Системный Творец VI

Глава 18

Тишина после гибели краба казалась неестественной. Грохот, рев, скрежет камня и треск ломающейся древесины еще отдавались в ушах, но теперь вокруг воцарилась гробовая, звенящая пустота. Ее нарушали лишь тяжелое дыхание моих товарищей и шипение черной жидкости, сочившейся из развороченного черепа чудовища.

Я опустил топор, почувствовав, как вдруг задрожали руки. Не от страха, а от опустошения. Внутри была холодная, бездонная пустота. Я мысленно коснулся резервуара Живой Энергии: жалкое пятнышко, меньше десяти тысяч единиц. Мимио, чей запас в пятьдесят миллионов казался колоссальным океаном, был почти исчерпан. Мой помощник спал глубоким, восстановительным сном в сердцевине топора, и я ощущал его усталость как свою.

Я огляделся. Бранка опиралась на меч. Ее каштановые волосы, слипшиеся от пота, прилипали к бледной коже, измазанной грязью и брызгами черной жижи. Гаррет, сгорбившись, сидел на камне, его пальцы бессмысленно чертили узоры в пыли. Мэри, Таль и Рен, прижавшись друг к другу, стояли втроем. Лишь Элронд, казалось, сохранил остатки сил: старик опирался на посох с прямой спиной, но запавшие глаза и дрожащие морщинистые руки выдавали его усталость.

Мы выложились до последней капли, чтобы укротить Лес и выстоять против его самого свирепого порождения.

А вокруг нас все еще бушевала война.

Я поднял взгляд, и степь предстала передо мной во всей своей кровавой красоте. Десятки схваток бушевали на полянах и холмах, в ложбинах и у подножия скал. Вспышки света, грохот взрывов, рев монстров и четкие команды Творцов сливались в отдаленную, жуткую симфонию последней битвы.

В полукилометре от нас я заметил группу из пяти Творцов, сражавшихся с чудовищем, похожим на гигантского, покрытого шипами слизня. Один из них, мужчина в синем плаще, парил в воздухе, создавая ледяные барьеры, пока двое других методично обрушивали на монстра сфокусированные лучи энергии. Битва шла тяжело: куски плоти отрывались от слизня, но он тут же регенерировал раны, а его щупальца хлестали с пугающей скоростью.

Еще дальше, почти у горизонта, светилось огромное скопление парящих спор. Трое Творцов кружили вокруг него, пытаясь сжать его барьерными полями, но споры неустанно меняли форму, вырывались. Их мерцание рябило в глазах даже на таком расстоянии.

Желание броситься туда, помочь, охватило меня, но тело предательски отказалось слушаться. Ноги были ватными, мышцы горели адским огнем, а в голове звенела звенящая пустота. Я взглянул на товарищей — и увидел в их глазах то же самое отчаяние.

Гаррет, словно прочитав мои мысли, поднял голову. Медленно, с видимым усилием, он покачал ей в знак отрицания.

— Мы ничем не сможем им помочь. — прохрипел он. — Сил нет даже на барьер. Только под ногами будем мешаться.

Бранка кивнула, не отрывая взгляд от далеких сражений. Ее пальцы сжали рукоять меча, но она осталась неподвижна.

— Наблюдаем. — тихо сказал Элронд. — И надеемся.

Так мы и стояли — островок тишины и полного истощения посреди поля, усеянного обломками камней и поверженным телом короля Леса. Смотрели, как другие Творцы сражались за будущее мира, и могли лишь надеяться. Эта беспомощность была невыносимо горькой, но другого выхода не оставалось.

Прошло, наверное, минут двадцать. За это время слизень наконец пал — последний луч энергии пронзил его ядро, и чудовище расползлось в лужу темной слизи. Победившая группа, столь же истощенная, как и мы, тут же опустилась на землю.

А у нас тем временем начало происходить нечто… странное.

К туше краба, все еще дымящейся легким паром, подошли Таль и Рен. Обменявшись взглядами и парой тихих слов, Таль присел возле одной из отломанных клешней. Он положил на нее ладонь, и из его пальцев потянулись тонкие золотистые нити. Они обвились вокруг черной, окаменевшей древесины, а затем — к моему полному изумлению — огромная клешня просто растворилась в воздухе.

— В инвентарь убрал. — прошептал Гаррет, наблюдая за происходящим с профессиональным любопытством. — Умно. Материал-то редчайший.

К ним присоединилась Мэри. Она направилась к зияющей ране на панцире, где когда-то пульсировала плоть, а теперь осталась лишь темная, волокнистая масса, пронизанная изумрудными прожилками. Женщина осторожно провела рукой над ней, и материал, слой за слоем, словно таял, исчезая в ее ладони.

Я не мог больше ждать и медленно подошел к Элронду. Старик склонился над развороченным черепом краба и бережно извлекал осколки пластин и темные, смолоподобные сгустки.

— Что вы делаете? — спросил я, опускаясь рядом на одно колено. Земля подо мной была липкой и теплой.

Элронд повернул ко мне свое морщинистое лицо. В его мудрых глазах мелькнула живая, почти озорная ухмылка.

— Трофеи собираем, мальчик. — проговорил он. Голос его звучал устало, но с оттенком давно забытого азарта. — Не каждый день такой удачный улов попадается. Бери и ты, пока другие не разобрали. — он кивнул в сторону остальных Творцов, которые уже методично, как мясники, орудовали вокруг туши, отправляя в инвентари куски панциря, фрагменты клешней и сгустки внутренней субстанции.

Я смотрел на него, не понимая.

— Трофеи? Но… это же части монстра. Зараженные, опасные…

Элронд фыркнул.

— Опасные? Безусловно. Но и бесценные. — он поднял перед собой осколок черной пластины размером с ладонь. Внутри нее мерцали изумрудные прожилки, как замершие молнии. — Это — Системная материя, эволюционировавшая за столетия. Древесина, пропитанная чистой волей Леса: его голодом, яростью, силой. В руках дилетанта она станет проклятием, но в руках Системного Творца…

Он не закончил, но я понял. Артефакты. Ингредиенты столь могущественного монстра были основой для создания чего-то поистине невероятного.

— За свою долгую жизнь я повидал многое. — продолжал Элронд, аккуратно складывая извлеченные сгустки в небольшую кучку. — Сражался с могучими монстрами, но такое… — он покачал головой, в глазах мелькнул благоговейный ужас. — Этот краб был не просто чудовищем, он был квинтэссенцией Леса, его идеальным хищником. Сила, броня, инстинкты — все доведено до абсолюта. Если бы не Ключ Контроля, оттянувший основную массу Леса… один такой экземпляр мог бы опустошить целую провинцию.

К ним подошла Бранка. Она вытерла лезвие меча о траву и вложила клинок в ножны. Ее лицо было серьезным.

— Он прав. — сказала она усталым хриплым голосом. — Во всем Эйвеле немногие могут сравниться со мной в чистой силе, и сегодня… мне было по-настоящему страшно. Удары краба могли раздавить меня даже сквозь защиту. Я не могла пробить его панцирь. — она посмотрела на тушу краба, и в ее глазах темного меда отразилось холодное, профессиональное уважение. — Если бы ему дали десяток высших монстров в охрану и сотню мелочи в придачу, он мог бы пройти через армию, разрушить город, стать ядром нового наступления Леса, если бы тот не был отозван.

Ее слова обрушились на меня, как ледяной давящий камень. Я был слишком поглощен яростью битвы, холодной логикой тактики и отчаянным стремлением выжить, чтобы осмыслить истинную природу нашего противника. Это был не просто сильный монстр, а воплощение оружия массового уничтожения с примитивным, но цепким разумом. И таких существ были десятки. Каждый — уникальный, смертельно опасный шедевр разрушения.

Гаррет, поднявшись с камня, медленно приблизился к останкам панциря. Его пальцы скользнули по глубокой трещине, оставленной ударами големов.

— Сотни лет эволюции в условиях абсолютной свободы и изобилия энергии. — проговорил он задумчиво. — Лес не просто рос, он экспериментировал, создавая идеальных убийц. Этот краб — специалист по разрушению укреплений и бою с группами. Тот слизень — мастер регенерации и захвата территории. Споры — оружие ментального подавления и заражения. Каждый «король» — это ответ на конкретную задачу. И все вместе… — он оборвал мысль, но смысл его слов был кристально ясен: все вместе они представляли собой непобедимый легион.

Я глубоко вдохнул. Они были правы: невероятное стечение обстоятельств, титанические усилия сотен людей, легенда, вернувшаяся из небытия — все это сложилось в единую картину, которая позволила нам выстоять. Нужно было лишь разделить их, не дать объединиться, и… Без этого мы бы проиграли. Мир бы проиграл.

— Значит, — тихо сказал я, глядя на трофеи, которые собирали товарищи, — эти части… не просто трофеи. Это ключи к пониманию Леса и созданию оружия против него. Или… — я посмотрел на Элронда, — к чему-то еще?

Старик улыбнулся.

— Ко всему, мальчик, чего захочет твоя воля и талант. Но для начала — просто возьми, пока не разобрали. — он толкнул меня в сторону небольшой кучи темных, мерцающих осколков, которые лежали рядом с основанием отрубленной клешни. — Суставной материал. Самый плотный, прочный и… «живой». Думаю, для тебя он будет полезнее всего.

Я не стал спорить. Подошел и осторожно положил ладонь на холодные, шершавые осколки. Они были тяжелыми, как куски железа, но под пальцами ощущалась странная, дремлющая вибрация. Собравшись с мыслями, я вызвал интерфейс инвентаря. Осколки дрогнули, вспыхнули легким сиянием и исчезли. В системном хранилище появилась новая запись: «Фрагменты суставной древесины Короля Леса (Краб) — 12 ед. Качество: Внеклассовое».

Затем я обошел тушу и забрал несколько пластин панциря с замысловатыми узорами прожилок, пару когтей поменьше и, после секундного колебания, сгусток черной, смолистой субстанции, вытекший из развороченного черепа.

«Концентрированная ментальная эссенция Короля Леса (Краб). Качество: Внеклассовое».

Закончив, я отступил. От гигантского краба почти ничего не осталось- лишь грубые, бесформенные обломки и лужица медленно испаряющейся жидкости.

Наконец, мы двинулись к городу. Шли молча, осмысливая пережитое.

По дороге встречались другие группы. Они, как и мы, возвращались в «Белый Шпиль»: бледные, изможденные, но с твердым, решительным блеском в глазах. Многие несли трофеи — части панцирей, щупальца, сгустки энергии. Ликования не было. Это было не ощущение победы, а скорее… выполненного долга. Глубокой, выстраданной необходимости, которая наконец осталась позади.

Распахнутые ворота города встретили нас гулким эхом шагов по пустым улицам. «Белый Шпиль» все так же молчал, но теперь его тишина была не зловещей, а умиротворенной, словно после бури. Мы добрались до площади у подножия центральной башни и, почти без сил, опустились на холодные каменные плиты. Кто-то прислонился к стене, кто-то просто сел на землю, закрыв глаза.

Я замер, вскинув взгляд на площадку башни, где виднелись две фигуры — Кай и Лина. Затем перевел его на Элронда. Старик, опираясь на посох, тоже смотрел наверх.

— Пойдем? — тихо спросил я.

Элронд лишь кивнул.

Мы поднялись по винтовой лестнице и вышли на открытую площадку. Нас встретил холодный утренний ветер и бескрайняя степь.

Кай стоял у самого края, спиной к нам. Лина сидела на выступе и смотрела на восток. Услышав наши шаги, она обернулась. Ее лицо было бледным, глаза — огромными, но паника уступила место глубокой, бездонной усталости и тихому облегчению.

Кай тоже повернулся. Шлем был снят, короткие темные волосы развивал ветер. Его правильное, резкое лицо было спокойным, но в пронзительных глазах читалась такая же усталость, как и у нас. Он молча посмотрел на меня, на Элронда, затем кивнул в сторону степи.

— Вы все большие молодцы. — сказал он. Его голос звучал приглушенно, почти обыденно.

Я подошел к парапету и посмотрел вниз, на площадь, где постепенно собирались другие Творцы. Многие уже вернулись, другие подходили малыми группами. Все были измотаны, но не сломлены.

— Осталось немного. — продолжил Кай, следуя за моим взглядом. — Там, на северо-востоке, еще дерутся три группы, но они берут верх. — он замолчал, дав нам время оценить обстановку.

Я прищурился. Вдалеке, у подножия одинокого холма, еще мелькали вспышки, но их характер изменился. Яростная, хаотичная схватка сменилась методичными, точными ударами, скоординированными атаками. Творцы перехватили инициативу.

— Системные Творцы. — прошептал Элронд. В его голосе смешались гордость и горечь. — Изгои. Те, кого веками преследовали, боялись, уничтожали… Только что в одиночку остановили апокалипсис.

В глазах Кая, обращенных к старику, мелькнуло теплое, почти отеческое чувство.

— Не в одиночку, Элронд. — произнес он, кивнув в мою сторону. — Вместе со всеми, кто сегодня отдал свою силу. Лес побеждается не одним героем, а волей целого народа. Я знал это всегда, просто… мир успел забыть.

Мы стояли молча, провожая взглядом последнюю вспышку на горизонте. Наступила абсолютная тишина, словно даже ветер затаил дыхание, чтобы не нарушить этот момент.

Победа.

Но она не принесла бурной радости. Не было ни криков, ни слез, ни бурных объятий. Лишь тихое, всеобщее опустошение, смешанное с глубочайшим, почти физическим облегчением. Творцы на площади опускались на камни, кто-то ложился, закрывая глаза. Некоторые делились водой из фляг, перевязывали раны, но в воздухе царил лишь всеобъемлющий покой.

Кай подождал, пока последние отряды не вернулись в город, слившись с общей массой. Он внимательно посмотрел вниз, словно сверяясь с невидимой картой в своей голове, и наконец медленно кивнул.

— Все. — произнес он. — Готово.

Он повернулся к нам, и в его позе, в выражении лица появилась деловая, холодная собранность. Наступил момент для следующих шагов.

— Ключ Контроля, — начал он, подняв руку с браслетом. Тот все так же ровно пульсировал, но теперь его свет был не резким, а мягким, умиротворяющим, — выполнил свою главную задачу, но его миссия еще не окончена.

Он сделал паузу.

— Артефакт держит Лес под контролем, но для поддержания этой власти требуется постоянный приток Живой Энергии.

— Значит, он должен быть активен все время? — уточнил я, не сводя глаз с браслета.

— Да. — подтвердил Кай. — Но уровень энергопотребления сейчас в сотни раз ниже. Горстка Творцов, даже один, смогла бы поддерживать его годами. Проблема в другом. — его взгляд омрачился. — Ключ не работает, будучи в инвентаре. Он должен быть частью мира, в физическом контакте. Поэтому я и хранил его в Терминусе, в Хранилище. И именно поэтому… сейчас у нас проблема.

Терминус лежал в руинах. Мертвый, опустошенный город, где даже дух, казалось, выветрился за века забвения.

— Не вижу никаких проблем. — возразил Элронд. — Нам нужно просто восстановить его.

Кай взглянул на него с искрой надежды в глазах.

— Нужно. — согласился он. — Но это не просто город, Элронд. Это крепость, сердце защиты мира. Его стены должны выдерживать любые атаки, а жители — быть вечными стражами. Мы с товарищами строили его десятилетиями, имея ресурсы всей Империи, лучшие умы, огромную силу. А сейчас… — он развел руками.

Но Элронд не дрогнул. Старый Творец выпрямился во весь невысокий рост, и морщинистое лицо озарилось внутренним светом непоколебимой решимости.

— У тебя есть я, Кай. — произнес он, бархатный голос неожиданно обрел стальную силу. — А у меня есть Пристанище, где собрались Творцы со всего Эйвеля. И у нас есть все необходимое, чтобы возродить Терминус. Чтобы вернуться домой.

Его слова звучали с такой страстью, с такой верой, что даже Кай, казалось, на миг отступил под этим напором. Легенда смотрела на старика, которого когда-то знала малышом. В его глазах бушевала буря эмоций: ностальгия, боль, гордость и вновь — надежда.

— Пристанище… — пробормотал Кай. — Да, это хорошо. Но для Терминуса нужны не просто Творцы, Элронд. Нужны Системные Творцы — воины, защитники. Те, кто сможет встать на его стенах и сказать «нет» любой угрозе. Те, чья воля будет такой же несокрушимой, как камни его фундамента.

Я кашлянул, привлекая их внимание. Оба взгляда — ледяной Кая и мудрый Элронда — устремились на меня.

— Внизу, — сказал я, кивнув в сторону площади, — их уже несколько десятков.

Мои простые и весомые слова повисли в воздухе. Кай медленно перевел взгляд на площадь. Творцы, словно пробуждаясь от кошмара, поднимались, тихо переговариваясь. Мужчины и женщины, старые и молодые, в робах и доспехах, с посохами и молотами — их объединяло одно: они прошли через ад и вышли победителями. В их глазах, усталых, но ясных, горел тот самый огонь, о котором говорил Кай. Огонь воли. Огонь тех, кто больше не будет бежать.

Кай глубоко вздохнул.

— Хорошо. — он надел шлем, скрыв лицо. Но его поза, его облик излучали теперь не только силу, но и торжественное принятие. Он снова стал Первым Игроком — не только по титулу, но и по сути, лидером, ведущим свой народ.

Он подошел к краю башни и поднял руку с браслетом. Яркая вспышка света залила площадку теплым сиянием. Внизу все замерли, подняв головы. Сотни глаз устремились на него.

— Творцы Эйвеля! — прогремел голос Кая. Он пронесся над мертвым городом, эхом отражаясь от каменных стен. — Сегодня вы совершили невозможное! Вы не просто выстояли — вы победили! Вы остановили Великий Лес, веками пожиравший наш мир! Вы доказали, что сила Системных Творцов — не проклятие, а дар, который может спасать, а не только разрушать!

Кай выдержал паузу, дав словам проникнуть в каждое сердце.

— Но победа — не конец пути, а его начало. Артефакт, усмиривший Лес, нуждается в защите, в постоянной охране. Он должен стать сердцем новой крепости, которая навсегда оградит наш мир от этой угрозы! И эта крепость уже есть! Ее имя — Терминус!

На площади пронесся тихий, сдержанный ропот. Терминус. Легендарный город. Миф. Для многих — просто сказка из старых летописей.

— Терминус — не легенда! — продолжил Кай, словно прочитав их мысли. — Он реален! Я, Кай из рода Вердиан, Первый Игрок Эйвеля, стоял у его истоков! Это был город Системных Творцов! Город, где не было императоров и лордов, где не было страха и запретов! Город, где сила служила созиданию, а не разрушению! Город, который столетия назад пал, но не был забыт!

Он опустил руку. Его голос стал тише, но не утратил весомости.

— Его руины ждут нас, чтобы мы вернули им жизнь. Чтобы восстановили стены, зажгли огни в окнах, наполнили улицы голосами, сделали его снова домом для всех, кто сегодня сражался здесь. Для всех, кого преследовали, боялись, называли ошибкой! В Терминусе вы не будете изгоями! Вы будете его хранителями, защитниками, душой!

Площадь погрузилась в абсолютную тишину, даже дыхание замерло. На лицах Творцов сменялись эмоции: недоверие, надежда, страх, радость, сомнение. Всю жизнь они прятались, бежали, боролись за выживание в одиночку. И вдруг им предложили не просто убежище, а легендарный дом с миссией и целью.

— Но если Терминус в руинах. — раздался голос из толпы. Это был мужчина с обожженным лицом, тот самый, который первым ударил себя в грудь. — Как мы…?

— Мы восстановим его! — голос Элронда прозвучал рядом со мной. Старый Творец вышел вперед, к краю башни, встав рядом с Каем. — Я, Элронд, хранитель Пристанища Творцов, говорю вам! У нас есть знания, руки и воля! Мы знаем, как поднять его из пепла! Нам нужны только вы, ваша сила и вера! Ваше желание иметь свой дом!

Площадь ожила. Творцы, словно мотыльки на свет, потянулись к центру, образовав некое подобие круга.

— Я иду. — сказал мужчина с обожженным лицом. Он сделал шаг вперед, ударив себя в грудь. — Моя сила — моим братьям и сестрам! Мой дом — там, где мне не надо прятаться!

— И я! — крикнула седовласая женщина с посохом.

— Я тоже! Хватит прятаться!

— Терминус… это правда? — прошептал кто-то с ноткой недоверия.

— Если Кай говорит — значит, правда!

— Значит… мы сможем жить спокойно?

Вопросы, восклицания, клятвы — все слилось в единый, нарастающий гул. Но в нем уже не было отчаяния или страха, лишь решимость, живая надежда и предчувствие рождения чего-то великого.

Кай наблюдал за этим, его плечи расправлялись, словно сбрасывая незримую тяжесть.

— Тогда решено! — его голос вновь прорезал шум. — Мы возвращаемся в Терминус! Мы докажем этому миру, что Системные Творцы — не разрушители! Мы — строители завтрашнего дня! Мы — защитники жизни! Мы — те, кто не боится будущего!

Он закончил, и на этот раз тишины не последовало — ее взорвал ликующий рев. Сотни голосов слились воедино, выкрикивая слово, ставшее символом их новой судьбы:

— ТЕРМИНУС! ТЕРМИНУС! ТЕРМИНУС!

Звук катился по пустынным улицам мертвого города, ударялся в каменные стены башен, взмывал в небо, навстречу солнцу. Это был не просто клич, а клятва, присяга на верность — не императору, не призрачной идее, а самим себе. Своему братству. Своему новому дому.

Я стоял рядом с Каем и Элрондом, вглядываясь в море поднятых рук, в сияющие лица. В горле что-то сжималось, перехватывало дыхание. Это было нечто большее, чем просто победа над монстрами. Это было рождение нации, народа, который слишком долго был разобщен, напуган, загнан в угол. И который сегодня, здесь, сделал свой выбор.

Они больше не были изгоями, а стали Творцами Терминуса, защитниками мира. И да дрогнет всякий, кто посмеет посягнуть на их обретенный покой.