Если хочешь, отдашь своему парню по возвращении.

Ментор выудил из темноты веревку и протянул Вере.

— Я полечу в боевом облике. Ты сядешь мне на спину, обвяжешься веревкой и выставишь щит. И как только почувствуешь, что слабеешь, или хотя бы подумаешь, что теряешь контроль, — протяни руку к моей голове. Я помогу.

— Ладно…

— Браслеты сними. О, и захвати мою одежду, будь умницей.

— Ладно…

Вера приняла веревку из рук ментора, и в следующий миг черный крылатый лев растянулся на песке. Вера неуверенно подошла к нему и, не удержавшись, почесала за ухом. Педру рыкнул и толкнул ее головой к спине.

Веревка… Как ее закрепить? Вера завязала петлю на шее льва, пару раз обмотала веревкой мощное туловище повыше крыльев и завязала оставшийся конец у себя на поясе. Браслет отправился в карман кофты, левую руку она просунула под петлю, наматывая веревку на предплечье, а правую оставила свободной, чтобы выставить щит.

— Готово.

Лев встал и медленно пошел вдоль берега, позволяя привыкнуть к движению. Вера крепче обняла его за шею и почувствовала, как мощные крылья ударяют по воздуху. Педру взлетел, и она едва успела выставить щит, закрываясь от порыва ветра.

Земля осталась далеко внизу. Вместе со штормом, страхом и проблемами. Описав круг над мрачным побережьем, лев полетел навстречу занимающемуся на горизонте рассвету.

Вера уткнулась лицом в густую гриву. Лишь изредка она поднимала голову и смотрела на облака, высокое небо и мелькающую внизу землю. И снова опускала голову и покрепче прижималась к шее льва. И чувствовала, как мягкая наполняющая сила проходит по пальцам, рассеиваясь где-то в груди. Каким мирным, тихим и прекрасным был этот полет по сравнению с предыдущим. Насколько рядом с Педру хорошо и безопасно… было в этом что-то ироничное, ведь ментор использовал любой удобный случай, чтобы напомнить ученикам о том, насколько он опасное и свирепое создание.

Вера улыбнулась, зарываясь носом в шерсть. Свирепое создание мурчало, подставляя морду встречному ветру. И явно наслаждалось полетом.

Педру летел намного быстрее и ровнее химеры. Когда Академия замаячила на горизонте, Вера нервно сжала веревку и в последний раз почувствовала очередной приток силы. Последний глоток покоя и свободы…

Лев даже не пытался быть незаметным. Он опустился довольно низко, с грозным рычанием пролетел через всю территорию Академии и приземлился в дальнем конце парка, неподалеку от песчаного берега, где Вера провела спонтанный вызов. Она виновато посмотрела в сторону ручья и с удивлением обнаружила, что не видит следов алатыря.

Зато видит лужи, гряз и стекающую с деревьев воду. И без того сырой парк за несколько часов превратился в маленькое болото. Погода, конечно, вчера была неприятной, но ливень-то откуда? Улетала Вера в чистое небо.

От дорожки, не обращая внимания на мокрую траву и слякоть, быстро шагали, почти бежали два человека.

— Соберись, — ментор резко развернул Веру к себе и посмотрел в глаза. — И постарайся не наделать еще больше ошибок.

— Как…

— Cala-te!!!* — угрожающе прорычал он, и Вера поежилась.

А ментор уже появился в нескольких шагах от приближающихся профессоров и опустился на одно колено.

— Педру, безумный ты бештафера, Пустошь тебя раздери, что ты творишь?!

Вера вздрогнула, когда на голову Педру обрушился усиленный щитом удар. Ментор только ниже склонился перед хозяином.

— Учу, повелитель.

Что вообще тут делает ректор Коимбры?

— Это как надо учить, чтобы мне посреди ночи звонили из Москвы с криком, что ты устроил шторм над Академией и утащил студентку?!

— На практике, конечно, — ответил Педру, и очередной удар припечатал его к земле.

Ректор быстро заговорил на португальском. Педру попытался ответить, но тут же замолчал. Вера уже достаточно хорошо понимала этот язык, чтобы уловить суть диалога и услышать, что цензурными в нем были только слова «повелитель» и «бештафера».

Подошел Меньшов. Алексей Витальевич внимательно посмотрел на Педру, потом поднял глаза на Веру и одними губами что-то прошептал. Вера поежилась. Рядом с ней появилась Инесса и принюхалась, глаза дивы то сужались, то расширялись.

— И совершенно не обязательно было будить его величество среди ночи, это вполне могло бы подождать… — тихо проворчал ментор на Меньшова, не поднимая головы.

— А разбудили меня не они, Педру! Разбудил меня мощный выброс силы с твоей стороны! Я проснулся в холодном поту, чувствуя твою жажду и совершенное безумие. Решил, что ты опять усвистал в Назаре. И тут раздался звонок! Да, я решил, что ты сожрал несчастную девчонку! Пришлось будить декана и седлать Розиту…

Вера заметила вдали огромную черепаху, раскинувшую крылья над небольшой поляной. Спешащие на пробежку студенты останавливались напротив, с любопытством оглядывая незнакомого дива и колдуна в черной профессорской капе. Черепаха меланхолично смотрела на Педру, не обращая внимания на собирающийся вокруг детский сад.

— Я бы ни за что не посмел…

— Да что ты?! А что же ты тогда делал, что меня на постели подкинуло?!

— Использовал силу, спасал жизнь, пил кровь.

Меньшов сорвался с места слишком быстро для человека его возраста, но Инесса оказалась быстрее: когда ректор подбежал к Вере, дива уже успела осмотреть руки девушки и, ничего не обнаружив на предплечьях, расстегнула кофту. Крючковатый палец указал на распоротую подключичную ямку.

Вера подняла глаза на ректора и почувствовала, что по щекам снова потекли слезы. Взгляд Меньшова стал неожиданно мягким.

— Тише. Тише, все хорошо. — Он быстро снял свой мундир и накинул его на плечи Веры, и только тогда она поняла, как сильно замерзла. — Инесса, проводи ее медицинский корпус. Передай Кадуцею, пусть лично посмотрит…

— Идем, — Инесса положила руку на плечо Вере и повела ее прочь, несмотря на слабое сопротивление.

— Педру! — Меньшов повернулся к ментору, все еще стоящему на коленях перед хозяином. — В глаза мне смотри! Это твоих рук дело? — Он указал на порез.

— Да.

Вера удивленно повернулась и вскрикнула, прижав ладони к лицу. На шее ментора сомкнулись путы, и ректор Коимбры рванул своего дива вверх, заставив того вцепиться руками в нити заклятия. Педру, извернувшись, бросил быстрый взгляд в ее сторону. «Cala-te!»

— Идем! Тебя надо срочно осмотреть, — потребовала Инесса.

И Вере пришлось идти за наставницей, но она до последнего оборачивалась и пыталась разобрать доносившиеся обрывки разговора. Инесса не торопила ее: видимо, слабость и измотанность были заметны невооруженным глазом, потому что дива лишь медленно шла рядом, легонько поддерживая Веру за локоть.

— Так, — дон Криштиану тряхнул Педру, как нашкодившего кутенка. — Рассказывай, что ты устроил!

— И начни с крови! — добавил дон Меньшов. — А то я действительно начинаю думать, что ты мог ее сожрать.

— Да кто я, по-вашему, чтобы жрать студентов, — обиделся Педру, — я приличный бештафера, ментор.

— Ты черт крылатый! — дон Криштиану снова тряхнул его. — В тебе приличного только умение вовремя поклониться. Ты, что же, учил колдунью привязывать дива? На себе?!

— Нет.

— Был вызов? — спросил дон Меньшов.

Педру посмотрел ему в глаза.

— Попытка вызова на колдовскую дуэль. На случай незаконного вызова есть четкие инструкции и регламенты, которые должен соблюдать бештафера любой Академии. Мне как минимум пришлось бы сожрать потенциального демона, а я никого не жрал. И ни на какие ритуалы я колдунью не подбивал, хотя признаюсь, мне всегда было интересно, ядовита ли ее кровь, как серебро, да все случай не подворачивался проверить…

— Проверил?!

Путы стянулись сильнее. Каждое слово Педру приводило дона Криштиану во все большую ярость.

— Прошу, повелитель, если бы вы отпустили меня ненадолго, я бы мог объяснить, не прерываясь на попытки выжить.

Педру рухнул на землю, судорожно дыша. Путы исчезли с шеи.

— Рассказывай.

Дон Меньшов опустился на корточки и посмотрел ментору в глаза.

— И рассказывай правду, Педру. Без уверток. Экспериментатор хренов.

Педру медленно поднялся, поправил манжеты испачкавшейся рубашки и провел рукой по волосам.

— У девочки был нервный срыв. Неудачная влюбленность, — вздохнул он и умоляюще посмотрел на повелителя. — Она могла натворить глупостей. Я бы даже сказал, она собиралась натворить глупостей и вызвать обидчика на колдовскую дуэль. Да еще и в паре с дивом, чтоб наверняка… К счастью, я заметил ее прежде, чем она закончила все приготовления, так что за дождь уж извините. Мне пришлось действовать быстро. От мысли о дуэли Вера отказалась, можете не беспокоиться. Но я не мог лишить ее столь важного урока и решил показать, к чему может привести сильный шторм… Нет, до Назаре мы не долетели, — поспешно добавил он, поднимая руки. — Уверяю, волны были не больше трех метров.

Вокруг кулака дона Криштиану снова сгустился щит.

— Почему ты просто не связался с Дианой, заметив девочку ночью в парке? — спросил Меньшов.

— Это имело бы нулевой эффект для ее обучения.

— Это имело бы замечательный эффект для ее безопасности! Тебе не кажется, что это важнее?!

— Нет, — Педру выдержал взгляд дона Меньшова. — Вы для нее учителя и поборники правил. А я просто друг детства, который, однако, может взять на себя ответственность и преподать урок.

Он не надеялся, что ректор Московской Академии поверит в простоту мотивов и достаточно честные объяснения. Но вряд ли его подозрения будут опасны для девочки, скорее, наоборот, Вера только выиграет от этой ситуации, по крайней мере исключать и терять из виду талантливую колдунью с необычной силой никто не станет.

— Уверяю, — он посмотрел дону Меньшову в глаза, — ей ничего не угрожает, к ней никто не привязан, и по Академии не бродит незаконно вызванный демон, это был просто урок, контролируемый мною от и до.

Появилась Инеш.

— Видимо, плохо контролировал. Она очень сильно истощена и потеряла много крови. Намного больше, чем при стандартном вызове и привязывании. Кадуцей рвет и мечет.

— Очень дорогой урок… — вздохнул Педру. — Вы сами видели, она вспорола ключицу, а не руку. Место сложное, девочка нервная. Она честно пыталась все сделать точно, но когда я появился за спиной, просто махнула лезвием. Мне следовало снять с нее все серебро, прежде чем предпринимать какие-то действия. Но я не хотел испугать. Порез получился не аккуратный и глубокий, кровь попала на кофту, и запах мог держаться долго, поэтому я не обратил на него внимания. Сосредоточившись на шторме, не сразу заметил… ошибку… так что потеря крови — это моя вина. Но в конце концов, мне удалось все исправить и закрыть рану. А перед возвращением я использовал чародейские знаки, направляющие энергию и внутренние резервы организма. Они подпитываются собственной силой колдуна. Вам известно, что я владею этой техникой, мои повелители считают ее полезной. И я попробовал кровь, чтобы немного почувствовать девочку и убедиться, что лечение подействовало. Это стандартная практика… в нестандартных условиях, — ментор невинно улыбнулся.

— Господи, — дон Меньшов провел рукой по лицу, очевидно вспомнив, как Педру может учить… особенно на воде… — не думал, что скажу это, но какое счастье, что ты взялся учить именно Аверину, а не любую другую девицу из чинно-благопристойной семьи…

— Вы настолько не уважаете Авериных? — хмыкнул Педру, за что тут же получил удар под ребра и подзатыльник от Инеш.

— Нет, уважаю. Очень. Особенно за то, что, получив звонок от ректора Академии со словами, — он приложил ладонь к уху, изображая телефон, — «здравствуйте, вашу дочь сегодня чуть не убил Коимбрский лев», они не прилетят сюда со скандалом. Вы хоть понимаете, что, если история выплывет, это поставит крест на сотрудничестве с Академией Коимбры.

— Вы не представляете, как часто я слышу эти слова, — дон Криштиану все еще сверлил Педру яростным взором. — Тебе есть что добавить?

— Нет, повелитель. — Педру снова опустился на одно колено. — Я все сказал.

— А Вера, ты расспросила ее? — спросил дон Меньшов, повернувшись к Инеш.

— Она отказалась говорить.

— Совсем?

— Цитирую: «он, ведь и так все расскажет… да? Я так не могу». Думаю, в ближайшее время ее лучше не трогать. Педру, ты подверг жизнь нашей студентки серьезной опасности. Ты хоть понимаешь, какое наказание тебе светит, еще и учитывая твое… признание? — наклонила голову Инеш.

— Ты уверен, что не хочешь рассказать еще что-нибудь? — прищурился дон Меньшов.

Педру протянул руки вперед, будто ректор лично собирался заковать его в наручники.

— Предпочтете бросить в подвал или подвесить на крючьях?

Дон Криштиану тяжело вздохнул.

— Вы можете написать официальное обвинение, я соберу коллегию и…

— …подвесите его на крючьях?.. — дон Меньшов поежился. — Я не буду ничего писать… предпочту быструю и надежную порку.

Педру усмехнулся от такого откровенного снисхождения, совершенно не подходящего холодному внимательному взгляду. Ох, аукнется ему еще эта «милость». Дон Меньшов никогда не был сентиментален и прост.

— Но я не обещаю, что завтра у вас на пороге не окажется фамильяр с этим самым официальным обвинением, заверенным всеми государственными инстанциями.

— Вы же сказали, что они не будут скандалить, — напомнил Педру.

— Они не будут скандалить со мной, Педру.

Дон Криштиану смерил ментора холодным взглядом. Ярость его не утихла, просто перестала полыхать неконтролируемым пожаром. Превратилась в ледяной жесткий расчет.

— Почему, Педру, когда я даю тебе чуть больше свободы, чем положено, ты обязательно ставишь на уши всех, кто оказывается в зоне доступности. Не думал, что буду скучать по тем дням, когда это было проблемой только нашей Академии. Удостоверение.

— Повелитель… — Педру округлил глаза, отразившийся в них ужас даже не нужно было отыгрывать. — Кафедра Международного изучения Пустоши…

— …прекрасно обойдется без тебя! Удостоверение! Быстро!

Педру переместился к дереву на берегу ручья и достал из дупла свою сумку. К повелителю он вернулся, уже протягивая заветный документ.

— Рубашку снимай, и на колени.

Дон Криштиану забрал удостоверение и разорвал на несколько маленьких частей. Обрывки обещанной свободы легко упали на траву прямо перед склоненным лицом Педру. Жаль. Ему нравились эти поездки. Но, может, со временем повелитель смягчится?

— С этого дня все перелеты только с моего личного дозволения. Даже к морю без четко озвученного разрешения ты не летишь. Это приказ.

— Да, повелитель.

— Инесса, напомни нашим студентам, что им пора на занятия, — сказал дон Меньшов, и Педру, повернув голову, увидел нестройную толпу около главной дороги. Дети с любопытством наблюдали за склонившимся ментором и двумя ректорами, у одного из которых в руке уже была плеть-семихвостка.

Вера, выглядывая из колец Кадуцея, наблюдала за манипуляциями чародея. Див обернулся вокруг нее пушистым мягким шарфом. Только нос и глаза девочки остались торчать над перьями. Ей нужно было… поспать… определенно. Но сон не шел, и чародей, видя устремленный в пространство бессмысленный взгляд, стал готовить отвар.

А Вера все думала и пыталась понять, что произошло.

Во-первых, исчез след от алатыря. Совсем. Ливень прошел не из-за внезапной непогоды. И кто-то в Академии это сразу понял. Педру стер следы… причем не только рисунка. Кровь, пролившаяся на прибрежные камни, запах жертвы и даже фон вызова, скорее всего и тот смыло…

Во-вторых: кровь. Кадуцей сказал, она потеряла много крови…

«Это твоих рук дело?» — «Да».

Порез открылся не из-за соли. А из-за того, что кто-то заново прошелся по нему… когтем.

И див! Убитый, но не сожранный.

«На случай незаконного вызова есть четкие инструкции…»

Перед глазами будто снова возникла насаженная на когти голова. Обычно дивы не церемонятся с сородичами. Но ректор почувствовал бы высвобождение своего бештаферы, если бы Педру сожрал дичка, это породило бы дополнительные вопросы. Ментор предусмотрел даже такую мелочь.

Получается, Педру с самого начала позаботился о том, чтобы Вере было куда вернуться. Спас ее…

Она вспомнила взгляды ректоров. Похоже, постоянное нытье ментора о том, что репутацию ему портит «девочка», были преувеличены. Какой послужной список нужно иметь за плечами, чтобы два ректора, один из которых — бывший разведчик, накинулись с ходу, даже мысли не допустив, что виновником беспорядка на самом деле была Вера?..

Кадуцей тихо зашипел над ее головой. Чародей отвлекся от своих склянок и возмущенно спросил:

— Что вы тут делаете?

— Хочу поговорить со студенткой.

Вера заворочалась, выбираясь из колец.

— Ей нужен отдых и покой.

— Я его не нарушу… надолго.

Ментор стоял в дверях, заложив руки за спину, и смотрел на чародея с самым смиренным видом и с дружелюбной улыбкой.

— Отпусти, пожалуйста, Пафнутий… — Вера с трудом, но выбралась из колец. — Я сразу вернусь, обещаю.

— Вы могли хотя бы не дергать ее, — продолжал возмущается чародей. — Нет, я решительно против.

— А вы сможете меня остановить? — вскинул бровь Педру.

— Пусть идет, — неожиданно разрешил Кадуцей. — Ей нужно успокоиться. И, возможно, этот разговор поможет лучше ваших настоек. У тебя три минуты, ментор. Вера, через три минуты вы здесь, — он указал пальцем на кровать. — Или я за себя не ручаюсь.

— Спасибо!

Педру не сказал ни слова, пока они не вышли на крыльцо. Несколько студентов с ушибами и ссадинами, сидевшие в коридоре, проводили их любопытными взглядами.

— Как ты себя чувствуешь?

— Уже лучше… Кадуцей шипел, но сказал, что нет ничего непоправимого.

— Хорошо.

— А вы? Ваша рубашка до сих пор мокрая…

— Лучше мокрая, чем грязная и с кровавыми пятнами.

Педру явно пытался привести себя в порядок, но этого было недостаточно, чтобы полностью скрыть последствия трудной ночи.

Совсем невысоко над Академией пролетел вертолет, машина снижалась над посадочной площадкой. Дон Криштиану решил проделать обратный путь в более спокойной обстановке?

— Вы… пришли попрощаться? Перед отлетом?

Ментор кивнул.

— Подумал, ты все-таки захочешь меня поблагодарить, — губы его изогнулись в хитрой улыбке.

— Что это было вообще?! Как… как вы это сделали? Вы же врали в лицо колдунам!

— Не врал. Все до последнего слова — правда.

— Это ведь даже не обтекаемые формулировки это… Да вы саму реальность под себя переписали!

— Именно, — ответил он так, словно Вера дала правильный ответ на экзамене. — Любой див первого класса, даже первого уровня, при должном уме может научиться обходить вопросы и правильно формулировать ответы. Извратить правду проще, чем создать. Но именно второй вариант надежнее всего. Переписать реальность, как ты выразилась, — это высший пилотаж.

— Потрясающе… — искренне восхитилась Вера, и ментор приобрел совершенно счастливый вид.

— Но почему? Зачем вы так поступили?

— Я к тебе привык. В мои планы не входило твое попадание в скит. Я сумасшедший, и у меня выдалась свободная ночь. Это, в конце концов, оказалось весьма занятно. Какой ответ тебе нравится больше?

— Честный?

— Они все честные, я ведь и тебе не могу врать, только чистая правда, — он не переставал улыбаться.

— Издеваетесь? Это вообще не обнадеживает. Я же знаю, как вы говорите правду!

— Раз ты знаешь, как мы говорим правду, учись задавать правильные вопросы, — усмехнулся Педру.

— Вы сказали: только принимать. Сказали, мне придется отвечать, но взяли все последствия на себя.

— Все? О нет. Я лишь дал тебе возможность продолжить обучение. Даже до моего вмешательства ты успела нарушить львиную долю правил, и как только поправишься, Диана спустит с тебя шкуру и быстро найдет ей полезное применение в бытовых делах Академии. И уж тем более я не собираюсь решать твои проблемы с… социальным взаимодействием. Удар придется держать. Как? Найди способ. Только думай головой, а не… эмоциями. Нет, надуться на весь мир, как мышь на крупу, — это неправильный ход.

Он схватил насупившуюся Веру за плечо, не позволяя отвернуться. И протянул сложенный вдвое тетрадный лист.

— Это список литературы. Ищи. Способ.

Вера развернула лист и быстро прочитала названия.

— Это что? Как это… ну не-ет…

Выбранные ментором книги можно было отнести к трудам политической и социальной направленности. Обычно их изучали желающие сделать карьеру в государственных структурах или дипломатии.

— Где я и где политика?

— На одной доске, в одной партии. И тебе пора учиться играть, если не хочешь вечно быть в роли жертвы.

Вера опустила голову. Как хорошо было бы просто получить ответ. Четкую инструкцию, детальный план, в котором невозможно ошибиться. Но Педру бы никогда не дал ей такого простого ответа, он просто не видел в этом смысла, уж это она успела понять за годы своего ученичества.

Мимо крыльца прошли несколько колдунов, возвращающихся с утренней пробежки, и Вера инстинктивно попыталась спрятаться за спиной ментора, чтобы не попасться им на глаза.

— И не придавай такого большого значения своей нынешней… любви… — ментор даже не пытался скрыть усмешку. — Говорила «сильный колдун», а он чуть в обморок не свалился, заметив над головой бештаферу.

— Ох… он видел меня?

— Он видел меня. И то мельком. Так что заикаться перестанет уже через неделю. Наверное. И вообще, что ты в нем нашла? В Коимбре он бы едва ли дотянул до выпуска. Уверяю, перспектива быть сожранным для него не шутка. А реальная угроза.

Ментор говорил со всей присущей ему серьезностью, но Вера не смогла не улыбнуться.

— Похоже, вы все-таки умеете утешать, ментор Киса.

Зубы щелкнули прямо перед лицом. Вера, увидев на миг львиную морду, отскочила и ударилась спиной о металлические перила лестницы. А ментор уже снова стоял, заложив руки за спину, будто и не двигался вовсе.

— Не смей называть меня так! Никогда!

— Раньше вы не были против…

— Так и ты раньше была маленькой девочкой. Детям многое прощается по неразумию их. Но ты уже не ребенок. И спрос с тебя будет советующий. Я думал, вы поняли это сегодня, сеньора Аверина!

Вера удивленно посмотрела на дива. Все такого же непривычного, мокрого и встрепанного, как и пару часов назад. Ехидно ухмыляющегося и очень странно проявляющего заботу, через угрозы и резкие вспышки злости. И все-таки за демонстрацией превосходства чувствовалось искреннее желание научить. И защитить.

Вера не выдержала, закрыла глаза и шагнула к нему, не особо надеясь, что див даст приблизиться, но Педру не увернулся и позволил обнять себя. Вера уткнулась носом в мокрую рубашку.

— Спасибо вам, ментор, — тихо всхлипнула она.

Педру незаметным движением положил руки ей на плечи и опустил голову, касаясь подбородком макушки. И Вере показалось, что она снова чувствует холодный просоленный ветер на своей коже и слышит шум бешеного прибоя и запах моря. Она покрепче сжала пальцами мокрую ткань, будто наставник и правда мог обратится ветром, и, выскользнув из рук, исчезнуть, не попрощавшись.

— Возможно… не мне просить тебя не делать глупостей, — тихо сказал ментор. — Иногда мне кажется, что вся жизнь состоит только из глупостей и бесконечной череды ошибок. Так что делай, что хочешь. Но никогда не забывай, что за некоторые поступки будет назначена очень высокая цена, и платить придется всегда. А меня может не оказаться рядом.

Он отстранился и посмотрел на дорожку, ведущую к медицинскому корпусу.

— Кто-то уже пришел по вашу душу…

За высокими кустами мелькнула трость, и на дорожку вылетел колдун.

— Паша?

— Вера!

— Ты чего за кустами делал?

— Шнурки завязывал, — хмыкнул вышедший следом Алеша, — мы же никуда… не торопимся…

— Не нуди, а? И так тошно.

Алеша снова замахнулся на друга тростью, но промолчал и пошел к Вере.

— Вера! Слава Богу. Мы слышали… что тебя… ищут.

— Что случилось?! — Паша, опередив друга, подбежал к лестнице.

— Этим вопросом вам следовало задаваться вчера, — хмыкнул ментор, с любопытством оглядывая молодых колдунов.

Паша не был с ним знаком и не сразу сообразил, что рядом с Верой стоит див, и весьма сильный, а когда сообразил, то с тихим «ой» схватился за перила, чтобы не упасть.

— Ментор, — Алеша склонил голову в приветственном кивке.

— Сеньор Перов. Ваши шаги становятся все увереннее, делаете успехи в физической подготовке.

— Вы ментор? Див ректора Коимбры? Это про вас говорят? Что вас…

— Что говорят? — спросил Педру дружелюбно, но глаза его полыхнули лиловым пламенем.

— Н-ничего… — поежился Паша.

— Жаль, — задумчиво протянул ментор. — На моем счету много подвигов, вполне есть, о чем поговорить… Я вас оставлю. Сеньора Аверина, сеньор Перов, сеньор…

— Шанков.

— Сеньор Шанков… — взгляд ментора будто стал более заинтересованным, но за ним ничего не последовало. — Прощайте, — сказал он после небольшой паузы и исчез.

И мальчики сразу кинулись к Вере.

— Так, вся Академия говорит, что ты вычудила вчера на танцах. Рассказывай, — потребовал Паша и тут же схватился за плечо, по которому Алеша все-таки ударил тростью.

— Рассказывай, — передразнил он, — ты где был вчера? Обещал же присмотреть!

— Она с парнем туда пришла, что мне и за ним приглядывать?! — огрызнулся Паша с такой обидой и ревностью, что Вере стало неловко, и друг это явно заметил. — Я… прости Вера. Я правда обещал… а потом… ушел…

— Госпожа Аверина! Я вас сейчас силком потащу в палату! — раздался за спиной голос Кадуцея.

И Вера поняла, что очень рада его слышать, потому что решительно не знала, как объяснять произошедшее мальчикам. Пока что.

— Мы обязательно поговорим. Но позже. Немного позже. А пока… я очень хочу спать.

_______________

*"Cala-te!" — молчи!