Системный Творец VI

Глава 10

Слова Кая еще звучали в моих ушах, как набат, когда он повернулся к императору с новой, уже сугубо деловой просьбой.

— В таком случае, — произнёс он, голос вновь стал ровным и бесстрастным, — мне понадобится время до ночи. И полный доступ ко всем императорским архивам, особенно к летописям Веков Тьмы и ранним отчётам после моего… исчезновения. Мне нужно понять, что происходило с миром в моё отсутствие.

Аврелиан, всё ещё бледный от осознания масштаба задачи, медленно кивнул. Казалось, внутренняя борьба между гордостью и здравым смыслом завершилась в пользу последнего.

— Тебе будет открыт доступ во все помещения дворца, ко всем хранилищам. — ответил император. — Кассиан предоставит тебе проводников из числа доверенных архивариусов. Любые печати будут сняты по твоему требованию.

Его слова слетали с губ с такой непринужденностью, словно он предлагал чашку чая, а не ключи от сокровищницы знаний величайшей империи. Я же видел в этом не щедрость, а отчаяние. Он цеплялся за Кая, как утопающий за соломинку, и был готов на любые уступки.

В этот момент я вспомнил о Лине. Она все еще находилась в тронном зале, под присмотром стражи, одна, испуганная, с синяками на шее.

— Ваше Величество. — осторожно начал я, чувствуя, как взгляд монарха скользнул по мне. — Я тоже хотел бы попросить… Для моей подруги. Ей нужно безопасное место, где она могла бы отдохнуть и прийти в себя.

Аврелиан приподнял бровь.

— Для той «Проводницы», которая доставила сюда Кселу? — уточнил он. В его тоне не было обвинений.

— Да. — твёрдо ответил я. — Но её заставили. Она подчинялась, чтобы выжить, и ни в чём не виновата.

Император несколько секунд изучал меня проницательным взглядом, будто взвешивая не только мои слова, но и искренность, мою привязанность к девочке. Наконец, он кивнул.

— Я принимаю твои слова. Ей выделят покои в гостевом крыле. Она получит всё необходимое: еду, одежду, помощь лекарей. — он сделал паузу, в его глазах мелькнуло что-то похожее на усталое понимание. — Дети никогда не должны становиться разменной монетой в играх взрослых.

Камень упал с моей души.

— Благодарю вас.

— Не стоит. Это минимальная благодарность за спасение трона. — отрезал Аврелиан, жестом дав понять, что разговор окончен.

Кассиан шагнул вперёд.

— Прошу следовать за мной.

Мы покинули аскетичный кабинет, вновь оказавшись в лабиринте потайных коридоров. Страж шёл впереди, его шаги были беззвучны, а силуэт сливался с тенями. Кай двигался рядом со мной, его мысли, казалось, витали где-то далеко. Языки пламени в настенных светильниках выплясывали на его древних доспехах, заставляя прожилки серебра и золота мерцать, словно россыпь звёзд в бездонной ночи.

Наконец, мы оказались в знакомом зале. Кассиан замер, повернулся к нам и безмолвно склонил голову — не поклон, а короткий солдатский кивок, признание союзников. Затем он вновь шагнул в коридор и исчез, будто его и не было.

Кай обернулся ко мне.

— Я отправлюсь в архивы. Тебе же, Макс, стоит отдохнуть.

— Я не устал. — возразил я, хотя каждая кость в теле ныла от напряжения последних… часов? Дней?

Кай усмехнулся — сухо, беззвучно.

— Это видно невооруженным глазом. Ты держишься на чистой воле и адреналине. Впереди встреча с императорами, и когда мы сможем поспать в следующий раз, — он развел руками, — совершенно неясно. Используй этот шанс, закрой глаза хотя бы на пару часов. Это не слабость, а тактика.

Он был прав, я это знал. Моё «Абсолютное Тело» могло подавить усталость, но не отменить её. Накопленный стресс и энергозатраты требовали компенсации.

— Хорошо. — кивнул я. — Удачи в архивах.

— Удачи тебе со сном. — парировал Кай, в его глазах мелькнула едва уловимая искорка старой, солдатской товарищеской усмешки. — Постарайся не проспать конец света.

Он развернулся и уверенной походкой направился прочь, явно зная, куда идти. Я же остался в огромном зале. Тишина давила на уши после грохота битвы и напряженных разговоров. Я глубоко вдохнул. Пора было найти Лину.

Присмотревшись, я заметил, что слуги уже принялись за работу: убирали обломки и заделывали самые опасные пробоины в полу. В воздухе ещё витал едкий запах дыма и озона, смешанный с ароматом чистящих трав и воска. Тела поверженных заговорщиков и погибших стражей уже унесли.

Лина по-прежнему сидела у колонны.

Она свернулась, обхватив колени, и выглядела невероятно хрупкой на фоне этого гигантского, помпезного зала. Рядом, в нескольких шагах, стояли трое стражей в полном облачении. Но их позы были скорее безразличными, чем бдительными. Они просто стояли, наблюдая за периметром, как каменные изваяния, которым поручили присматривать за испуганным котёнком.

При виде меня Лина вздрогнула, словно от внезапного холода, и медленно подняла голову. В её глазах, ещё недавно плещущихся слезами и отражающих ужас, теперь застыла лишь бездонная усталость. Но сквозь эту пелену пробилась крошечная, но живая искорка надежды. Робкая, почти невесомая улыбка тронула её губы.

Я присел перед ней на корточки, стараясь оказаться на одном уровне.

— Как ты? — тихо спросил я.

— Лучше. — её голос, хоть и хрипловатый, уже не звучал так надломлено. — Намного лучше. Приходили императорские лекари. Осмотрели, дали зелье… горькое, но тёплое. И шею… — она осторожно коснулась пальцами сине-багровых следов, оставленных Кселой, опоясывавших её горло, как ожерелье страдания.

Я внимательно осмотрел синяки. Следы были пугающими, но уже не такими свежими. Кожа вокруг них была обработана бледно-зелёной, почти прозрачной мазью, от которой исходил лёгкий запах ментола и целебных трав. Лекари явно знали своё дело. При такой травме — сдавливании гортани и мягких тканей — критически важно было немедленно снять отёк, защитить голосовые связки и хрящи, обеспечить покой. Мазь, судя по всему, обладала противовоспалительными, охлаждающими и регенерирующими свойствами. Возможно, в зелье были лёгкие обезболивающие и успокоительные компоненты. Тугую повязку не наложили, что было мудрым решением: это позволило сохранить нормальный кровоток. Лине, вероятно, прописали полное молчание и мягкую, жидкую пищу.

— Они сказали… говорить поменьше и не двигать резко головой. — подтвердила Лина мои догадки. — И что завтра будет… почти незаметно.

— Слушайся их. Они лучшие в империи. — сказал я.

Она едва заметно кивнула, но я уловил, как это движение далось ей с трудом, вызвав мимолетную гримасу боли. Смертельная усталость читалась в ней, синяки под глазами почти слились с теми, что темнели на шее. Тем не менее она старалась держаться, изображая безмятежность, словно не желала показать свою слабость ни стражам, ни, возможно, мне.

В этот момент к нам приблизился мужчина. Его простая, но безупречно чистая одежда выдавала в нём управителя или старшего слугу. На лице не было ни подобострастия, ни высокомерия — лишь профессиональная сдержанность.

— Господин Макс. — обратился он, склонив голову в знак уважения. — Меня зовут Элвин. По приказу Его Величества я провожу вас и юную госпожу в отведенные покои.

Я поднялся, помогая Лине. Она слегка пошатнулась, и я поддержал её под локоть. Девушка не отстранилась, а наоборот, прижалась, ища опору.

— Спасибо, Элвин. Ведите.

Мы последовали за ним, оставив позади тронный зал и его суету. Элвин вел нас по просторным коридорам, залитым мягким, рассеянным светом. Воздух здесь был удивительно прохладным и чистым, без малейшего намека на дым. Лина шла, широко раскрыв глаза, с изумлением вглядываясь в непривычную роскошь. Для девочки из захолустья, чья жизнь была сплетена из грязи, страха и вечной борьбы за выживание, это скорее всего казалось нереальным сном.

Наконец мы остановились перед двумя высокими дверями из темного дерева, украшенными серебряными узорами виноградных лоз.

— Эти покои — для юной госпожи. — сказал Элвин, указывая на левую дверь. Затем он повернулся к правой. — А эти — для вас, господин Макс.

Он выдержал паузу, позволяя информации усвоиться.

— Если вам что-либо понадобится — еда, напитки, помощь лекаря — достаточно лишь коснуться кристалла у изголовья кровати. Слуга тут же будет направлен к вам. Его Величество также просил передать, что вы считаетесь почётными гостями и можете свободно перемещаться по гостевому крылу. Однако доступ в остальные части дворца, — его голос стал чуть твёрже, — пока что ограничен. Без сопровождения стражи или специального разрешения вам туда не попасть.

Он склонил голову, уже не столь формально, а с едва уловимым сочувствием во взгляде, который задержался на бледном, измождённом лице Лины.

— Желаю вам доброго отдыха.

С этими словами он развернулся и направился прочь. Его шаги бесшумно утонули в мягких коврах.

Я повернул массивную ручку и открыл дверь в комнату Лины.

Внутри царила атмосфера невероятного уюта и изысканной красоты. Комната, среднего размера, поражала высоким потолком. Стены были оклеены шёлком нежного лавандового оттенка, а пол устилал толстый ковёр с замысловатым растительным узором. У стены возвышалась широкая кровать, увенчанная балдахином из лёгкой, струящейся ткани, горой подушек и пуховым одеялом, от которого, казалось, исходило тепло. У окна, скрытого тяжёлыми шторами, стоял письменный столик. Рядом с камином, в котором, к моему удивлению, уже весело потрескивали дрова, наполняя пространство тёплым ароматом смолистых поленьев, располагалось уютное кресло. В углу я заметил приоткрытую дверь ровно настолько, чтобы увидеть сверкающую медную фурнитуру ванной комнаты.

На кровати был аккуратно разложен комплект одежды: простая, но изысканная ночная рубашка из нежнейшего хлопка и лёгкий шёлковый халат. Всё в пастельных тонах, идеально подходящее ей по размеру.

Лина замерла на пороге, словно впитывая эту тихую заботу.

— Отдохни. — сказал я мягко. — Прими ванну, если захочешь, переоденься. Забудь обо всём, ни о чём не думай. Ты в безопасности.

Она обернулась, и в её глазах вновь заблестели слёзы, но на этот раз, казалось, от облегчения.

— А ты… — начала она.

— Я буду рядом, в соседней комнате. Если тебе что-то понадобится или станет страшно — заходи в любое время.

Она кивнула, губы её едва заметно дрогнули. Затем, неожиданно, шагнула вперёд и обняла меня, прижавшись лицом к моей груди. Это был не порыв отчаяния, как прежде, а тихий, благодарный жест. Я обнял её в ответ, осторожно поглаживая по волосам.

— Всё будет хорошо, — прошептал я. — Обещаю.

Через мгновение она отстранилась, вытерла глаза и попыталась снова улыбнуться. На этот раз улыбка получилась чуть увереннее.

— Спасибо, Макс.

— Не за что. Отдыхай.

Я вышел, мягко прикрыв за собой дверь, и услышал, как щёлкнул замок. Не знаю, заперлась ли она изнутри, или это сделала сама дверь, но звук был окончательным. Её цитадель была создана.

Моя комната оказалась чуть больше и строже в убранстве. В ней преобладали тёмные древесные тона, все того же безупречного качества и продуманности до мелочей. Ванная комната манила огромной медной ванной, наполненной тёплой, благоухающей водой. На кровати ждала пара новой ночной одежды и мягкий, просторный халат.

Сбросив с себя доспехи, я направился в ванную, предвкушая долгожданное расслабление.

Теплая вода смыла с кожи пот, пыль, запах дыма и крови. Я позволил себе роскошь — откинув голову на край, просто посидеть, уставившись в потолок. Там, в причудливой мозаике, словно мерцало звездное небо. Мысли метались, перескакивая с предательства Кселы и Гаррета на холодные глаза Кая, уставший взгляд Лины и маячившую на горизонте армию Леса. Я заставил себя остановить этот водоворот. Кай был прав: сейчас нужен был отдых. Перезагрузка.

Выбравшись, я насухо вытерся мягким полотенцем и облачился в предложенную одежду. Материал оказался невероятно приятным на ощупь. Затем я лег, закрыл глаза и, приказав «Абсолютному Телу» отключить все лишнее, погрузился в глубокий, восстанавливающий сон.

Меня разбудило прикосновение к плечу. Не грубое, но настойчивое похлопывание.

Моё «Боевое Чутьё» не сигнализировало об опасности, лишь тихонько будило, как верный пёс, тыкающий носом в бок спящего хозяина.

Я распахнул глаза. В полумраке комнаты, где лишь тонкая полоска света пробивалась из-под портьер, надо мной склонилось лицо Кая.

Он стоял, согнувшись, и смотрел на меня с широкой, откровенно довольной ухмылкой. В его глазах плясали весёлые искорки, которые я видел впервые.

— Подъём, солдат. — прошептал он, его шёпот прозвучал непозволительно громко в окружающей тишине. — Пора вставать. Ночь в самом разгаре, а у нас дела.

Я протёр глаза, пытаясь стряхнуть остатки глубокого сна. Голова была тяжёлой, но тело отозвалось на команду — мышцы напряглись, приготовившись подняться. Я оттолкнулся руками, чтобы сесть… И не смог. На моей груди лежала… рука. Тонкая, бледная в полутьме.

Я замер, а затем мучительно медленно повернул голову.

Рядом, прижавшись ко мне боком, спала Лина. Её голова лежала на моём плече, а рука, словно оберегая самое дорогое, находилась на моей груди. Она спала глубоким, безмятежным сном. Дыхание её было ровным и тихим, а лицо, очищенное от слез и дневной суеты, казалось хрупким и по-детски беззащитным. Она переоделась в ночную рубашку, а волосы, словно шёлк, рассыпались по подушке.

В голове пронеслись обрывки мыслей. Как она здесь оказалась? Вероятно, одиночество в огромной, чужой комнате оказалось невыносимым. Она вышла, обнаружила мою незапертую дверь — я, кажется, даже не удосужился проверить замок — и пришла к единственному знакомому, острову безопасности в этом гигантском, враждебном дворце.

И уснула рядом, доверив мне свою безопасность даже во сне.

Осторожно, с величайшей бережностью, я высвободился из её хватки. Она что-то пробормотала во сне, повернулась, но не проснулась. Я, словно диверсант на вражеской базе, бесшумно сполз с кровати. На цыпочках прошел в ванную, окатил лицо ледяной водой, чтобы окончательно прогнать сон, и быстро натянул обычную одежду, а поверх — доспехи. Они облепили меня, как вторая кожа.

В комнате меня ждал Кай. Он стоял у двери в коридор, скрестив руки на груди, с той же ухмылкой.

Я молча кивнул, показывая готовность. Мы вышли. Я тихо прикрыл дверь, оставив Лину спать в моей кровати.

Кай, не говоря ни слова, повёл меня по коридорам. Он шагал рядом, и время от времени я ловил его взгляд — тяжёлый, оценивающий, полный немого, но красноречивого вопроса. И эта ухмылка! Она не сходила с его лица.

Мы прошли так несколько минут в абсолютном молчании. Напряжение нарастало. Он явно ждал моих оправданий, объяснений, но я не видел в этом смысла. Однако тишина становилась невыносимой.

— Я просто спал. — наконец буркнул я, уставившись куда-то вдаль.

Кай даже не повернул голову.

— Я ничего и не говорил. — парировал он с такой притворной невинностью, что я чуть не споткнулся. — Просто веду тебя по делам. А то, что ты спишь не один в императорских покоях, а с юной особой, которую буквально вчера отбил у предательницы… это твои личные дела. Совершенно не интересующие меня, старого солдата.

Его ухмылка стала просто ослепительной.

Я мысленно отмахнулся от него, выдавил из себя нечто среднее между вздохом и фырканьем и стал смотреть перед собой. Молчание вновь воцарилось, но теперь оно было другого качества. Кай явно наслаждался моментом, а я просто пытался не краснеть. Хотя, чёрт побери, мне и правда было нечего стыдиться!

Конечной точкой нашего ночного променада оказались императорские темницы.

Они располагались не в самом дворце, а в отдельном, мрачном, невероятно укреплённом строении в пределах внутреннего кольца стен. Здание напоминало приземистый, усечённый зуб, высеченный из чёрного базальта. Ни окон, ни единого украшения — лишь гладкие, отполированные дождями и ветрами стены, уходящие в бездонное ночное небо. Узкие бойницы наверху мерцали холодным, безжизненным светом. Воздух вокруг этого места был особенным — тихим, тяжёлым, лишённым даже привычного шёпота ночного города.

Кай обменялся безмолвным взглядом с двумя Стражами, возникшими из тени у массивных, окованных сталью ворот. Они распахнулись бесшумно, пропуская нас в короткий туннель, за которым виднелся ещё один ряд решёток и следующая дверь. Система безопасности здесь была многослойной, почти параноидальной.

Внутри нас уже ждали.

Капитан Децим стоял, прислонившись к стене. Его доспехи казались неотъемлемой частью этого каменного ужаса, а жесткое лицо оставалось бесстрастным. Холодные, пронзительные глаза изучали нас, когда мы вошли. Рядом с ним застыли еще несколько стражей, вытянувшихся по стойке смирно, словно на параде.

Децим выпрямился и шагнул вперёд.

— Его Величество распорядился, чтобы я лично сопровождал вас в Нижнее Кольцо. — его голос был низким и ровным, лишённым каких-либо интонаций.

Кай кивнул.

— Веди, капитан. Мы готовы.

Децим развернулся и жестом приказал следовать за собой. Мы двинулись вглубь тюрьмы, где коридоры сжимались, становясь всё уже и ниже. Холодный, влажный воздух обволакивал, неся с собой терпкий запах сырости, плесени, ржавчины и чего-то ещё… чего-то сладковато-тошнотворного, запаха отчаяния и страха, который казалось, пропитал сами камни.

Пока мы шли, Кай наклонился ко мне, его шёпот, словно ледяное прикосновение, прозвучал прямо у моего уха:

— Готовься, Макс. Впереди тебя ждёт малоприятная картина. Мы направляемся в самую неприступную, самую глубокую и самую… специализированную тюрьму Санкталии. Место для тех, кого нельзя убить, но и оставить на свободе — преступление. И поверь мне, — он взглянул на меня, и в его глазах исчезла всякая лёгкость, сменившись ледяной серьёзностью, — тебе здесь вряд ли понравится.

Мы спускались всё глубже. С каждым новым поворотом, с каждой массивной решёткой, которую с лязгом отворял Децим, воздух становился всё тяжелее. Редкие светильники бросали скудный, дрожащий свет, вытягивая тени в длинные, зловещие силуэты. Единственным звуком, нарушавшим гнетущую тишину, было эхо наших шагов и далёкий, едва различимый стон, доносившийся из самых недр каменного чрева.

Кай был прав. Это место не было создано для жизни людей. Оно было высечено для того, чтобы выбить из людей всё человеческое. И теперь здесь, в этой бездне, находились Ксела, Гаррет и их сообщники.

Предстоящая ночь обещала быть долгой. И очень-очень тёмной.