Системный Творец VI

Глава 14

Кабинет императора окутала густая тишина. Аврелиан смотрел в никуда, его взгляд тонул во внутреннем хаосе. Тени под глазами казались глубже, чем после любого сражения.

Кай стоял напротив, опершись ладонями о край стола. Его поза не выражала агрессию, но излучала стальную уверенность.

— Довольно. — произнес Кай, и его голос, ровный и лишенный сострадания, разрезал тишину как лезвие. — Соберись.

Аврелиан медленно перевел взгляд. В его глазах плескалась смесь ярости, стыда и усталости.

— Собраться? — хрипло переспросил он. — Карнхейм предал. Тиарнвал пал. Союз трех империй рассыпался, даже не начавшись. А я…

Он говорил тихо, но каждое слово было пропитано самоедством.

Кай не двигался.

— Ты император Санкталии. — сказал он ровно без укора, но и без поддержки. — Стержень, на котором держится империя. Не просто опора в спокойные времена, а фундамент, который должен крепко стоять на ногах, когда всё вокруг рушится. Твоя обязанность — не погружаться в рефлексию, а действовать. Каждый вздох, потраченный на самоистязание, — время, украденное у тебя и у империи. Минута, за которую враг делает шаг вперёд. Сейчас не время каяться, а время думать. Планировать. Командовать.

Он сделал паузу, позволив словам проникнуть сквозь броню отчаяния.

— Вспомни, кем ты являешься. И веди себя соответственно.

Аврелиан замер, медленно выпрямился. Усталость не исчезла, тени не покинули его лицо, но взгляд стал острее и собраннее. Он провел ладонью по лицу, словно стирая маску отчаяния.

— Ты прав. — произнес он тихо, но уже тверже. — Самоедство — роскошь, которую я не могу себе позволить. — он перевел взгляд на Кая. — Что делать дальше? С чего начать, когда все горит?

Кай отодвинулся от стола.

— С самого большого и очевидного пожара. — ответил он. — С Великого Леса. Пока он бушует на границах, мы не можем освободить силы для войны с иномирцами. А они ждать не станут. Лес — это пробка, затыкающая половину военной мощи империи, и ее нужно убрать.

Кай поднял руку, и на его запястье материализовался браслет, который он забрал у Кселы.

— Ключ Контроля возвращен. С ним остановить Лес — лишь вопрос техники и силы. Непростой, но решаемый.

Император пристально посмотрел на браслет, затем на Кая.

— А что с самой Кселой? — спросил он с холодной заинтересованностью. — Где она? В Нижнем Кольце?

Кай опустил руку, браслет растворился в его инвентаре.

— Она больше не доставит проблем ни тебе, ни империи. — ответил Кай уклончиво, но его тон не оставил сомнений. — И никому больше. Считай этот вопрос закрытым.

Аврелиан задержал взгляд на лице Кая на мгновение, затем кивнул. Детали его не интересовали, только результат.

— Хорошо. — произнес император. — А ее сообщники? Гаррет, Бранка, остальные Творцы?

— Я взял под свой контроль тех, в ком не увидел гнилой, беспринципной натуры. — пояснил Кай. — Тех, кто действовал из страха, глупости или слепой преданности, а не из желания сжечь мир. Теперь я лично отвечаю за них. Остальные остались в Нижнем Кольце. Можешь делать с ними все, что пожелаешь, они мне не нужны.

Аврелиан кивнул, его мысли уже переключились на новую задачу.

— Чем я могу помочь тебе с Лесом? — спросил он.

Кай на мгновение задумался, его взгляд скользнул по кабинету, будто взвешивая варианты.

— Проводник. — наконец произнес он. — Мне нужно, чтобы он один раз переместил мою группу в определенное место. После этого он может сразу же вернуться к тебе во дворец.

Аврелиан внимательно посмотрел на Кая, затем перевел взгляд на мужчину, который все это время неподвижно и безмолвно стоял у стены, словно часть интерьера. Его лицо напоминало маску абсолютного безразличия.

— Проводник… — медленно протянул император. — Он бесценен. Таких, как он, в империи — единицы. Потерять его… было бы непоправимым ущербом.

— Я понимаю. — отозвался Кай. — Ему не придется никуда идти или сражаться. Риск минимален.

Аврелиан сомкнул губы. Его пальцы отстукивали ритм по подлокотнику кресла. Наконец, он вздохнул и кивнул.

— Хорошо. Проводник будет в твоем распоряжении. — он повернулся к мужчине. — До момента возвращения во дворец ты подчиняешься Каю. Задачу слышал. Все понятно?

Проводник, не дрогнув ни единым мускулом, склонил голову в едва уловимом поклоне. Его губы шевельнулись, издав тихий, лишенный эмоций звук согласия.

— Отлично, — сказал Кай. — Мы отправимся, как только я закончу дела во дворце.

Император махнул рукой, словно давая отмашку.

— Действуй. Держи меня в курсе.

Кай коротко кивнул и, развернувшись, направился к выходу. Я, до этого молча наблюдавший за их беседой со стороны, последовал за ним. Мы покинули кабинет, оставив Аврелиана наедине с его размышлениями.

Кай шел быстро и бесшумно. Я едва поспевал за ним, рассматривая незнакомые коридоры. Казалось, Кай знал планировку дворца наизусть. Вместо того чтобы свернуть в сторону зала, мы углубились в узкий, тускло освещенный проход.

Мы пробирались сквозь лабиринт служебных коридоров, минуя посты Молчаливой Стражи. Стражники, узнавая Кая, лишь отступали, уступая дорогу. Наконец мы выбрались из тесных проходов в просторный коридор, освещенный холодным светом магических светильников. Кай прошел еще немного и остановился перед неприметной дверью из темного дерева, ничем не выделяющейся среди десятка подобных.

Он толкнул ее, и мы вошли.

Комната оказалась просторной, но далекой от роскоши гостевых покоев. Это были скорее казарменные апартаменты: несколько кроватей, стол, стулья, сундуки для вещей. И именно здесь находились те, кого Кай вывел из тюрьмы.

Трое Творцов в серых, помятых робах вполголоса переговаривались за столом. Их лица были бледными, глаза — уставшими, но животный страх из камеры исчез. Гаррет стоял у узкого окна, вглядываясь в предрассветное небо, его спина была напряжена, а плечи сгорблены под невидимым грузом. Бранка сидела на краю кровати, скрестив руки на груди. Ее растрепанные каштановые волосы и привычная маска отстраненности не могли скрыть глубокую усталость в глазах.

Когда дверь открылась, все, кроме Бранки, вздрогнули и обернулись. Увидев Кая, они замерли. Затем, словно по команде, трое Творцов поднялись со своих мест. Их настороженные взгляды метались между Каем и мной.

Первой заговорила женщина во главе стола. Она была старше своих товарищей, лет пятидесяти, с седыми, аккуратно убранными в строгий узел волосами и тонким, интеллигентным лицом, на котором читались следы былой красоты и годы напряженной умственной работы.

— Мы… ждали вас. — сказала она. Низкий, чуть хрипловатый голос выдавал ее внутреннее напряжение. — Что будет дальше?

Кай замер посреди комнаты, его взгляд медленно скользнул по собравшимся.

— Для начала — представься. — обратился он к женщине.

Она выпрямилась, сцепив пальцы перед собой.

— Мэри. Системный Творец, специализация — долгосрочные барьеры. — она кивнула на двух мужчин позади. — Это Таль и Рен. Таль — мастер силовых конструкций. Рен — специалист по псионической защите.

Кай выслушал ее с бесстрастным лицом.

— Хорошо. — кивнул он. — С этого момента вы служите мне. Не империи, не своим старым идеалам, не мечте о свободе. Только мне.

Он достал из инвентаря пять браслетов: простые, тонкие полоски тусклого серого металла, без украшений или рун. Кай протянул их Мэри.

Привычка взяла верх. Мой взгляд автоматически зацепился за один из браслетов, и перед глазами всплыло системное описание. Прочитанное заставило меня замереть.

«Наруч Верности (внеклассовый, неснимаемый артефакт слежения/подавления)»

Свойства:

1. Абсолютное Сращивание: После надевания артефакт неразрывно связывается с биополем и системным ядром носителя. Любая попытка снятия запускает протокол подавления.

2. Мониторинг Намерений: Постоянно анализирует ментальный фон, эмоциональные всплески и системную активность носителя на предмет признаков измены, лжи или враждебных намерений по отношению к Владельцу (Кай).

3. Протокол «Безмолвие Воли» (Активация при нарушении): При обнаружении угрозы или попытке несанкционированного снятия мгновенно блокирует доступ носителя к Системе, парализует двигательные функции и погружает в полное сенсорное отключение на срок до 72 часов. Возможна дистанционная активация по воле Владельца.

4. Геолокация: Позволяет Владельцу в любой момент определить точное местоположение носителя.

«Доверие — награда, а не аванс. Заработай его».

Это был даже не ошейник, а инструмент тотального контроля, не оставляющий места даже для мысли о предательстве. Холодный, безжалостный, но… возможно, необходимый в ситуации с теми, кто ещё вчера служил Кселе.

Мэри, получив браслеты, не поспешила надеть один из них, а повертела его в пальцах с явным сомнением на лице.

— Это… действительно необходимо? — недоуменно спросила она — Мы не собираемся предавать Первого Игрока. Вы… для нас не просто новый хозяин, вы — легенда. Мы служили Кселе по разным причинам, но вам… — она запнулась, подбирая слова. — Предать вас — все равно что плюнуть в источник, из которого пьешь.

Кай усмехнулся. Звук был коротким, сухим и лишенным всякой теплоты.

— Ещё вчера вы с тем же пылом служили Кселе. Сегодня же готовы присягнуть новому хозяину. — его холодные глаза скользнули по их лицам. — Нет, Мэри. Предавший однажды предаст снова. Особенно когда жизнь висит на волоске, а принципы — лишь глина. Мое доверие — не дешевый товар. Его нужно заслужить, и это будет очень непросто.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Поэтому у вас два варианта. Первый: вы соблюдаете договоренности, надеваете браслеты и служите мне, забывая о прошлом. Ваши жизни, навыки, воля — отныне принадлежат общей цели. Второй… — Кай не закончил, лишь медленно оглядел комнату. Его тяжелый взгляд сам по себе был завершением фразы. — … вы никогда больше не выйдете из этой комнаты.

Воздух в помещении сгустился. Таль, коренастый мужчина с руками кузнеца, невольно сжал кулаки. Рен, худой и бледный, будто отшатнулся. Мэри прикусила нижнюю губу, тонкая капля пота проступила на лбу. Несколько секунд она молчала, ее взгляд метался между товарищами, прежде чем остановиться на серых браслетах в руке. В ее глазах бушевала буря: гордость, страх и холодный расчет боролись за господство. Наконец она коротко, резко кивнула.

— Хорошо. — выдохнула она. — Мы понимаем.

Не глядя ни на кого, она надела один из браслетов на запястье. Металл на мгновение прилип к коже, затем мягко обхватил ее, и по его поверхности пробежала быстрая, едва заметная голубая вспышка — знак активации и сращивания. Мэри вздрогнула, но ни единой эмоции не отразилось на ее лице.

Таль и Рен, обменявшись тяжелым взглядом, молча последовали ее примеру. Две тихие вспышки, и браслеты стали частью их тел.

Кай перевел взгляд на Гаррета, который все еще стоял у окна, будто не замечая происходящего в комнате.

— Гаррет. — позвал Кай.

Творец медленно обернулся. Его глаза, полные скрытой иронии казались пустыми, потухшими. Он смотрел на Кая, но словно видел сквозь него.

— Где она? — голос Гаррета был тихим, хриплым, будто он долго молчал. — Что ты сделал с Кселой?

— Ее больше не заботят мирские дела. — ответил Кай. В его тоне, впервые за этот разговор, промелькнуло что-то, отдаленно напоминающее сожаление. — Она отправилась в лучший мир.

Глаза Гаррета внезапно вспыхнули. Не яростью, но чем-то куда более глубоким, пронзительным. Словно прорвав плотину, из них хлынули слезы.

— Лучший мир… — прошептал он, и его голос сорвался.

И тогда он без рыка и крика бросился на Кая. Не активировал артефакты, не пытался использовать умения, а просто подбежал вплотную к Первому Игроку и начал колотить его доспех кулаками. Слабые, беспомощные удары даже не оставляли вмятины на броне. Он бил, выкрикивая что-то бессвязное, сдавленное рыданиями, выплескивая наружу всю накопившуюся боль, чувство вины, отчаяние и слепую, безумную любовь, которая привела его к предательству.

Кай не отшатнулся, не поднял руку, чтобы остановить его. Он просто неподвижно стоял, принимая эти удары. На его лице не было ни гнева, ни презрения, лишь глубокая, усталая грусть и понимание. Он словно видел не предателя, а сломленного человека, раздавленного тяжестью своего выбора и потерей всего, ради чего жил.

Несколько минут Гаррет бился в отчаянии. Удары слабели, пока он окончательно не выдохся. Руки безвольно опустились, плечи ссутулились. Он медленно сполз на пол, уткнувшись лбом в холодный камень у ног Кая. Его тело сотрясалось от беззвучных рыданий.

Кай, наконец, пошевелился. Он не стал поднимать Гаррета, а присел рядом с ним на корточки.

— Я использовал на ней артефакт. — тихо произнес Кай. Его голос в тишине комнаты прозвучал почти нежно. — «Вечный Сад». Он зациклил ее разум в самых светлых, чистых воспоминаниях: там, где она была ребенком, где ее любили родители, где не было страха, предательства и боли. Где она была счастлива.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Она проведет там… невообразимо много времени. Может, вечность. Счастливая, любимая, свободная.

Гаррет медленно поднял голову. Слезы текли по его лицу, глаза горели краснотой, но сквозь боль в их глубине проглядывало что-то еще. Не надежда — ее быть не могло. А… благодарность? Он был Творцом и понимал, что за содеянное Кселе была уготована лишь одна участь — мучительная смерть или вечное заточение в Нижнем Кольце, что, возможно, было еще страшнее. Кай не убил ее. Он позволил ей уйти из этого мира самым мягким, самым… милосердным из возможных способов. Для Гаррета, любившего ее вопреки всему, это было больше, чем он мог просить.

Он посмотрел на Кая с дрожащими губами и, наконец, едва заметно кивнул. Слова благодарности застряли в горле, но в этом кивке было все.

Затем Гаррет, не глядя, протянул руку. Мэри молча положила браслет ему в ладонь. Мужчина взглянул на полоску металла, сжал ее на мгновение и надел.

Кай поднялся и перевел взгляд на последнего человека в комнате. Бранка сидела неподвижно, наблюдая за драмой. Ее лицо оставалось каменным, но в глазах, цвета темного меда, бушевала невидимая буря. Когда их взгляды встретились, она не отвела глаза.

— Моя ситуация иная. — произнесла она твердо, низким, хрипловатым голосом. — Я дала клятву и, если нарушу ее… умру.

Кай не ответил сразу. Он подошел вплотную, остановился так, что ему пришлось смотреть на нее чуть свысока. Бранка не отступила, лишь чуть приподняла подбородок.

— Слушай внимательно. — прозвучал его властный и пронзительный голос. — Каждый Системщик в этом мире по определению обязан служить Первому Игроку. Это не право, не выбор. Это закон реальности, на котором построена ваша сила. Тебе выпала не просто удача, а великая честь — стать частью моего ближнего круга, инструментом в руках того, кто писал правила, по которым ты живешь.

Он наклонился ближе, и его слова прозвучали как приговор.

— Отныне, по праву Первого Игрока, все твои клятвы аннулированы. Ты свободна от их оков.

Последние слова он произнес не просто как фразу, а как декларацию, наполненную системной силой. Воздух в комнате дрогнул, по моей коже пробежала легкая вибрация.

Бранка застыла. Ее глаза расширились, каменная маска на лице треснула, губы приоткрылись. Она сидела неподвижно, уставившись в пустоту, словно видела нечто недоступное остальным.

Затем, из уголка правого глаза, медленно, преодолевая сопротивление, потекла одна-единственная чистая слеза, которая оставила на ее щеке тонкий влажный след.

— Это… правда. — прошептала Бранка, голос дрожал от неверия. — Передо мной… системное уведомление. Оно говорит… что клятва… снята.

Она медленно подняла руку, кончиками пальцев коснулась влажного следа на щеке, словно проверяя его реальность. И тогда, впервые за все время нашего знакомства, ее лицо расцвело. Это была не привычная, жесткая усмешка воина, а чистая, светлая, почти детская улыбка облегчения. Улыбка человека, с которого наконец-то сняли невидимые, но такие тяжелые цепи, которые он носил так долго, что забыл, каково это — дышать полной грудью.

Поднявшись, она ощутила легкую неуверенность, словно тело стало ей незнакомым. Не отрывая благодарного взгляда от Кая, Бранка молча взяла последний браслет из рук Мэри и надела его.

— Я буду служить тебе. — произнесла она, и в ее голосе не осталось и следа прежней отстраненности. Только твердая, выкованная из стали решимость. — Верой и правдой. До последнего вздоха.

Кай кивнул, приняв ее клятву. Он осмотрел комнату, где пятеро людей теперь были навеки связаны с ним — артефактами и обстоятельствами. На его лице не было ни удовлетворения, ни триумфа. Лишь холодная, деловая сосредоточенность.

— Хорошо. — произнес он. — Ваша первая задача — помочь мне остановить Великий Лес.

В комнате воцарилась гробовая тишина. Все пятеро уставились на Кая с выражением полного, абсолютного непонимания. Даже Бранка потеряла дар речи. Мэри аж приоткрыла рот. Таль хрипло кашлянул. Гаррет, казалось, на миг оторвался от своих мыслей.

Кай произнес эту фразу с такой будничной интонацией, будто речь шла о походе за хлебом или починке забора. Не обращая внимания на их шок, он продолжил:

— Мы отправляемся немедленно.

С этими словами он развернулся и направился к выходу, не дожидаясь ни вопросов, ни подтверждений.

Я, все это время наблюдавший со стороны за трансформацией этой разношерстной группы, встретился с растерянными взглядами Мэри, Таля и Рена. Бранка все еще смотрела на свою руку с браслетом, словно не веря в реальность происходящего. Гаррет снова уставился в пол.

Я лишь коротко улыбнулся и пожал плечами, словно говоря: «Он всегда такой». Затем развернулся и пошел за Каем, который уже скрылся в коридоре.

На мгновение за моей спиной воцарилась тишина, лишь прерываемая тяжелым, прерывистым дыханием Гаррета. Затем послышалось медленное шарканье ног, и через короткий миг все, бросив друг на друга прощальные взгляды, последовали за мной. Их поначалу нерешительные шаги постепенно обрели твердость, наполнив пространство позади меня.

Война за Эйвель набирала обороты. Наш маленький, странный отряд только что сделал первый шаг к самой невозможной из всех поставленных задач: остановить бушующий океан зеленой смерти. Остановить Великий Лес.