Системный Творец VI

Глава 9

Слова Аврелиана застыли в тишине, казалось, даже пылинки замерли, боясь пошевелиться. Кай смотрел на императора не как подданный на монарха, а как бывалый солдат на неопытного командира. В его взгляде читалось не пренебрежение, а усталое превосходство знания.

— Она не сможет активировать артефакт. — сказал Кай, его голос звучал ровно, без тени сомнения. — Наручники, которые я надел на неё и Гаррета, блокируют любое системное взаимодействие. Они могут дышать, думать, чувствовать боль, но их класс, умения, доступ к инвентарю и энергия теперь для них — закрытая книга.

Аврелиан медленно кивнул, его пальцы постукивали по подлокотнику кресла. В этом жесте не было нервозности, лишь привычка — ритмичный отсчет времени, взвешивание вариантов.

— В таком случае, — произнес он, в его голосе прозвучало холодное, деловое облегчение, — у нас есть небольшой запас времени.

Его острый и пронзительный взгляд вновь остановился на Кае. В глазах монарха горела не просто заинтересованность, а жажда постичь невероятное.

— Теперь расскажи мне, Кай из рода Вердиан. — Аврелиан отчеканил каждое слово. — Как случилось, что легенда, чья смерть занесена во все учебники истории, чей подвиг до сих пор изучают имперские стратеги, сидит в моем кабинете? Все считали тебя мертвым многие века.

Кай откинулся на спинку кресла. Его поза оставалась расслабленной, но в уголках глаз залегли тени старой, невысказанной боли.

— Так получилось. — уклончиво ответил он, пожав плечами. Слова прозвучали так, будто Кай обсуждал погоду или сломанный инструмент, а не собственное многовековое заточение.

Аврелиан едва заметно поморщился. На его обычно бесстрастном лице это было эквивалентно вспышке ярости у другого человека. Очевидно, такой ответ его застал врасплох, но он сумел взять себя в руки. Легенда имела право на свои тайны. По крайней мере, так он убедил себя.

— Хорошо. — произнес император, меняя тактику. — Твои секреты останутся при тебе. Пока. Тогда, быть может, ты выслушаешь мои? Или, скорее, историю о том, как имперский трон едва не стал моей могилой.

Он замолчал, погружаясь в воспоминания. Взгляд его стал отстраненным, словно он вновь переживал те роковые минуты.

— Со мной связалась Ксела. — начал Аврелиан, произнося это имя с ледяным презрением. — Через тайный, резервный канал, известный лишь мне и главам моих служб. Она сообщила, что задание выполнено, артефакт контроля над Лесом добыт. Однако для его активации, по её словам, требовалось колоссальное количество энергии, доступной лишь Системным Творцам.

Аврелиан сжал кулаки.

— Я приказал привести ко мне всех Системных Творцов, состоявших на имперской службе. Семеро умов, которым я доверял доступ к сокровенным архивам, защиту ключевых объектов и разработку стратегических артефактов. Принимая их на службу, я лично предупреждал каждого: измена будет караться не только смертью предателя, но и тотальным уничтожением всего, что ему дорого — семьи, рода, памяти.

Он резко встал и подошел к окну.

— Они вошли в зал вместе с Кселой. Я ждал доклад, демонстрацию, а получил… бойню. Она началась прежде, чем я успел понять, что происходит. Мои Творцы… мои верные слуги… оказались её сообщниками. Они набросились на Стражу, на меня. Гаррет… я знал его сорок лет. Сорок лет он улыбался, кивал, предлагал гениальные решения. А сегодня он защищал ту, которая пыталась перерезать мне горло.

Император обернулся. Его лицо было бледным, но не от страха, а от чистой, белой ярости человека, которого не просто предали, а использовали как дурака в его же доме.

— У каждого из них есть семьи, близкие, ученики. Все они находятся под контролем, в моей власти. Завтра, — его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — на службе у Империи не останется ни одного Системного Творца. И ни одного человека, осмелившегося носить это клеймо. Я выжгу эту заразу, искореню её дотла. Они думали, что играют по своим правилам? Что их знания дают им право на предательство? Ошибались. Они дают им лишь право на быструю смерть. А их близкие… получат урок, который запомнят на тысячелетие.

В его словах не было истерики, лишь холодная, безжалостная решимость правителя, чья власть оказалась под угрозой. Он был готов залить трещины в фундаменте своей империи кровью, лишь бы сохранить её.

Меня сковал ледяной ужас. Частично я понимал его ярость. На него только что совершили покушение, его мир рушился, предали те, кому он доверял. Но это… было безумие! Массовые казни невинных? Уничтожение всех Творцов? Это означало не только смерть для оставшихся верных Империи, но и гибель бесценных знаний, уникальных умов, столь необходимых в войне с Лесом и иномирцами. Это был акт слепого, панического мщения, а не мудрого правления.

Я открыл рот, приготовившись возразить, вступиться, крикнуть, что он безумен. Но слова застряли в горле, когда заговорил Кай.

Его голос прозвучал негромко, но с такой леденящей, беспощадной ясностью, что даже Аврелиан на мгновение замер.

— Я вижу перед собой не императора. — произнес Кай, медленно поднимаясь с кресла. Его движения были плавными, но каждый жест излучал невероятную внутреннюю силу. — Я вижу мальчишку. Неважно, сколько лет ты ходишь под этим небом.

Воздух в кабинете содрогнулся. Кассиан мгновенно напрягся, рука скользнула к рукояти меча. На лице Аврелиана промелькнула буря эмоций: шок, ярость, оскорбленное величие. Он был императором Санкталии, Стержнем, Бессмертным Монархом. Его воля была законом для миллионов. А этот человек, эта ожившая легенда, назвал его… мальчишкой.

— Что… ты сказал? — прошипел Аврелиан, с трудом сдерживаясь. Голос дрогнул, но не от страха, а от невыносимого унижения.

Взгляд Кая оставался твердым. Его глаза, казалось, видели не только человека перед ним, но и всю цепь его поступков, все решения, приведшие к этому моменту.

— Императорская семья, — продолжил Кай, и в его голосе зазвучали горькие, усталые нотки сарказма, — веками вырезала всех, кто осмеливался прикоснуться к «запретному классу». Это не что иное, как охота на ведьм, Аврелиан. Красивое название для геноцида. И теперь ты жалуешься, что горстка чудом выживших решила тебя свергнуть?

Император, забыв о всякой сдержанности, выкрикнул:

— Империя едва пережила их вероломную попытку захвата власти в прошлом! Они чуть не уничтожили всё! Их сила, их знания… они опасны!

— Их сила, — перебил его Кай, его голос внезапно загремел, наполнив кабинет давно забытой мощью, — их знания с момента прихода Системы были направлены на защиту этого мира! Системные Творцы, Аврелиан, были её первыми солдатами! Мы построили Терминус! Мы создали барьер, который сдерживал Лес! А когда пришли иномирцы, мы грудью встали на защиту твоих предков! На защиту самой Империи, которая теперь поливает нашу память грязью!

Он сделал шаг вперед. Кассиан напрягся, но остался на месте. Что-то в позе Кая, в его глазах, кричало, что попытка остановить его будет последней ошибкой в жизни Стража.

— К тому моменту, когда мне пришлось исчезнуть. — Кай выдохнул, и ярость в его голосе сменилась глухой, непереносимой скорбью. — В живых оставались лишь единицы из нас. И да, среди них оказались и предатели. Те, кто выбрал сторону захватчиков. Те, кто ударил меня в спину. Но за грехи этой горстки ублюдков… — он ткнул пальцем в направлении Аврелиана, и тот невольно отпрянул. — … ты попираешь память сотен моих товарищей! Ты стираешь имена героев, которые погибли, чтобы у твоего пра-пра-прадеда был шанс сесть на этот трон! И ты называешь это мудростью правителя?

Император стоял, словно парализованный. Его рот был слегка приоткрыт, глаза широко распахнуты. Вся его надменность, вся уверенность в собственной непогрешимости рассыпалась в прах под тяжестью этих слов. Он смотрел на Кая, и в его взгляде читалась не просто растерянность, а нечто более глубокое — крах целой картины мира.

Он попытался что-то сказать, но губы лишь беззвучно шевельнулись. Наконец, он выдавил:

— В… имперских архивах нет такой информации. История говорит иначе.

— Архивы пишутся победителями. — отрезал Кай, прерывая Аврелиана. — Теми, кто пережил ту войну и решил, что сила Творцов слишком опасна, чтобы оставить ее на свободе. Так проще, верно? Объявить нас изначальными злодеями, а не героями, ставшими неудобными.

Кай подошел еще ближе, и их лица оказались почти вплотную. Он был немного ниже Аврелиана, но казался гигантом.

— Ты сомневаешься в моих словах, Аврелиан? — спросил он тихо, но так, что по спине у меня пробежали мурашки. — В словах того, кто стоял у истоков прихода Системы? Кто возглавлял Творцов, когда твоя Империя балансировала на грани уничтожения? Кто лично отдавал приказы, спасшие этот континент?

Император попытался выдержать его взгляд. Годы правления закалили его волю, но то, что он увидел в глазах Кая, было не силой власти. Это была сила правды — выстраданной, прожитой, оплаченной кровью и веками забвения. Это была тяжесть эпох.

И Аврелиан не смог. Его взгляд дрогнул, метнулся в сторону и упал на пол. Плечи, всегда прямые, слегка ссутулились. В этот момент он был не Бессмертным Монархом, а просто человеком, осознавшим, что всю жизнь верил в красивую, удобную ложь.

Несколько секунд тишины, казалось, поглотили всю ярость, шок и напряжение. Затем Кай отступил на шаг, и накал между ними спал.

— Я не требую публичных извинений. — его голос вновь обрел деловую ровность. — История уже написана, и её нельзя переписать за один день. Но я требую разума. Твоё решение о казнях — это паника, и оно глупо.

Он подошел к столу и облокотился на него.

— Не трогай предателей. И не трогай их семьи. Отдай их мне.

Аврелиан медленно поднял голову.

— Тебе? Зачем?

— Я поговорю с ними. — ответил Кай. — Посмотрю им в глаза и сам оценю мотивы этих… «анархистов». Если их слова окажутся неубедительными, если за маской свободы скрывается лишь жажда власти… — он пожал плечами. — Тогда делай с ними что хочешь. Повесь, четвертуй, брось в самые глубокие ямы. Но не раньше.

Он взглянул на императора. В его глазах больше не было обвинения, лишь предложение союзника, партнера в принятии трудного решения.

Аврелиан долго смотрел на него. На лице монарха разворачивалась целая драма: гордость, жажда немедленного возмездия, страх показаться слабым. И, наконец, холодный, просыпающийся рассудок. Он коротко, резко кивнул.

— Хорошо. Они твои до завтрашнего заката. После… я сделаю то, что должен.

— Этого достаточно. — ответил Кай.

Атмосфера в кабинете начала меняться. Густой, удушливый воздух конфликта понемногу рассеивался, уступая место тяжелой, но деловой напряженности. Накал страстей спал, оставив после себя усталость и осадок горьких истин.

Аврелиан глубоко вздохнул, вернулся к своему креслу и опустился в него. Он выглядел внезапно постаревшим, но в глазах вновь зажегся привычный огонь аналитического ума. Он повернулся ко мне.

— Макс. — произнес он, в его тоне не было ни гнева, ни снисхождения. — Пока ты выполнял свою миссию в Лесу, мои люди, как я и обещал, не сидели сложа руки.

Я выпрямился, внимание обострилось.

— Разведка, — продолжил император, — установила координаты нескольких крупных укрепленных лагерей иномирцев. Они действуют осторожно, но масштабно. Один — в горных пещерах на севере Карнхейма, второй — в болотах близ восточных границ Тиарнвала, третий… — он замолчал на мгновение, — судя по всему, находится на территории нейтральных земель, примыкающих к нашим южным рубежам. Это не разведгруппы, а хорошо организованные, оснащенные плацдармы.

Он откинулся на спинку, сложив пальцы.

— Что еще важнее, моим дипломатам удалось организовать встречу. Чрезвычайную и тайную. Правители Карнхейма и Тиарнвала согласились прибыть лично.

Мое сердце ёкнуло.

— Лично? — вырвалось у меня.

— Лично. — подтвердил Аврелиан. — Их собственные, скупые донесения не оставляют сомнений: вторжение иномирцев стало для них сокрушительным ударом. Чудовищные потери в первых же столкновениях сломили их регулярные армии. Их системщики оказались беспомощны перед силой, которую они даже не смогли понять. Они осознали весь ужас ситуации: это не локальный конфликт, а война на полное уничтожение. И тогда их гордость, — он беззвучно усмехнулся, — уступила место первобытному страху за собственное выживание.

— Когда состоится встреча? — спросил Кай, возвращаясь к своему креслу.

— Завтра, с утра. — ответил император. — В нейтральной зоне, в старом форте на границе трёх империй. Официально — совещание по миграции беженцев и торговым путям. Неофициально… — он обвёл нас взглядом, — … мы будем решать, как не дать этому миру развалиться. Я ожидаю вашего присутствия. Твоё, Кай, должно оставаться в тайне. Но твоё мнение… будет услышано.

Я кивнул, переваривая услышанное. Встреча трёх императоров. Координация против общего врага. Это был шанс. Первый луч света в кромешной тьме последних дней.

Император снова обратился к Каю, его взгляд стал пристальным и заинтересованным.

— Теперь о другом, не менее насущном. Ты уверен в своих способностях вернуть артефакт у Кселы? Эта… особа, — он с трудом подбирал слова, — судя по всему, фанатично убеждена. Она может предпочесть смерть поражению. А её сообщник, Гаррет… он слишком долго играл свою роль, чтобы легко её сбросить. Под пытками они могут просто сломаться и не выдать тайну.

Кай усмехнулся. Это была не та ухмылка, которую я видел раньше — холодная, почти механическая игра мышц.

— Пытки — грубый и неэффективный инструмент. — произнес он. — Особенно с такими. Я не собираюсь их пытать. У меня есть… другие способы взаимодействия с Системой, не оставляющие выбора. Можешь не беспокоиться, Аврелиан. Когда я решу, что пора, артефакт будет у меня. Вопрос не в «если», а в «когда».

Император изучающе смотрел на него, пытаясь разгадать скрытый смысл. Но Кай не собирался раскрывать карты.

— Хорошо. — наконец сказал Аврелиан. — Доверимся твоему опыту. Тогда давай обсудим то, что не терпит отлагательств. Ты упомянул восстановление щита.

Он произнес последнее слово почти благоговейно. Барьер, отрезавший Эйвель от внешних вторжений. Последняя великая работа Первого Игрока.

— Да. — кивнул Кай, его лицо мгновенно стало сосредоточенным, погруженным в технические расчеты. — Щит пал. Это не просто повреждение, а системный коллапс. Сейчас в мире тысячи точек вторжения, как дыры в прогнившей ткани.

— Что нужно для его восстановления? — спросил император, наклоняясь вперед. В его глазах горел огонь решимости. — Назови, что тебе нужно. Ресурсы, золото, материалы, люди, энергия… Вся Империя в твоём распоряжении.

Он говорил с непоколебимой уверенностью монарха, привыкшего к тому, что его слово — закон для миллионов.

Кай смотрел на него несколько секунд, и на его лице вновь появилась та же кривая, почти жалостливая усмешка, которая была, когда он назвал императора мальчишкой.

— Ты мыслишь слишком мелко, Аврелиан. — произнес он тихо.

Император нахмурился.

— Что ты имеешь в виду? Я предлагаю тебе все ресурсы самой могущественной империи континента!

— Именно поэтому ты мыслишь мелко. — повторил Кай. — Для восстановления щита мне нужны не твои склады и не легионы. Мне нужен… целый мир.

В кабинете снова повисла тишина, но теперь она была иного качества — шокирующая, непонятная.

— Весь мир? — наконец переспросил Аврелиан, в его голосе прозвучало искреннее недоумение. — Я не…

— Щит, — перебил Кай, поднимаясь и начиная неспешно обходить кабинет, — это не просто системный механизм, вплетённый в саму ткань реальности Эйвеля. Он — часть его геосистемных линий, узлов силовых потоков, резонанса планетарного поля. Чтобы восстановить его, недостаточно просто влить энергию. Необходимо заново синхронизировать его с миром. А мир изменился, Аврелиан. За сотни лет без надзора, с разросшимся Лесом, с бесконечными войнами, с искажениями, которые внесли сами Творцы в своих безумных экспериментах… Мир болен. И щит, привязанный к больному телу, будет таким же — больным, ненадежным, прогнившим насквозь.

Он замер, обернувшись к нам.

— Чтобы щит действительно заработал, сначала нужно исцелить сам мир. Усмирить Лес. Устранить самые опасные очаги искажений. Восстановить гармонию системных потоков. И это задача не одной Империи. Это нужно сделать повсюду. На всем континенте. А в идеале — на всей планете.

Я смотрел на него, и в моем сознании медленно разворачивался весь масштаб замысла. Это было не просто ремесло, а нечто сродни божественному акту творения: перезапуск защитных систем целой планеты.

Аврелиан сидел, совершенно обездвиженный, его лицо отливало бледностью. Правитель величайшей империи только что постиг ужасающую истину: его власть, ресурсы, безграничное могущество — лишь горстка песка в бескрайней пустыне перед лицом задачи, которая теперь стояла перед нами.

— Это… невозможно. — наконец выдохнул он. — Даже если три империи объединятся… Координация, время, сопротивление Леса, атаки иномирцев…

— Возможно, — жестко оборвал его Кай. — Иного выхода нет. Мы либо беремся за эту работу и пытаемся спасти мир, либо обрекаем его на медленную гибель. Выбор за тобой, Аврелиан. Но решать нужно сейчас.

Он посмотрел на меня, в его глазах я увидел не вызов, а вопрос, адресованный мне как Первому Игроку, как его преемнику. Согласен ли я? Готов ли я к войне не за клочок земли, а за саму реальность?

Я замер, ощущая всю тяжесть его взгляда. В голове пронеслись картины: Горст и Эдварн на скале, Каэл с ядовито-зелёными ногами, Лина с синяками на шее, руины городов, море монстров, безразличные глаза иномирцев… И статуя Топора, зовущая к ответственности.

Я сделал глубокий вдох и кивнул: сначала Каю, затем императору.

— Значит, начнем с завтрашней встречи. — произнес я, и мой голос прозвучал неожиданно твердо. — Сначала договоримся между собой, а потом… будем спасать мир.

Аврелиан смотрел на нас — на легенду прошлого и юношу, несущего титул будущего. На его лице смешались скепсис, отчаяние и крошечная, едва теплящаяся искра чего-то нового. Надежды? Веры? Не знаю.

Но он тоже кивнул. Медленно, тяжело.

— Значит, начнем. — повторил он. — Завтра.