Системный Творец VI

Глава 15

Мы следовали за Каем по коридорам императорского дворца. Холодный свет раннего утра просачивался сквозь высокие окна, рисуя на стенах призрачные узоры. Я уже сбился со счета поворотам и лестницам, когда Кай резко остановился. Перед нами оказалась знакомая дверь… в выделенную мне комнату.

Я вопросительно взглянул на Первого Игрока. Он ухмыльнулся, и в его глазах мелькнула привычная искра иронии.

— Разбуди свою подругу и приходи в зал для приемов. — бросил он, не оставив места для возражений. — И пусть не задерживается. Нам пора в путь.

Я хотел что-то возразить, но Кай лишь махнул рукой, развернулся и скрылся за ближайшим поворотом вместе с остальными: Мэри, Талем, Реном, Бранкой и задумчивым Гарретом.

Тяжело вздохнув, я толкнул массивную дубовую дверь и шагнул внутрь.

Комната утопала в мягком полумраке, лишь тонкие полоски света пробивались сквозь плотные шторы. На просторной кровати в облаке подушек спала Лина. Она лежала на боку, растрепанные волосы рассыпались по прохладному шелку наволочки, а лицо казалось удивительно беззаботным, юным и хрупким. Я замер на пороге, и в груди разлилось странное чувство — нежность, переплетенная с острой ответственностью.

Затем я осторожно подошел, присел на край кровати и едва коснулся ее плеча.

— Лина. Просыпайся.

Она вздрогнула, недовольно промычала во сне, а затем медленно приоткрыла веки. Сначала в ее взгляде была только сонная пустота, но стоило ей увидеть меня, как уголки губ дрогнули, озаряясь теплой, робкой улыбкой.

— Макс… — прошептала она хриплым голосом от сна. — Мне… ночью стало страшно. Я хотела пойти к тебе, а потом… — она смущенно опустила взгляд. — Уснула. Прости.

— Ничего страшного. — сказал я и сам удивился, насколько мягко прозвучали мои слова. — Но мне нужна твоя помощь.

Она даже не спросила, в чем именно. Просто кивнула, уже полностью проснувшись, ее глаза обрели ясность и сосредоточенность.

— Дай мне несколько минут на сборы. — произнесла она, вскакивая с кровати, и выскользнула из комнаты в сторону своих покоев.

Я остался ждать. Обещанные минуты незаметно растянулись. Я прошелся по комнате, проверил снаряжение: топор на поясе, доспехи сидели идеально, перстни на пальцах пульсировали едва заметным теплом. Все было готово, но Лины все не было.

Ровно через полчаса после ее ухода дверь наконец открылась. Я обернулся, приготовившись высказать свое нетерпение, и замер.

Лина стояла на пороге, и от испуганной, измотанной девушки, которую я уложил спать всего несколько часов назад, не осталось и следа. Она была одета в практичную походную одежду: темные, прочные штаны, высокие сапоги и куртку из плотной кожи. Ее волосы были туго заплетены в косу, лицо сияло свежестью, а в глазах горела решимость, смешанная со спокойной силой.

— Прости, что задержалась. — произнесла она, и в ее голосе не осталось и тени прежней хрипоты. — Нужно было кое-что подготовить.

Я лишь кивнул. Мы молча вышли в коридор и быстрым шагом направились к залу для приемов.

Кая мы застали в центре огромного, пустого зала. Он стоял, скрестив руки на груди, и задумчиво разглядывал высокий сводчатый потолок. Рядом с ним, вытянувшись в струнку, застыл Проводник в серой одежде — мужчина с неприметным лицом. Мэри, Таль, Рен, Гаррет и Бранка держались чуть поодаль.

Услышав наши шаги, Кай повернул голову. Его взгляд задержался на мне, и в глубине глаз вспыхнула искра недовольства.

— Прошло полчаса. — произнес он сухо. — Мы могли бы уже быть на месте.

Я лишь пожал плечами.

— От меня мало что зависело. К тому же, — я кивнул в сторону Лины, — результат того стоил.

Кай фыркнул, но спорить не стал.

— Время настало. Всем взяться за руки.

Мы послушно сомкнулись в круг. Я взял Лину за руку — ее ладонь была теплой и уверенной — и протянул другую Каю. Тот крепко сжал мои пальцы, а свободной рукой коснулся запястья Проводника. Мужчина, казавшийся частью интерьера, встретил взгляд Кая и едва заметно кивнул.

Его взгляд случайно упал на Лину, и случилось невероятное: бесстрастное лицо дрогнуло. Глаза расширились, в них промелькнуло недоумение, сменившееся озарением — стремительным, как удар молнии. Он понял: причина его единственного, точечного перемещения крылась в ней.

У нас был свой Проводник, и возвращение обратно не представляло для нас проблем. Но чтобы перенести всех в необходимую точку, Проводнику нужно было побывать там лично. Императорский Проводник, конечно, имел в своем арсенале бесчисленные «закладки» по всей империи — куда больше, чем девушка, всю жизнь просидевшая в глухом приграничном городке.

Затем остальные замкнули круг. Проводник отвел взгляд, его лицо вновь стало непроницаемой маской.

— Конечная точка. — тихо, но отчетливо произнес Кай. — «Белый Шпиль».

Проводник закрыл глаза. И мир исчез.

Ни толчка, ни головокружения, ни внезапной потери чувств. Секунду назад я стоял в роскошном зале императорского дворца, вдыхая аромат воска и старины. В следующее мгновение мои сапоги уперлись в шершавую каменную плиту, покрытую тонким слоем пыли. Холодный, резкий воздух ударил в лицо, принеся с собой терпкий запах степной полыни, камня и далекого дыма.

Я ахнул, инстинктивно сжав рукоять топора, и огляделся вокруг.

Мы оказались на центральной площади города. Вокруг высились крепкие, двух- или трехэтажные каменные дома, от площади лучами расходились узкие улочки. Высокие стены с массивными башнями опоясывали поселение, но нигде не было видно ни души: ни стражников на стенах, ни торговцев у запертых лавок, ни детей, резвящихся на мостовой. Окна домов зияли пустотой, двери были наглухо закрыты, многие — заколочены досками. Гробовая тишина нарушалась лишь завыванием ветра в узких проходах между домами. Даже птиц не было видно под низким, серым небом.

Город был мертв. Или, точнее, эвакуирован до последнего жителя.

Я перевел вопросительный взгляд с безлюдных улиц на Кая. Он уже отпустил руку Проводника и медленно осматривался, изучая окружающий пейзаж своими ледяными, всевидящими глазами.

— Твоя работа исполнена. — произнес он, обращаясь к мужчине. Голос прозвучал неестественно громко в давящей тишине. — Я тебя больше не держу.

Проводник молча склонил голову. Его взгляд на мгновение встретился с моим, и я увидел в нем крупицу понимания, смешанную с профессиональной оценкой ситуации.

— Удачи. — тихо сказал он и исчез.

Кай обернулся к нашей маленькой группе. Его лицо было серьезным, сосредоточенным.

— Добро пожаловать в «Белый Шпиль». — сказал он, его голос эхом прокатился по пустому пространству. — Один из восточных укрепленных пунктов Санкталии'.

Он перевел на меня взгляд.

— «Пока мы летели к столице, я отслеживал вектор движения фронта Леса. Он смещался на северо-восток, прямо на 'Белый Шпиль». Как видишь, — Кай обвел рукой пустую площадь, — город полностью эвакуирован. Идеальный полигон для наших целей.

В разговор осторожно вмешалась Мэри. Она шагнула вперед, ее интеллигентное лицо выражало смесь любопытства и тревоги.

— Простите, господин Кай… но в чем именно будет заключаться наша задача? Я не совсем понимаю…

Кай усмехнулся. Улыбка не предвещала ничего хорошего.

— Вы, — он обвел взглядом всех Творцов, — станете живыми батареями. Артефакт контроля, который нам нужно активировать, не просто безделушка. Для его запуска требуется чудовищный, концентрированный выброс Живой Энергии.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании.

— Моих собственных запасов, даже усиленных мощью Макса, не хватит. Нам нужен общий, синхронизированный резервуар. Вы и будете этим резервуаром. Ваша задача — по моему сигналу открыть свои энергетические каналы, позволить мне взять под контроль ваш поток и направить его в артефакт. Это будет… непросто. Возможно, даже болезненно. Но абсолютно необходимо.

Бранка решительно кивнула. Гаррет лишь грустным взглядом посмотрел на Кая. Таль, коренастый мастер силовых конструкций, недовольно хмыкнул, но промолчал. Рен побледнел еще сильнее. Мэри же вздохнула, но в ее глазах загорелся огонек ученого, столкнувшегося с уникальным экспериментом.

— Понятно. — произнесла она. — Рискованно, но логично. Мы готовы.

— Отлично. — Кай повернулся и указал пальцем на одну из башен, которая была выше и массивнее остальных. — Тогда следуйте за мной.

Мы двинулись сквозь опустевший город. Наши шаги гулко отдавались от мостовой, подчеркивая мертвенную тишину вокруг. Я шел рядом с Линой, осматриваясь. Признаки спешного бегства были повсюду: опрокинутая телега с разбросанными тюками, разбитый у колодца кувшин, детская деревянная лошадка, валяющаяся в пыли.

Тяжелая железная дверь, ведущая в башню, оказалась распахнута настежь. Мы вошли внутрь, поднялись по узкой винтовой лестнице и через несколько минут оказались на вершине — на открытой площадке, окруженной зубчатым парапетом.

Оттуда открылся устрашающий вид.

На востоке, где простиралась бескрайняя холмистая степь, небо приобрело зловещий оттенок. Оно было зеленовато-бурым, мутным, словно окутанным дымом от неистового пожара. И этот ядовитый туман медленно, неотвратимо полз в нашу сторону. Великий Лес. Даже с такого расстояния я ощущал его гнетущее давление — не физическое, а ментальное, тяжелое, дурманящее. Это было море голода, растущее и движущееся по воле, которую мы намеревались покорить.

Кай не стал медлить. Он подошел к самому краю площадки, туда, где каменные зубцы смотрели на восток, и извлек браслет из своего инвентаря. В холодном свете дня он выглядел обманчиво простым, но от него исходила вибрация — тонкая, едва уловимая дрожь.

— Встаньте позади меня. — приказал Кай, не оборачиваясь.

Мы послушно заняли позиции. Кай закрыл глаза. Браслет в его руке вспыхнул тусклым, медным светом, пульсируя в такт его глубокому и размеренному дыханию. Лицо его застыло в абсолютном спокойствии, почти отрешенности. Он погружался в медитацию, в контакт с артефактом.

Тянулись медленные и напряженные минуты. Ветер свистел в зубцах парапета, а далекая зеленая дымка на горизонте, казалось, чуть приблизилась. Я неотрывно следил за Каем, пытаясь уловить малейшие изменения. Сначала ничего не происходило. Затем я заметил, как на его висках проступили капли пота. Медные вспышки браслета стали ярче, ритм участился.

Прошло десять минут, и выражение лица Кая изменилось. Мгновенная, едва уловимая тень промелькнула между его бровями. Сосредоточенность сменилась легким напряжением. Что-то было не так.

Прошло еще пятнадцать минут. Свет браслета уже не пульсировал, а дрожал, стал неровным, рваным. Кай нахмурился еще сильнее и плотно сжал губы. Мышцы на шее и предплечьях вздулись, будто он удерживал невидимую тяжесть.

И тогда он открыл глаза.

В них не было ни тени спокойствия, ни уверенности. Лишь ледяная, трезвая тревога и горькое разочарование.

— Ситуация куда хуже, чем я предполагал. — прохрипел он, голос звучал устало, будто после изнурительного марафона. Кай опустил руку с браслетом, и его свет мгновенно погас. — Гораздо хуже.

— Что произошло? — спросил я, делая шаг к нему.

— Энергия… — отрезал Кай. Он смотрел на браслет так, будто увидел его впервые. — Раньше для активации и установления контроля требовался мощный, но… поддающийся управлению выброс. Достаточный, чтобы несколько сильных Творцов обеспечили его с избытком. Но сейчас… — он резко поднял голову, устремив взгляд в зеленую дымку на горизонте. — За века моего отсутствия Лес не просто вырос — он мутировал. Набрал массу, плотность, силу. Стал на порядок сложнее, «тяжелее» для системы. Артефакт это чувствует и требует соответствующего уровня энергии для установления связи. Того количества, что мы можем ему дать сейчас… — Кай горько усмехнулся. — Даже близко не хватит. Это всё равно что пытаться разжечь костер в бурю одной спичкой.

Тишина, повисшая после его слов, была страшнее той, что царила в пустом городе. Мэри ахнула, прикрыв рот рукой. Таль выругался сквозь зубы. Рен побледнел до прозрачности. Бранка отвернулась к парапету, но я увидел, как напряглись её кулаки. Гаррет покачал головой.

— Значит… все напрасно? — тихо спросила Мэра. — Мы не можем его остановить?

— Не этой ценой. — мрачно подтвердил Кай. Он снова взглянул на браслет, словно пытаясь найти в нем скрытый ресурс. — Нам нужно больше источников. Намного больше.

Тяжелое, бесплодное молчание повисло над площадкой, нарушаемое лишь воем ветра. Мы стояли, уставившись в пустоту или в зеленеющий горизонт, каждый переваривал горечь провала. Мысль о том, что мы были так близки к цели, а все рухнуло из-за банальной нехватки «топлива», была невыносимо унизительной.

— Значит, нужно найти больше Творцов. — наконец сказал я, ломая тишину. Голос мой прозвучал хрипло. — Собрать всех, кого сможем.

Кай повернул ко мне усталое лицо.

— Это очевидно, мальчик. Вопрос — где и как? У нас нет времени на поиски по всему континенту. Лес движется. Иномирцы не дремлют. Да и много ли Системных Творцов ты знаешь?

Я задумался, в голове пронеслись лица.

— Лериана. — сказал я. — И Элронда.

— Двоих. — холодно констатировал Кай. — Но этого мало… Нам нужно даже не двадцать, а в три, в пять раз больше. Знаешь еще кого-нибудь?

Я молча покачал головой.

— Я… мы не знаем. — тихо сказала Мэри, обменявшись взглядами с Талем и Реном. — Все мои знакомые уже здесь… Или остались в темнице императора.

Бранка с Гарретом переглянулись, но лишь отрицательно кивнули головой. Абсолютный и беспросветный тупик.

И тогда в моей голове, словно вспышка, родилась идея. Дикая, рискованная, на грани безумия. Но другого выхода не было.

— Есть один способ. — сказал я, и все взгляды устремились на меня. — Быстрый, прямой. Но он… раскроет наше местоположение.

Кай прищурился.

— Раскроет? Перед кем?

— Перед всем миром. — выдохнул я. — Перед каждым, у кого есть Система и кто способен услышать. Я могу использовать «Глас Первого Игрока».

На площадке вновь воцарилась тишина, но теперь она была иной — напряженной, пропитанной осознанием нависшей угрозы.

— Иномирцы. — произнес Кай, но в его голосе уже не было прежнего сомнения, лишь холодный, расчетливый анализ. — У них нет классов, способных на быстрое перемещение на большие расстояния без предварительной подготовки точек. Даже если они услышат и поймут, где мы, им потребуется время, чтобы добраться сюда. Время, которого у них, возможно, не будет, если мы успеем. Риск есть, но он… управляемый. — он медленно кивнул. — Действуй, Макс. Зови.

Я глубоко вдохнул, почувствовав, как сердце бешено заколотилось. Отошел на несколько шагов к краю площадки, чтобы ничто не мешало, закрыл глаза и активировал «Глас Первого Игрока». Умение, которое открылось мне с обретением Пути Защитника Мира.

Мой усиленный, очищенный голос наполнился такой силой убеждения и безжалостной правдой, что, казалось, мог сотрясти камни. Он разнесся по всему миру.

— Народы Эйвеля!

Слова вибрировали в воздухе, расходясь незримыми кругами, проникая сквозь барьеры, стены, расстояния. Я чувствовал, как они улетали, как находили уши и души.

— К вам вновь обращается Первый Игрок

Я делал паузы, вкладывая в каждую фразу всю свою боль и надежду.

— Прямо сейчас я нахожусь в городе «Белый Шпиль», на восточной границе Санкталии. Передо мной — Великий Лес. Океан смерти, который веками пожирал наши земли, наши дома, наших близких. И я держу в руках ключ, способный навсегда остановить его.

Мои слова, словно семена, находили почву в душах самых разных людей: испуганных крестьян в глухих деревнях, отважных солдат на крепостных стенах, горделивых аристократов в их пышных дворцах, отверженных изгоев, скрывающихся во тьме. Но среди них были и те, чьи души откликались на мой зов особым светом. Те, в ком горел тот же неугасимый огонь, что и во мне. Творцы.

— Но мне нужна помощь. Мне нужна ваша сила. Сила Системы, которая живет в вас. Мне нужны все Системные Творцы Эйвеля!

Я почти кричал, вкладывая в зов всю свою веру, всю отчаянную потребность.

— Я знаю, вас преследовали. Изгоняли. Боялись. Я знаю, вам есть за что ненавидеть этот мир. Но этот мир — наш общий дом. И если он падет под натиском Леса или будет разорван иномирцами, не останется никого — ни гонителей, ни изгнанников. Останется лишь прах.

Я сделал глубокий вдох, собравшись с силами для последнего, самого важного.

— Я умоляю вас: отбросьте старые обиды, страх и недоверие. Придите в «Белый Шпиль». Придите сейчас. Несите свою силу, свой гнев, свою надежду. Вместе мы сможем усыпить Великий Лес и вернуть нашему миру шанс! Я жду вас. Мы ждем вас. Приходите.

И я отпустил умение.

Сила отхлынула, оставив после себя лишь легкую, приятную усталость в основе сознания. Я открыл глаза. Мир вокруг не изменился: ветер все так же выл, зеленый горизонт неумолимо полз на нас. Но в воздухе, казалось, дрожало эхо моего зова.

Я обернулся к группе.

Все взгляды были устремлены на меня. Мэри смотрела с благоговейным ужасом и восхищением. Таль и Рен — как на призрака. Бранка — оценивающе, но в глубине ее глаз горел странный огонь. Гаррет едва заметно подмигнул. Лина улыбнулась мне с явной гордостью.

Кай медленно кивнул. Одобрительно, профессионально.

— Хороший зов, — просто сказал он. — Эмоционально, убедительно, без лишнего пафоса. Теперь… ждем.

Мы ждали, затаив дыхание. Минута. Две. Пять. Ничего. Только ветер да далекое, зловещее зеленое марево.

«Они не придут. — зашептала червоточина сомнения. — Испугаются. Не поверят. Решат, что это ловушка».

Я сжал кулаки, вглядываясь в пустую площадь внизу. Город-призрак так и оставался безлюдным.

И тогда, ровно на седьмой минуте, воздух на площади дрогнул.

В центре, у колодца, исказилось пространство, как раскаленный асфальт. Из земли шагнула женщина в потертой, но чистой робе. Ее лицо было острым и умным, седые волосы коротко подстриженные. В руках она держала посох из темного дерева с кристаллом на вершине. Она огляделась, ее взгляд скользнул по стенам, башням и наконец остановился на нас, стоящих наверху.

Первый.

Чуть левее пространство вновь исказилось. Из него вышел мужчина — коренастый, с лицом закаленного кузнеца, облаченный в кожаный фартук, испещренный сажей и загадочными, светящимися подтеками. На плече он нес внушительный, явно не походный молот.

Второй.

Затем еще. И еще. Словно невидимый портал распахнулся. Люди появлялись повсюду: на площади, в переулках, во дворах. Мужчины и женщины, старики и юнцы. Их одеяния пестрели разнообразием: от грубых роб и блестящих доспехов до походных плащей, крестьянских рубах и городской одежды. Но всех их выдавало одно — особая стать, сосредоточенный, пронзительный взгляд и едва уловимая, но ощутимая кожей вибрация силы Творца.

Их было несметное множество. Они прибывали небольшими группами и поодиночке, молча, без единого слова, лишь обмениваясь быстрыми, понимающими взглядами.

Сердце учащенно забилось, но не от страха, а от чего-то большего — от осознания того, что они услышали и пришли.

Среди прибывающих я увидел знакомое лицо.

Из искажения у подножия нашей башни вышел старик. Невысокий, сгорбленный, но с прямой, как древко знамени, спиной. Его лицо было картой прожитых лет, испещренной морщинами, но глаза… горели молодым, неукротимым огнем мудрости и власти. Элронд.

Он выглядел изможденным, но в нем чувствовалась стальная собранность. Его взгляд скользил по площади, останавливаясь на других Творцах, и в его глазах отражалось то же изумление, что и в моих. Он не ожидал увидеть, что нас так много.

Затем Элронд поднял голову и увидел меня. На его лице расцвела искренняя улыбка облегчения и радости. Он направился к входу в башню, обходя молчаливые группы новоприбывших.

Через несколько минут, запыхавшись от подъема, Элронд оказался на площадке.

— Макс! — он подошел ко мне, положил сухие, теплые ладони на плечи и впился в мое лицо внимательным, долгим взглядом, словно проверяя, цел ли я. — Боги, мальчик, я думал…

— Я жив. — ответил я, улыбаясь. — Чуть не погиб, но… выжил. И нашел кое-кого.

Я отступил, позволив ему увидеть того, кто стоял за моей спиной.

Кай не шевелился. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на прибывшего. Элронд отвел взгляд от меня и перевел его на Кая. И замер.

Обычно мудрое и спокойное лицо старика преобразилось. Морщины углубились, глаза расширились, в них плескалась буря чувств: неверие, шок, а затем — медленное, мучительное узнавание. Он смотрел на лицо Кая, на его доспехи, на его позу. Его губы беззвучно зашевелились.

Под пристальным взглядом Элронда Кай медленно опустил скрещенные руки. Его маска непроницаемости треснула, уступив место недоумению, смешанному с пробуждающейся памятью.

Элронд приблизился, остановившись в сантиметре от лица Кая. Его рука замерла в воздухе, будто собираясь коснуться его лица.

Площадка погрузилась в абсолютную тишину. Даже ветер, словно затих, наблюдая за этой немой сценой.

И тогда Элронд заговорил. Его тихий и хриплый голос прозвучал с отчетливостью колокольного звона в этой давящей тишине.

— Дядя Кай? — прошептал он.