Системный Творец VI

Глава 16

Глаза Кая внезапно широко распахнулись. В них плеснула волна чистого, необработанного изумления. Он смотрел на старика, словно пытаясь сквозь завесу лет и морщин разглядеть черты лица того, кого помнил. Губы Кая слегка приоткрылись, но слова застыли в немом недоумении. Казалось, сама реальность дала трещину, представив перед ним невозможное.

Время как будто остановилось. Ветер, словно затаив дыхание вместе со всеми, затих на площадке.

И тогда Кай произнес — тихо, почти робко, голосом, в котором не было ни капли привычной жесткости:

— Малыш… Элронд?

Старик перед ним не ответил словами. Но его старые, мудрые глаза, видевшие столько боли и потерь, вдруг засветились изнутри. Не слезами, а чем-то куда более ярким, чистым. Счастьем узнавания, которое не смогли стереть века. Он медленно, торжественно кивнул.

Этот кивок словно прорвал невидимую плотину в душе Кая.

Он обхватил старика могучими руками в броне и крепко по-мужски обнял, прижимая к груди. Элронд не сопротивлялся, лишь положил свою морщинистую ладонь на широкую спину Кая. Они стояли так несколько секунд посреди мертвого города под зловещим зеленеющим ужасом на горизонте.

— Рад… снова тебя видеть. — прозвучал приглушенный голос Кая. — Но, боги, как же я сожалею… Сколько тебе пришлось пережить, малыш.

Он назвал его «малышом», хотя перед ним стоял старец. В этом не было неуважения, лишь эхо памяти о мальчике, которого он когда-то знал.

Наконец, Кай ослабил объятия, отстранился, положив руки на плечи Элронда. Его взгляд вновь обрел прежнюю собранность и остроту.

— Мы обязательно обо всем поговорим. Но сейчас… — он обвел взглядом площадь, где появлялось все больше Творцов, и бросил взгляд на зловещий зеленый горизонт. — Сейчас у нас дела поважнее.

Элронд с пониманием кивнул. Он уже не был тем мальчиком, который прятался за отцовским плащом, теперь он был лидером, знающим цену времени и тяжесть выбора.

Кай уже разворачивался, чтобы снова взять под контроль ситуацию, но остановился на полшага и повернул голову.

— И… Элронд. Мы нашли Теодора.

Старик замер. Казалось, даже его сердце на миг остановилось.

— Мы похоронили его в Терминусе. — тихо продолжил Кай. — У подножия статуи, в месте, которое он так любил.

Элронд закрыл глаза. Его изборожденное морщинами лицо на мгновение исказилось гримасой старой боли. Но когда он открыл их снова, в глубине его души плескалась благодарность.

— Спасибо. — прошептал он, голос предательски дрогнул. — Я… так и не смог этого сделать. Все эти годы…

Он не закончил, но это было и не нужно. Кай снова коротко, но крепко сжал его плечо, затем развернулся, отбросив личные воспоминания.

Он подошел к краю каменного парапета, откуда открывался вид на площадь и зеленую бездну на востоке. Ветер трепал его короткие темные волосы. Лицо с твердым подбородком и пронзительными глазами было обращено к собравшимся внизу.

Он не кричал. Его, усиленный внутренней силой воли, голос понесся над площадью четко и весомо.

— Меня зовут Кай. — сказал он. — Кай из рода Вердиан. Страж Терминуса. Первый Игрок Эйвеля. Тот, кого ваши летописи считают погибшим много веков назад.

Оглушительная тишина воцарилась после этих слов. Даже ветер замер, словно затаив дыхание. Сотни глаз устремились на него, отражая шок, недоверие, благоговейный ужас и робкие проблески надежды.

— Но я не погиб. — продолжил Кай, и в его голосе зазвучала горечь. — Меня предали и оставили умирать. Но Макс, — он кивнул в мою сторону, — новый Первый Игрок, нашел меня, вытащил из тьмы. И теперь я вернулся. Не для того, чтобы требовать преклонения, а чтобы закончить начатое.

Он поднял руку. В его пальцах засветился браслет, от которого исходила едва уловимая, но мощная вибрация.

— В моих руках — Ключ Контроля. Этот артефакт, созданный мной и первыми Творцами столетия назад, усмирил Великий Лес, заключив его в границы и усыпив его безумный голод. Но Лес пробудился вновь. Он мутировал, вырос, обрел невиданную силу. Однако суть его угрозы осталась прежней.

Кай обвел взглядом толпу. Его ледяные, всевидящие глаза встретились с десятками других.

— Многие из вас могли счесть призыв Макса отчаянием, бравадой, последним криком тонущего. Вы ошибались. Это был призыв к оружию, к последней битве, которая определит, будет ли у этого мира завтра. Я знаю, как остановить Лес. Я уже делал это. Но теперь мне нужна ваша сила. Каждый из вас, кто слышит мой голос, кто чувствует в себе Живую Энергию, кто называет себя Системным Творцом — вы не изгои, не ошибка. Вы — последняя надежда Эйвеля! И сейчас я прошу вас отдать мне эту надежду. Вместе мы заставим это зеленое безумие вновь погрузиться в сон.

Он закончил. Слова Кая прозвучали не как бред сумасшедшего, а как холодная, жестокая, невероятная правда, которая словно стрелы вонзилась в души.

Я увидел, как у людей на площади шок и недоверие сменились осознанием. Легенда стояла перед ними, предлагая не пустые обещания, а план, цену и шанс.

Сначала повисла тишина. Затем из толпы выступил мужчина в потертом кожаном фартуке, чье лицо хранило следы пламени и несгибаемой воли. Он поднял сжатый кулак и ударил себя в грудь. Глухой звук прорезал тишину.

— Моя сила — твоя! — прогремел его хриплый голос.

Это стало искрой.

— И моя! — выкрикнула женщина с коротко стриженными седыми волосами и посохом в руке.

— И моя! — подхватил другой голос.

— Возьми!

— Мы с тобой!

Голоса сливались в единый, нарастающий гул. Не было ни истерики, ни слепого фанатизма — лишь трезвое, выстраданное согласие. Они видели зеленую тень на горизонте, чувствовали ее давление на разум, понимали, что бежать больше некуда. Перед ними стоял не миф, а человек из плоти, крови и стали, говорящий на языке силы и действия.

Кай принял волну согласия. На его лице не отражался триумф, лишь холодная, деловая благодарность и глубокая сосредоточенность. Он поднял руку, и шум постепенно стих.

— Благодарю. — произнес он. — Задача проста, но требует полного доверия. Вы станете каналами, живыми источниками. Ваша Живая Энергия потечет через меня в этот артефакт. Не пытайтесь контролировать поток. Откройтесь, доверьтесь. Это будет… тяжело. Возможно, болезненно. Но это необходимо.

Кай перевел взгляд на меня.

— Начнем.

Вопросы никто не задал. Никто не усомнился.

Кай надел шлем, скрыв лицо. Повернувшись к горизонту, он поднял руку с браслетом и замер, закрыв глаза.

Сначала ничего не происходило. Затем я ощутил едва уловимую вибрацию, исходящую от Кая. Она нарастала, превращаясь в низкий гул.

И тут с площади, снизу, к нему потянулись светящиеся нити.

Десятки. Сотни! Тонкие, как паутина, или плотные, как канаты, они вспыхивали в предрассветном воздухе, переливаясь всеми оттенками изумрудного, золотого, серебряного света. Это была Живая Энергия в чистом виде. Жгуты тянулись от каждого Творца на площади, сплетаясь в невероятную, ослепительную паутину, в центре которой стоял Кай.

Он не дрогнул. Казалось, он вобрал в себя первый удар этой мощи, принял его всем своим существом. Браслет на его запястье вспыхнул тусклым медным светом, который начал стремительно разгораться.

Кай стал проводником. Живой молнией, через которую теперь протекала сила целого народа.

Я не остался в стороне. Сконцентрировавшись, я открыл внутренний резервуар и направил Живую Энергию к Каю. Четыре миллиона единиц запаса начали постепенно таять.

Ощущение было необычным: не болезненным, но и не приятным, словно из меня вытягивали нечто жизненно важное, но с полного согласия. Я видел, как моя энергия влилась в общий светящийся поток, устремленный к Каю.

Браслет в его руке уже не просто светился, а пылал. От артефакта исходило такое неистовое давление, что каменные плиты под ногами Кая затрещали, покрываясь паутиной тонких трещин. Воздух вокруг него задрожал и заискрился, искажая очертания фигуры.

Вскоре свет стал настолько ослепительным, что мне пришлось зажмуриться, но даже сквозь сомкнутые веки я видел багровые вспышки. Грохот артефакта перерос в оглушительный рев, словно скрежет металла слился с воем урагана.

Рядом кто-то ахнул от ужаса — возможно, Рен. Мэри что-то прошептала. Бранка стиснула зубы. Гаррет смотрел в пустоту, но продолжал передавать энергию тонкой струйкой Каю.

Часы слились в единый, бесконечный миг. Время утратило всякое значение. Существовал только ревущий свет, дрожащая под ногами каменная башня и нескончаемый поток силы, вытягивающий из нас все до последней капли.

Мой резервуар иссяк. Странная пустота и легкое головокружение охватили меня. Тогда я мысленно коснулся связи с Мимио. Помощник, словно почувствовав мою волю, мгновенно откликнулся. Из уголка сознания, где сияло его древо, хлынула новая, неиссякаемая река Живой Энергии — пятьдесят миллионов единиц. Этот запас казался поистине бездонным.

И его я направил к Каю.

Теперь я чувствовал не только отдачу, но и обратную связь — чудовищное давление, которое испытывал Кай. Оно было настолько велико, что могло бы разорвать на атомы любого, даже самого могущественного Творца. Но Кай стоял неподвижно, как утес посреди цунами. Его доспехи светились изнутри, рассеивая излишки энергии волнами серебристого сияния. Он был центром бури, ее глазом, непоколебимой волей.

Еще полчаса промелькнуло незаметно. Поток энергии из Мимио начал ослабевать. Двадцать пять миллионов… двадцать… Я с ужасом осознавал, что даже этот колоссальный запас таял, как снег на раскаленной плите. Какой же адский котел мы здесь разожгли! Какое количество энергии необходимо артефакту, чтобы усмирить Лес, набравший мощь за столетия свободы?

Десять миллионов… Пять…

И наконец, поток остановился. Не оборвался, а затих, подобно могучей реке, достигшей моря. Давление спало, грохот уступил место низкому, успокаивающему гулу.

Я осторожно открыл глаза.

Свет все еще витал в воздухе, но теперь он был не слепящим, а мягким, теплым, золотистым. Он исходил от браслета на руке Кая. Простой ободок теперь казался выкованным из солнечного света и жидкого золота. Он пульсировал ровно, мощно, и каждый его удар отзывался тихой вибрацией во всем моем теле, в башне, в самом воздухе.

Кай медленно опустил руку. Его плечи, казалось, еще хранили отпечаток невидимой горы, которую он только что сбросил, но в повороте запястья, когда взгляд его упал на артефакт, проявилась абсолютная, непоколебимая власть.

Браслет плотно обхватил его запястье, будто стал его частью. Кай сжал кулак, и в этот момент все вокруг задрожало.

Словно произошла фундаментальная деформация, подобная тектоническому сдвигу, но с гораздо более высокой степенью тонкости и глубины проникновения. Я почувствовал, как изменилось само мироздание. Передо мной стоял не просто могущественный воин или гениальный Творец, а живое божество — существо, чья воля теперь была неразрывно связана с одной из стихий. Стоило такой силе попасть в руки безумца или тирана — и от мира остался бы пепел.

Но в руках Кая она казалась… естественной. Законной. Словно мир, наконец, вздохнул с облегчением, вернув себе утраченную часть.

Кай поднял руку, на запястье которой мерцал браслет. Пульсирующий золотой свет теперь концентрировался в его ладони. Он повернулся лицом к востоку, туда, где зеленое марево уже заполняло треть горизонта, неумолимо надвигаясь на мертвый город.

Его жест был прост: вытянутая рука, раскрытая ладонь. Но слово, слетевшее с его губ, было наполнено силой артефакта и волей. Оно прокатилось над степью, как тихий раскат грома:

— Стой.

И Лес замер.

Не просто остановился, а застыл, словно могучий, разъяренный зверь, бросившийся в атаку, но внезапно столкнувшийся с невидимой, непреодолимой преградой. Зеленое марево на горизонте дрогнуло, его прежде плавное, неуклонное движение сменилось судорожными, неуверенными рывками.

Началось отступление. Сначала робкое, затем стремительное. Лес пятился назад, возвращаясь к своим первозданным границам.

Кай стоял с вытянутой рукой, и золотой свет от браслета лился непрерывным потоком, прочерчивая в воздухе невидимые линии управления. Он не просто остановил Лес, а взял его под контроль, перенаправив бушующие силы в русло древних, забытых команд.

Небо над отступающим Лесом начало преображаться. Зеленовато-бурая мгла рассеивалась, открывая привычное серое предрассветное полотно. Еще недавно густой воздух от запаха гнили и приторной пыльцы очищался, становясь острым и свежим. Лес отступал. Неистовый океан смерти превращался в послушную, сонную реку, уходящую в свои берега.

Площадь погрузилась в мертвую тишину, лишь вой ветра и затихающий скрежет земли нарушали ее. Творцы взирали на чудо, рожденное их руками. На их лицах смешались слезы, улыбки и онемевший шок — они увидели невозможное и осознали, что стали его частью.

Я обернулся. Мэри плакала, не стесняясь слез, которые текли по ее интеллигентному лицу. Таль стоял с открытым ртом. Рен сидел на корточках и держался рукой за голову. Бранка смотрела на Кая с таким обожанием и преданностью, будто была готова броситься за ним даже в бездну. Гаррет же… наблюдал за отступающим Лесом. В его потухших глазах промелькнуло осознание: в мире еще оставалось нечто, за что стоило бороться.

Лина стояла рядом, ее рука незаметно взяла мою. Она сжала мои пальцы, и я почувствовал, как по ее руке пробежала дрожь. Не от страха, а от переполняющих эмоций.

— Он сделал это. — прошептала она — Он действительно…

Я лишь кивнул, сердце билось где-то на грани паники.

Великий Лес больше не был приговором. После веков ужаса, смертей и невосполнимых потерь мы… он… остановил его.

Но это было лишь начало.

Мое «боевое чутье» вдруг взревело. Не тревогой, а предчувствием.

Я прищурился, всматриваясь в отступающую зеленую массу. Что-то было не так. Лес отступал, но у самой границы оставались точки. Десятки. Они не подчинялись общему движению, а упорно двигались вперед, к городу, будто не ощущая воли артефакта.

Это были не просто скопления растительности или орды мелких тварей, а отдельные, мощные источники энергии. Яркие, яростные, непокорные. Словно глыбы льда, плывущие против течения.

Я бросил взгляд на Кая. Он уже опустил руку, но его взгляд был прикован к тому же месту.

— Кай? — тихо позвал я, делая шаг вперед.

Он медленно повернул ко мне голову. Его лицо было скрыто под шлемом, но в повороте головы, в позе читались усталость и… ожидание.

— Они не подчинились. — сказал я.

— Не полностью. — ответил Кай. Его голос снова прокатился по площади, заставив всех вздрогнуть. — Артефакт взял под контроль ядро Леса, его основную массу и волю. Но за столетия свободы в нем выросли свои… короли. Сущности, накопившие столько личной силы, голода и ярости, что даже мощь Ключа не может их сломить. Они стали слишком независимыми. Слишком сильными.

Он вновь поднял руку, но сжал кулак. Золотой свет браслета вспыхнул багровыми оттенками.

— Основная армия Леса отступила. Она вернется в установленные мной границы и будет ждать дальнейших команд. Но эти… эволюционировавшие за века хищники не признают приказ. Их можно только уничтожить.

Его слова, подобно грому, обрушились на площадь, мгновенно погасив робкие искры радости.

— Смотрите! — Кай вскинул руку, указывая на горизонт. Там, из отступающей зеленой стены, начали появляться фигуры. Огромные, чудовищные, каждая — порождение кошмара. Я увидел ползущего краба с панцирем из спрессованной древесины, похожим на гору, и клешнями, способными перерубить башню. Уловил парящее скопление светящихся спор, от которого рябило в глазах и сводило желудок. — Они, когти и клыки Леса, идут в авангарде. И не отступят, потому что их голод сильнее разума, сильнее страха, сильнее даже приказа, идущего из самого сердца их мира! — взревел Кай.

Он обернулся, его голос загремел, но не с просьбой, а с призывом. Приказом того, кто взял на себя всю тяжесть ответственности.

— Мы остановили прилив! Но теперь нам предстоит выдержать удар самых свирепых волн! Здесь, на границе жизни и безумия, состоится последняя битва! Не за этот клочок земли! За право нашего мира жить! Дышать! Существовать!

Он выдержал паузу, позволив словам проникнуть в каждую душу.

— Артефакт сделал свое дело, но финальную, решающую победу мы должны вырвать сами! Силой оружия! Силой воли! Силой того, что мы — Творцы! Защитники! Люди Эйвеля! Они идут на нас. Их десятки, но сила не в числе, она — в сердце, в решении стоять до конца!

Кай выхватил свой темный древний топор, высоко поднял его, и лезвие вспыхнуло в такт браслету.

— Так встаньте же! — прогремел он. — Защитите тех, кто стоит рядом! Убейте тех, кто пришел убить! Потому что за нами — не просто пустой город! За нами — будущее! И мы не отдадим его!

Его слова взорвали тишину: не криками, а тихим, нарастающим гулом решимости. На площади зашевелились, зазвенело оружие, вспыхнули первые защитные барьеры, зажглись артефакты. Страх сменился яростью. Отчаяние — холодной готовностью.

Лес отступал. Но его самые сильные дети шли на последний бой.

И мы были готовы его принять.