Системный Творец VI

Глава 13

Переступив порог императорского кабинета, мы застали Аврелиана, склонившегося над картой, его пальцы скользили по линиям. У двери неподвижно стоял Кассиан, охраняя дверь. Рядом с ними, чуть в стороне, притаился незнакомец.

Мужчина лет сорока, ничем не выделявшийся из толпы: среднего роста, в скромной серой одежде, с лицом, которое мгновенно забывалось. Он не смотрел ни на кого, его взор был обращен внутрь себя, а поза излучала напряженную готовность, будто он замер в ожидании команды.

Услышав наши шаги, император оторвался от карты. Его усталые глаза скользнули по нам.

— Время пришло. — произнес он. — Держитесь друг за друга крепко. Мы отправляемся.

Я недоуменно взглянул на Кая. Мужчина не колеблясь положил руку мне на плечо. Кассиан шагнул вперед, обхватил меня и императора за локти, а тот в свою очередь протянул руку к незнакомцу, который молча принял ее, замыкая цепь.

Я не успел задать вопрос. Мир перед глазами дрогнул, словно невидимая гигантская рука сжала пространство, и все… исчезло. Никакого толчка, головокружения или мимолетного провала в ощущениях. Секунду назад я стоял в кабинете, где на стене висел портрет Кая, а в следующую — мои ноги уже упирались в потрескавшуюся каменную плиту, усыпанную пылью и сухими листьями. Холодный, влажный воздух ударил в лицо, неся запах гнилой древесины и запустения.

Я ахнул, инстинктивно сжимая рукоять топора. Это было… безупречно. Ничего общего с перемещениями Творцов, скорее это было похоже на плавный, беззвучный шаг через невидимую дверь.

Мой взгляд тут же выхватил системную информацию над головой незнакомца, который уже отпустил руку императора и отошел. Там светилось простое, но красноречивое название класса: «Проводник».

Вот оно как. Мужчина обладал тем же классом, что и Лина.

Не дожидаясь дальнейших распоряжений, Проводник извлек из складок своей одежды небольшой отполированный диск цвета темного янтаря. Прижав его к груди, он что-то прошептал. В тот же миг диск вспыхнул мягким золотистым светом, и от него вверх и вниз хлынули потоки сверкающих рун. Они обвились вокруг мужчины, мгновенно сформировав полупрозрачный, мерцающий купол из живой энергии. Внутри этого сияющего кокона фигура Проводника обрела кристальную четкость. Он замер с закрытыми глазами, пока купол пульсировал ровным, низким гулом, словно сердце древнего механизма.

— Стационарный артефакт абсолютной защиты. — пояснил Аврелиан, заметив мой пристальный взгляд. — Пока он активен, ничто не сможет причинить ему вреда. Он будет ждать здесь моего возвращения, даже если пройдут сутки… или годы. Безопасность Проводника — высший приоритет при перемещении императора.

Я под впечатлением кивнул. Империя не просто использовала редкий класс — она разработала целую тактику и арсенал для его поддержки.

Наконец я отвёл взгляд от запечатанного Проводника и огляделся.

Мы оказались на открытой площадке, очевидно, во внутреннем дворе древней крепости. Серые, обветшалые стены, испещренные трещинами, вздымались вокруг. Упрямый мох зацепился за камень, бойницы заросли паутиной, а сохранившиеся деревянные элементы почернели от времени и влаги. Воздух был мертвым и тихим, лишь далекий ветер завывал в развалинах. Ни следов недавнего присутствия людей, ни признаков жизни.

— Форт «Хранитель». — сказал Аврелиан, проследив за моим взглядом. — Некогда пограничная застава на стыке трех империй. По договору столетней давности — нейтральная территория для дипломатических встреч высшего уровня. Не использовался… лет сорок, наверное. Идеальное место для разговора, который не должен быть услышан.

Кассиан, не дожидаясь приказа, двинулся вперёд. Мы последовали за ним через полуразрушенную арку в главное здание форта. Внутри царил полумрак, лишь лучи света пробивались сквозь дыры в сводах.

Мы прошли по длинному коридору, миновав несколько пустых залов. Наконец Кассиан остановился у массивной дубовой двери, почерневшей от времени, но все еще крепкой. Он толкнул ее, и скрипнув, она поддалась.

Зал для собраний выглядел иначе, чем остальная крепость. Его явно подготовили к встрече: пыль исчезла, паутина была убрана. В центре помещения стоял огромный круглый стол из темного дерева. Вокруг него находились три кресла — не троны, но явно предназначенные для особых гостей: высокие, с резными спинками и мягкими, темно-бордовыми подушками.

Аврелиан без колебаний занял одно из них, повернувшись так, чтобы видеть вход. В полумраке зала его лицо казалось высеченным из бледного мрамора. Кассиан встал у стены справа от императора, приняв позу телохранителя: расслабленную, но готовую к мгновенному действию.

Кай бросил на меня быстрый взгляд и кивком указал на позицию слева, чуть позади Аврелиана. Я занял место, чувствуя себя неловко. Мы были тенями, свидетелями, последним аргументом на случай провала переговоров. Мой топор на поясе казался неуместным в этом зале тихих договоренностей и скрытых угроз.

Мы ждали. Тишина в зале была густой, наполненной лишь биением собственного сердца. Я ловил каждый шорох, каждый скрип старого дерева снаружи. Кай стоял неподвижно, но его глаза непрерывно сканировали помещение: вход, потолок, выискивая невидимые ловушки.

Ожидание продлилось недолго. Минут через десять в дальнем конце зала, напротив входа, часть каменной стены словно растворилась, открыв потайной проход. Из него вышел высокий и стройный мужчина.

Он предстал перед нами в доспехах из чернёной стали, украшенных серебряной инкрустацией. Его лицо с тонкими, почти острыми чертами и коротко подстриженной темной бородкой излучало холодную уверенность и некую врожденную надменность. Следом за ним появились трое воинов. Их доспехи повторяли стиль первого человека, но были лишены украшений. Лица скрывали закрытые шлемы с узкими прорезями для глаз. Они двигались не просто шагом, а будто плыли: их движения были отточенными, синхронными и безупречными. Когда я увидел их, по спине пробежал холодок. В поединке один на один… я не был уверен в своей победе.

Мужчина-император, чья аура не оставляла сомнений в его статусе, окинул Аврелиана быстрым взглядом и едва заметно кивнул в его сторону, совершенно проигнорировав нас, стоявших за его спиной. Затем он бесшумно занял кресло напротив, а его стражи встали за ним.

Аврелиан не среагировал на демонстративное пренебрежение, лишь слегка склонил голову в ответ.

Через несколько томительных минут у главного входа показалась вторая делегация. Во главе нее шел старик. Невысокий, жилистый, с седой бородой, заплетенной в тонкие косички, он обладал пронзительными голубыми глазами, которые казались слишком молодыми для этого морщинистого лица. Его облачение отличалось от воинского: длинный плащ, расшитый серебряными нитями, поверх простой, но добротной кожи. Он опирался на посох из светлого дерева, но в его движениях не было слабости — лишь мудрая, экономная сдержанность.

Его также сопровождали трое, но это были не безупречные машины, как у первого императора. Двое мужчин и одна женщина — все в практичных, походных доспехах, покрытых шрамами битв. Их открытые и суровые лица внимательно осматривали зал. Оценивающие взгляды задержались на мне и Кае без страха, но и без вызова. Старик, в отличие от своего коллеги, кивнул не только Аврелиану, но и нам. Наши глаза встретились на долю секунды, и в его взгляде я уловил любопытство. Затем он неспешно подошел и занял оставшееся кресло. Его спутники встали позади, образовав живую стену.

Три монарха. Три империи. И между ними — пропасть недоверия, старых обид и ледяного молчания.

Разговор начал Аврелиан. Его тихий, но отчетливый голос заполнил зал, нарушив тяжелую тишину.

— Приветствую в нейтральных землях. — произнес он. — Император Карнхейма, Лорд Видар Железная Воля. — он кивнул в сторону надменного мужчины. — И Император Тиарнвала, Мудрый Старейшина Торбен Камнеград. — взгляд скользнул к старику. — Благодарю вас за то, что откликнулись на призыв в столь темное время.

Видар, император Карнхейма, промолчал, лишь слегка приподнял подбородок. Торбен же ответил кивком и тихим, хрипловатым голосом сказал:

— Буря надвигается на всех, Аврелиан. Глупо не попытаться укрыться под одним навесом, даже если до сих пор мы только и делали, что кидались друг в друга камнями.

— Именно так. — согласился Аврелиан. — Угроза, с которой мы столкнулись, не знает границ. Иномирцы высаживаются по всему континенту, их сила превосходит всех, кого мы знаем. Они пришли не договариваться, а зачищать.

— Мы знаем. — отозвался Видар, наконец разжав губы. Его голос был гладким, холодным, как отполированный лед. — Мои разведотряды бесследно исчезают, целые поселения стираются с карты за ночь. Обычная армия против них — словно дети с деревянными мечами против закаленных ветеранов.

— Поэтому нам нужен не просто союз армий, — продолжил Аврелиан, — а новый центр силы. Символ, вокруг которого смогут сплотиться не только солдаты, но и каждый, у кого есть Система. Каждый, кто способен держать оружие. Нам нужен лидер, признанный самой реальностью. — он сделал паузу, повернув голову в мою сторону. — И он уже здесь.

Все взгляды в зале устремились на меня. Торбен прищурился, его голубые глаза замерли, изучая меня с неожиданной интенсивностью. Видар же лишь слегка скосил взгляд, в его глазах читалась лишь легкая, презрительная скука.

— Макс. — представил меня Аврелиан. — Первый Игрок. Тот, чей голос недавно слышал каждый в Эйвеле. Системный Творец, чья сила растет не по дням, а по часам.

Торбен медленно кивнул. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз что-то дрогнуло: признание или надежда, или осторожный расчет.

— Его лицо мне знакомо. — произнес он тихо. — Если он действительно тот, кем ты его называешь, то Тиарнвал готов слушать и сотрудничать.

Под этим взглядом я почувствовал, как расправились мои плечи. Это был взгляд не на инструмент или угрозу, а на… возможность.

И тогда Видар, император Карнхейма, вздохнул. Звук показался преувеличенно усталым, почти театральным.

— Прекрасная сказка, Аврелиан. — произнес он, и в его голосе зазвучали ноты язвительности. — Мальчик с пламенной речью. Очень трогательно.

Он неспешно, почти небрежно, опустил руку за пояс. Я заметил, как его пальцы сомкнулись на чем-то маленьком, темном, напоминающем кристалл или кусок смятого металла.

— Но я, в отличие от некоторых, живу в реальности. — закончил он, и его пальцы сжались.

Воздух в зале сгустился, стал тягучим и звенящим, как перед грозой. Мое «Боевое Чутье» взвыло, вцепившись в виски ледяными когтями. Я даже не успел осознать происходящее.

В следующее мгновение Кай уже был в движении.

Его действие было не атакой, а перехватом реальности. Вместо того чтобы броситься на Видара, он сделал резкий шаг в сторону. В его руке появился топор — знакомый по форме, но превосходивший мой размером и древностью. Его черное лезвие, казалось, поглощало свет вокруг. Топор, описав короткую дугу, устремился через зал, но не к императору-предателю, а в пустое пространство слева от него. И в тот же миг, словно нарочно подставившись под удар, из серебристого разрыва возник… иномирец.

Оглушительный звон прокатился по залу — не лязг металла, а скорее звук рвущейся материи. Топор Кая отскочил, оставив в воздухе мерцающую трещину света, но иномирец лишь отшатнулся.

Доспехи нового врага напоминали вторую кожу: обтекаемые, без единой лишней заклепки, с плавными, почти органичными изгибами. Материал тускло переливался металлическим блеском, меняя оттенки от свинцово-серого до глубокого фиолетового. Шлем полностью скрывал лицо, на его месте была лишь гладкая поверхность с едва заметными щелями для глаз, которые светились холодным синим светом.

Не успел я толком рассмотреть незнакомца, как воздух вокруг нас взорвался серебристыми разрядами. Пять новых силуэтов материализовались одновременно, мгновенно выстраиваясь по периметру, отрезая пути к отступлению. Их движения были идеально синхронными, лишенными малейшей суеты. Я почувствовал давление — не физическое, а ментальное. Они не просто окружали нас, а уже просчитывали бой, моделируя каждый наш шаг.

Первыми атаковали стражи Видара. Их предательство было бесшумным и эффективным. Двое бросились на стражей Торбена, третий — на самого императора. Хаос захлестнул за считаные секунды.

— Не дай им завершить окружение! — рявкнул Кай.

Мой разум, закаленный бесчисленными часами в симуляциях, мгновенно переключился в режим холодного анализа. Я больше не видел отдельных противников, лишь схему, потоки энергии, узлы напряжения. И я знал, куда нанести удар.

Первый слот одухотворения в топоре активировался по мысленному импульсу — «Игла Судьбы». Никакого полета или свечения — лишь резкий хлопок разорванного воздуха. Черная точка проявилась в центре груди иномирца, только что вынырнувшего из разрыва.

Он вздрогнул, но не упал, его светящиеся глаза вспыхнули и затрепетали. Тускло мерцающая броня начала активно регенерировать вокруг точки воздействия, словно организм отторгал инородное тело. Зрелище было пугающим.

— Слабоват удар! — крикнул Кай, уже отбиваясь от двух врагов одновременно.

Его черный топор оставлял в воздухе шлейфы темной материи. Один из иномирцев парировал атаки, но каждый блок истощал его энергию — щиты на предплечьях тускнели.

Мои умения были мощными, но против этой брони нужна была не грубая сила, а хирургическая точность и постоянное давление. «Энергетическое покрытие!» — мысленно скомандовал я. Синий, живой огонь охватил лезвие топора, и мой помощник, как и было отработано в симуляциях, взял на себя энергетические затраты. Индикатор в углу сознания дрогнул: тысяча единиц, затем еще тысяча. Топор загудел, преображаясь в клинок чистого света.

Иномирец, которого я поразил «Иглой», сделал шаг навстречу ко мне, подняв странное оружие — нечто среднее между мечом и копьем. Я не стал ждать. Топор метнулся вперед, не в рубящем ударе, а в резком, колющем тычке, сконцентрировав всю энергию покрытия в острие.

Он попытался парировать. Наши клинки сошлись, но вместо звона раздался визг, словно разрезали стекло. Его оружие выдержало, но синий огонь с моего топора перекинулся на его доспех и пополз по поверхности, выискивая уязвимое место. Он отшатнулся, и я заметил, как на его шлеме проступила сеть микротрещин.

«Есть!» — мысленно крикнул я, но ликование оказалось преждевременным.

Сзади, бесшумно, возник второй противник. Его клинок уже чертил смертоносную дугу, целясь в уязвимое место под край моего доспеха, когда «Боевое Чутье» взвыло. Тело среагировало прежде, чем мысль успела оформиться — отточенное уклонение слилось с молниеносным выпадом. Не оборачиваясь, я направил топор в обратный ход, по дуге за спину.

Раскаленное синим пламенем лезвие с шипением чиркнуло по броне противника. Искры брызнули во все стороны, и иномирец отшатнулся, но лишь на шаг.

В центре зала бушевал ад. Могучий и неуклонный Кассиан прикрывал Аврелиана, отбивая атаку иномирца. Его меч оставлял в воздухе серебристые шрамы, каждый удар был точным и смертоносным.

Торбен, старый император, оказался куда опаснее, чем можно было предположить. Его посох светился внутренним коричневатым светом. Он не бил, а лишь касался им пола, направляя энергию на противников. Там, куда указывал посох, реальность словно густела. Предатель-страж Видара, атакующий Торбена, вдруг замедлился, будто увязнув в смоле. Женщина-страж Торбена, истекая кровью, воспользовалась моментом и вонзила меч ему в бок. Но тут же пала сама от точного удара иномирца, который телепортировался за ее спину. Тело женщины рухнуло, и Торбен вскрикнул — не от боли, а от ярости и скорби.

В это время Кай творил нечто чудовищное, выходящее за рамки возможного. Он сражался одновременно с тремя противниками, не обороняясь, а диктуя им темп. Его черный топор мелькал повсюду, нанося удары не по броне, а по уязвимым точкам: по суставам рук, по щелям в шлемах, по груди. Он не пробивал доспехи, а выводил их из строя. Один из его противников потерял способность телепортироваться — Кай каким-то образом вывел из строя эту способность, очевидно, являвшуюся частью его экипировки. Другой же замедлил атаку правой рукой — сустав был поврежден.

Но и они не были глупы. Один, жертвуя собой, бросился на Кая, пытаясь сковать его. В тот же миг второй выстрелил из своего оружия сгустком бело-голубой энергии размером с кулак.

Я действовал инстинктивно. Сознание метнулось к слоту одухотворения с «Триединством Расплаты». Кристалл в топоре отозвался, выбросив заряд. Но я направил его не в стрелявшего, а в того, кто держал Кая.

Фаза оков сработала мгновенно. Корни цвета старого дерева, сплетенные из чистой энергии, взметнулись из пола, обвив ноги и руки иномирца. Фаза гнета обрушилась на него ледяным давлением, сковав его полностью. Кай, воспользовавшись моментом, резким движением вырвался. И тут же фаза очищения — сгусток плазмы — врезался в спину державшего его врага.

Ослепительный взрыв разорвал воздух. Броня иномирца, ослабленная предыдущими двумя фазами, не выдержала комбинированной атаки и разлетелась на осколки оплавленного металла и пепла.

Сгусток энергии из оружия стрелявшего словно замедлился, обогнул Кая и устремился прямо к Торбену.

— Нет! — взревел старый император, поднимая посох. Коричневый купол вспыхнул перед ним, но было поздно. Сгусток пронзил его как тонкую бумагу и врезался Торбену в грудь.

Время для меня остановилось. Я видел, как старик отлетел к стене, как посох выскользнул из ослабевших пальцев. Видел, как его последний выживший телохранитель, могучий бородач, с яростным ревом бросился на стрелявшего иномирца, но был пронзен насквозь двумя клинками одновременно — от иномирца и от стража Видара.

Тем временем Кай, освободившись, совершил немыслимое. Вместо того чтобы броситься на стрелявшего, он метнул топор через весь зал — не в иномирца, а в самого Видара.

Император-предатель, до этого момента прятавшийся за спинами своих стражей, даже не пискнул. Черное лезвие пронзило его защиту и грудь, пригвоздив к каменной стене. Видар замер с широко распахнутыми глазами, в которых застыло непонимание. Он смотрел на торчащую из него рукоять, не в силах поверить, что его новообретенные союзники оставили его на произвол судьбы.

Бой еще не закончился: остались еще пять иномирцев и двое стражей Видара, но баланс сил изменился. Кай, лишившись оружия, не остановился. Его руки вспыхнули тем же черным пламенем, что и топор, и он бросился вперед. Удар кулака в шлем ближайшего иномирца оставил на нем глубокую вмятину и паутину трещин.

Я увидел свой шанс и снова активировал «Иглу Судьбы», но теперь нацелил ее не в грудь, а в трещину на шлеме.

На этот раз все пошло иначе. Шлем не восстановился, а с треском разлетелся на осколки. Иномирец застыл, его тело задергалось в агонии, а затем рухнуло.

— Уже лучше! — одобрил Кай, с легкостью ломая руку второму иномирцу. Он досконально знал их анатомию, чувствовал каждую уязвимую точку. Его движения напоминали жестокую, но безупречную хореографию.

Один из оставшихся стражей Видара, увидев гибель своего господина, дрогнул. Эта мимолетная заминка стала для него роковой. Кассиан, все это время неуклонно прикрывавший Аврелиана, нашел брешь в его защите. Окутанный серебристым сиянием меч пронзил доспех стража. Предатель упал без единого звука.

Последний страж Видара, осознав безнадежность положения, бросился к выходу. Но Кай появился перед ним, словно из ниоткуда. Один удар ладонью в грудную пластину — и страж отлетел, врезался в стену и затих.

Тем временем четверо иномирцев отступали, их строй рассыпался, движения теряли былую слаженность. Один из них посмотрел на меня, его светящиеся глаза впились в меня с холодным, безличным любопытством. Я почувствовал, как он сканировал меня, мою энергетику, мое оружие.

«Нельзя дать им опомниться!» — мысленно прокричал я себе.

Я поднял топор и активировал «Копьё Анархии Жизни». Из лезвия вырвалась сама концепция хаоса, облаченная в изумрудную сферу с пульсирующим черным ядром.

Сфера не полетела к врагам, а зависла в центре их построения. Медленно, неотвратимо, она раскрылась, словно цветок из преисподней. Пространство внутри исказилось, поплыло. Иномирцы попытались телепортироваться, но их прыжки сорвались — реальность в зоне действия «Копья» стала больной, нестабильной.

Из раскрывшейся сферы вырвались полосы распадающейся материи. Они одновременно впились в четверых врагов. Их броня оказалась бессильной: не треснула, а начала терять четкость, расплываясь, как акварель под проливным дождем. Иномирцы застыли, их тела вспыхнули жутким внутренним светом, а затем один за другим начали тихо распадаться — не взрываясь, а рассыпаясь на составляющие элементы, превращаясь в гаснущую пыль.

Наступившая тишина была оглушительной. Воздух наполнился густым маревом из дыма, запаха озона, гари и смерти. Пол зала устилали тела. Я тяжело дышал, чувствуя, как дрожали ноги.

Оглядевшись, я увидел окровавленного Кассиана. Он держался на ногах и по-прежнему прикрывал Аврелиана. Император Санкталии был бледным, но его глаза горели холодным огнем. Он пристально смотрел на тело Торбена.

Кай подошел к стене и вырвал свой топор из груди Видара. Труп бесшумно сполз на пол. Кай даже не взглянул на него, лишь коротко, деловито кивнул мне. В его глазах плескалось усталое удовлетворение — бой был выигран.

Я бросился к Торбену. Старый император лежал, прислонившись к разбитому креслу. Зияющая страшная рана в груди не кровоточила — края ее были оплавлены, обуглены. Внутри слабо мерцал свет. Он был еще жив. Его мудрые голубые глаза нашли меня.

— Первый Игрок… — прошептал он, и кровь выступила на губах. Его голос был едва слышен. — Жаль… я не смогу увидеть… каким станет мир… после…

Он попытался улыбнуться, но не смог. Свет в глазах погас.

Я стоял над ним, ощущая странную пустоту. Мы выжили. Победили. Но цена… была ужасной.

— Нам нужно уходить. Сейчас же. — голос Кая прозвучал рядом. Его доспех был покрыт царапинами и следами гари, но сам он казался невредимым. — Маяк Видара был не просто сигналом. Он указал им точку для массированной атаки, и они наверняка уже сканируют местность. Через минуту сюда прибудет то, с чем не справимся даже мы.

Аврелиан молча кивнул, подошел к телу Торбена и склонил голову. Это был не знак молитвы, а безмолвное обещание. Затем он резко выпрямился.

— Кассиан, к Проводнику.

Мы бросились назад, к выходу. Кай замыкал наш отряд, его взгляд непрерывно сканировал пространство позади. Мы пронеслись по коридорам и выскочили во двор, где в своем коконе неподвижно стоял Проводник

Аврелиан подбежал к нему и коснулся. Защита мгновенно погасла, и Проводник открыл глаза. Он снова протянул руку, и мы схватились друг за друга.

Я успел увидеть, как небо над фортом потемнело, исказилось и из него вытянулся тонкий огненный луч, ярче солнца, и коснулся одной из дальних башен.

Башня не взорвалась. Она просто перестала существовать, растворившись в облаке сверхмелкой пыли. Луч двинулся дальше, методично и беззвучно стирая древние стены с лица земли.

Картина резко сменилась. Я оказался на твердом полу, вдыхая знакомый запах воска и старых книг. Мы были в кабинете императора Аврелиана.

Монарх, освободившись из цепочки, сделал два шага и опустился в кресло у стола. Он схватился за голову, затем выпрямился. Его лицо было изможденным, но в глазах горел холодный неугасимый огонь.

— Все кончено. — хрипло произнес он, устремив взгляд в пустоту. — Не будет никакого союза империй. Карнхейм теперь наш враг. А Тиарнвал… обезглавлен. На их землях начнется хаос, которым немедленно воспользуются и иномирцы, и соседи.

Он посмотрел на Кая, потом на меня. В его глазах читалась тяжесть, ответственность и новая, пугающая решимость.

— Смутные времена, о которых говорили летописцы… уже здесь. И теперь только от нас зависит, останется ли хоть что-то, что стоит спасти.

Я молча кивнул, сжав рукоять топора. Мое оружие показалось теплым, почти живым. Мимио в ядре ровно пульсировал, восстанавливая силы. Я знал: передышка окончена. Настоящая война только началась.