Системный Творец VI

Глава 6

Кай перевел взгляд на Лериана, который всё ещё был без сознания, и подошел к нему. Мужчина лежал на плаще, бледный, с запавшими глазами. Его грудь едва заметно вздымалась. Кай присел рядом, протянул руку и, не касаясь тела, активировал умение.

Мягкое серебристое сияние, словно пойманный лунный свет, окутало его пальцы. Оно перетекло на Лериана, обволокло его с головы до ног, проникая сквозь ткань одежды. Тело Творца вспыхнуло тусклым внутренним свечением. Так продолжалось несколько секунд — тихо, почти торжественно.

Затем сияние угасло. Кай поднялся, отряхнул ладони.

— С ним всё в порядке. — произнес он ровным, бесстрастным голосом. — Серьёзных травм нет. Просто без сознания — шок, перегрузка, возможно, ментальное подавление. Ему нужен отдых, иначе будет куда хуже. А нам уже пора. — последние слова были адресованы мне.

Однако я не собирался оставлять товарищей на верную смерть.

— Если мы их оставим, они не смогут уйти отсюда. — заявил я. — Пустошь не пропустит никого. Мы с трудом добрались сюда, и то, лишь благодаря Гаррету. Даже с его помощью это чуть не стоило нам жизней.

Кай задумчиво устремил взгляд на мертвую, выжженную землю, простиравшуюся между нами и кромкой Леса. Его лицо приобрело сосредоточенное, аналитическое выражение.

— Пустошь… — пробормотал он, словно вспоминая давно забытое слово. — Она должна была работать только против корней.

Он отошел к краю скалистого выступа и устремил взгляд вдаль. Я присоединился к нему.

Внизу расстилалась Молчаливая Пустошь. С этой высоты она казалась еще более зловещей: идеально ровное поле, лишенное не только жизни, но и цвета, и тени. Как будто кусок реальности вырезали и заменили картонным макетом. Воздух над ней дрожал, искажая горизонт, будто над раскаленным камнем.

Кай стоял неподвижно, его глаза сузились. Я видел, как в глубине его глаз мелькали искры — он сканировал, анализировал, замечал то, что было недоступно мне. Через мгновение его брови взлетели вверх, а губы приоткрылись в беззвучном изумлении.

— Поразительно. — прошептал он, в его голосе смешались профессиональное восхищение и ужас. — Она… эволюционировала. Изначально ее задачей было подавлять жизненную силу Леса, не давать корням прорастать к Терминусу. Но за столетия… она стала воспринимать любую жизнь как угрозу. Любую! Теперь она работает против всего живого. Это же… одновременно гениально и ужасно.

На лице Кая мелькнул тот же азарт, который я видел у Лериана в лаборатории, когда тот сталкивался с невозможным. На мгновение он забыл обо всем, полностью погрузившись в изучение аномалии. Но это продлилось лишь мгновение. Он резко встряхнул головой, и маска командира вернулась на место.

— Я должен был это предвидеть. — сухо констатировал он. — Без контроля, без настройки… любая система деградирует, искажается.

Первый Игрок повернулся к нам и достал из инвентаря четыре небольших кольца. Они были невзрачными — простые железные обручи без каких-либо украшений, матовые, почти черные. Он протянул их Горсту.

— Наденьте их, когда пойдете назад. — сказал Кай. — С ними вы пройдете без проблем.

Горст взял кольца, повертел в руках и оценивающе хмыкнул. Я же всмотрелся в их системные описания.

«Кольцо Каменного Сердца» (Внеклассовое)

Свойства: 1. Маскировка Сущности: Полностью скрывает жизненную силу и энергетическую сигнатуру носителя, проецируя на энергетическом плане образ инертного объекта (камень, песок, металл).

2. Пассивная изоляция: Защищает разум носителя от внешнего ментального сканирования и псионического воздействия.

Ограничение: Не предотвращает физическое обнаружение. Несовместимо с активным использованием системных умений (нарушает маскировку).

Я уставился на Кая, недоумевая. «Зачем вообще создавать кольца, превращающие живого человека в подобие камня на энергетическом плане? Бессмыслица какая-то. В бою они бесполезны, а для скрытности есть куда более эффективные методы…» — подумал я.

Кай, словно прочитав мои мысли, усмехнулся. Улыбка была короткой, кривой, полной самоиронии.

— Результат одного неудачного эксперимента. — пояснил он, пожимая плечами. — Пытался создать артефакт для идеальной маскировки разведчиков в Лесу. Хотел, чтобы они были «невидимыми», а получилось… вот это. На энергетическом плане носитель действительно становится неотличим от булыжника. Но для реальной разведки бесполезно — Лес чувствует движение, вибрацию, тепло. А вот против такой, — он кивнул в сторону Пустоши, — примитивной, тупой системы, настроенной только на поиск жизни… сработает идеально. Вот как оно повернулось. Пригодилось.

Горст молча кивнул и раздал кольца Эдварну и Каэлу. Одно оставил для Лериана.

Кай протянул мне руку, приглашая продолжить путь, но я задержался. Мой взгляд упал на Каэла. Юноша сидел, прислонившись к скале, его лицо вновь побледнело, а под кожей ног уже проступало знакомое ядовито-зеленое свечение. Моя аура лишь ненадолго сдерживала заражение — его источник крылся в нем самом, в этих прекрасных, но пугающих протезах.

— Без моего лечения он долго не продержится. — тихо произнес я. — Зараза распространится и убьет его.

Кай повернулся, оценивающе взглянув на Каэла.

— Я могу просто выжечь ее. — предложил он без эмоций. — Полностью. Это больно, но эффективно. Правда, исходный материал протезов потеряет все свойства и станет инертной древесиной, но он будет жить.

Я покачал головой.

— Он не согласится. И я не имею права решать за него. Эти ноги… дали ему шанс снова стать воином. Отнять их — все равно что убить.

Кай нахмурился, но кивнул.

— Ты прав. Да и в любом случае, брать его с собой мы не можем. Он только помешает.

И тут меня осенила: простая, почти очевидная, но оттого не менее блестящая мысль.

— Дай мне несколько минут. — сказал я, уже отходя в сторону.

Я опустился на камень, закрыл глаза и погрузился в навык «Живое ремесло». В тот же миг передо мной развернулось пространство мастерской: стены, украшенные лазурными узорами, фонтан чистой энергии в центре и парящий голографический Мимио.

Мысленным усилием я вызвал перед собой «Ауру Очищения». Перед моими глазами возникла сложная трехмерная матрица умения, сотканная из переплетающихся энергетических контуров — прекрасная, хрупкая, пульсирующая жизнью.

Мой замысел был прост: заключить эту матрицу в Одухотворенный Кристалл. Так я хотел создать автономный артефакт, способный поддерживать ауру без моего прямого участия — по сути, портативное устройство для нейтрализации заразы.

«Сначала — на носитель», — промелькнула мысль.

Я мысленно извлек из инвентаря кристалл с «Энергетическим Резцом» и чистый лист системного пергамента — тонкий, полупрозрачный, способный удержать энергетические отпечатки.

Работа требовала предельной концентрации. «Перстни Внутреннего Диалога» стали моим спасением, многократно ускоряя процесс. Я приступил к переносу матрицы. Пальцы двигались почти сами, оставляя на пергаменте светящиеся следы. Символы вспыхивали, сливались в единое целое, выстраиваясь в узор, повторяющий структуру ауры. Через несколько минут пергамент был готов — он мягко светился золотом, излучая тепло и чистоту.

Теперь настала очередь кристалла. Я извлек из инвентаря один из Одухотворенных Кристаллов. Он завис в воздухе, переливаясь внутренним голубым светом. Задача теперь заключалась в том, чтобы вплести матрицу в кристалл, сделав ее неотъемлемой частью артефакта.

Вскоре кристалл вспыхнул, заструился мягким светом, как миниатюрное солнце. Внутри него ощущался живой, ритмичный пульс. Артефакт был готов к использованию.

«Одухотворенный Кристалл: Аура Очищения»

Тип: Активный, поддерживаемый, область.

Носитель: Одухотворенный Кристалл.

Описание: Содержит стабилизированную матрицу умения «Аура Очищения». При активации создает постоянное очищающее поле в радиусе 5 метров, подавляя инфекции, яды и магические заражения среднего уровня.

Стоимость: 720 ед. Живой Энергии в минуту.

Я открыл глаза. В ладони пульсировал теплый, мерцающий кристалл. Голова гудела от напряжения, но внутри разливалась ликующая радость. Получилось. Черт возьми, получилось!

Я вскочил, приготовившись броситься к Горсту, но замер, увидев неожиданное зрелище.

Кай сидел на низком камне неподалеку от группы. Перед ним, на развернутой тряпице, дымились остатки походного рациона: половинка копченой колбасы, горсть сухарей и кость от жареной куропатки. Он не ел, а скорее поглощал пищу с такой сосредоточенной, почти хищной скоростью, что это заворожило меня.

Мой взгляд метнулся к Горсту и Эдварну. Капитан лишь слегка пожал плечами, в его глазах читалось смущение и растерянная улыбка. Эдварн, стоявший рядом, прошептал мне, пока Кай был поглощен едой:

— Он спросил: «У вас еда имеется? Несколько веков не ел». Как тут откажешь?

Действительно, как отказать легенде, пробудившейся после векового сна?

Кай ел с первобытной жадностью. Его челюсти работали ритмично, словно жернова, откусывая от колбасы огромные куски. Он почти не жевал, запивая еду глотками воды из фляги, явно одолженной у Горста. На его лице читалось чистое, почти детское погружение в процесс — он не замечал ничего вокруг, кроме еды.

Горст, Эдварн и даже бледный Каэл смотрели на него слегка шокированным взглядом. Вид легендарного Первого Игрока, титана, с такой неудержимой страстью поглощающего их скромный походный паек, был настолько сюрреалистичным, что на мгновение разрядил напряжение.

Эдварн не выдержал первым. Он крякнул, с трудом подавив хриплый смех.

— Аппетит… что надо. — пробормотал он, наблюдая, как Кай отправлял в рот последний сухарь и начинал методично обгладывать кость.

Услышав это, Кай замер. Медленно подняв глаза, он встретился взглядом с Эдварном, затем обвел присутствующих, ставших свидетелями этой сцены. На его лице мелькнула тень смущения, но он тут же взял себя в руки. Проглотив последний кусок, он с достоинством вытер руки о поножи.

— Несколько сотен лет в стазисе. — произнес он сухо, но в его голосе проскользнула легкая, едва уловимая самоирония. — Метаболизм требует компенсации. Имперские сухари, кстати, стали заметно хуже. Раньше в них хотя бы изюм добавляли.

Он коротко и деловито кивнул Горсту: «Спасибо за провиант». Затем его взгляд упал на кристалл в моей руке и одобрительно скользнул по мне.

— Закончил?

Этот короткий, почти бытовой эпизод неожиданно сблизил нас. Легенда оказалась живой. Уставшей, голодной, но живой. И в этом была своя, особая сила.

Я подошел к Горсту и протянул кристалл.

— Передай это Лериану, как только он придет в себя. — сказал я. — С его помощью он сможет продолжать лечение Каэла.

Горст взял кристалл, его взгляд метался между ним и мной. В глазах бушевала буря: облегчение, благодарность, гордость, грусть. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он резко шагнул вперед и обхватил меня в объятия, сжал так, что доспех затрещал. Это было объятие воина, отца, друга — сильное, грубое, настоящее.

— Спасибо. — прохрипел он мне в ухо. — Спасибо, парень.

Когда он отпустил меня, рядом уже стоял Каэл. Юноша смотрел на меня ясными, серьезными глазами. Он не обнял меня — просто кивнул, коротко, по-солдатски.

— Вернешься. — сказал он, это прозвучало не как просьба, а как приказ. — И возьмешь меня с собой. Мы еще повоюем.

— Обязательно. — ответил я.

Ко мне подошел Эдварн. Старый воин молча протянул руку, и я пожал ее. Его хватка была железной.

— Береги спину. — хрипло сказал он. — И этого древнего. — он кивнул на Кая. — Выглядит крепким, но кто знает, сколько он продержится.

Я улыбнулся и попрощался взглядом с каждым: с Горстом, ставшим мне больше, чем учителем; с Эдварном, грубым, но верным; с Каэлом, нашедшим в себе силы не сломаться; с лежащим Лерианом, загадочным и непредсказуемым.

— Берегите себя. — сказал я на прощание. — И не делайте глупостей, пока меня нет.

Затем я повернулся к Каю и кивнул. Первый Игрок уже стоял наготове, его поза выражала нетерпение. Я взял его протянутую руку.

— Держись. — сказал он, на этот раз в его голосе прозвучала легкая, почти шутливая нота.

Мы рванули вверх, и земля под нами стремительно сжалась. Ветер взвыл в ушах, но новый доспех вновь погасил его. Я бросил последний взгляд вниз. На скалистом выступе четыре фигуры медленно превращались в крошечные точки, а затем и вовсе слились с серым камнем.

Наша высота теперь превосходила прежнюю. Впереди под нами расстилались верхушки Великого Леса, словно черное, колышущееся море. Затем я опустил взгляд на Пустошь.

Даже отсюда я ощутил её. Не телом, а разумом. Холодное, безжизненное, ненасытное нечто коснулось моего сознания. Оно лишь задело краем, попыталось ухватиться, но соскользнуло, не найдя опоры. Вероятно, это заслуга защиты Кая или свойств моего нового доспеха. Ощущение было отвратительным, словно меня на миг окунули в ледяную, стоячую воду, пропитанную гнилью.

Но оно длилось лишь мгновение. Мы пронеслись над Пустошью с такой скоростью, что она промелькнула полосой серого цвета и осталась позади. Кай не снижал скорость, устремляясь на юго-восток точно по координатам, указанным статуей.

Через несколько часов Лес закончился, резко, как будто кто-то провел под ним черту. И тут началась… смерть.

Сначала мы пролетали над руинами гигантских крепостей, веками сдерживавших натиск леса. С высоты они напоминали сломанные зубы, торчащие из земли. Стены были разворочены, башни снесены, дворы завалены камнями и черными, обугленными останками некогда живых деревьев. Ни жизни, ни движения. Лишь ветер, гулявший по руинам, наигрывал похоронный мотив.

Затем показались приграничные города. Вернее, то, что от них осталось. Я видел черные прямоугольники фундаментов, пустые глазницы окон, улицы, заваленные щебнем и костями. Некоторые поселения были просто стерты с лица земли, на их месте остались лишь воронки да оплавленный камень. Лес прошелся по ним катком, не оставив ничего.

А потом мы увидели саму армию.

Сначала показалась лишь тёмная полоса на горизонте, напоминающая надвигающуюся грозу. Но по мере приближения она обретала чудовищные, немыслимые очертания. Тысячи. Десятки тысяч существ. Ползущих, перекатывающихся, марширующих. Огромные, размером с дом, Корневые Оплоты медленно плыли, сметая всё на своём пути. Стаи заражённых оленей и землерушей неслись вперёд, их чёрная древесная кора лоснилась под солнцем. В воздухе кружили неведомые летающие твари с кожистыми крыльями из лиан. А между ними — бесчисленная серая масса Лесной Поросли, Скользней и существ, которых я никогда прежде не видел.

Армия растянулась на километры, неумолимым потоком двигаясь вглубь Империи. Она обтекала уцелевшие укрепления, сметала редкие заслоны, пожирала всё живое на своём пути. И снова — ни страха, ни паники, лишь методичное, безжалостное продвижение. Как стихийное бедствие. Как конец света.

Нас заметили.

С земли взметнулись снаряды — сгустки изумрудной энергии, липкие сети из корней, острые шипы, несущиеся с чудовищной силой. Но мы летели слишком высоко и быстро. Снаряды не долетали, рассеиваясь в воздухе. Попытки псионического воздействия разбивались о нашу защиту. Когда мы неслись над сердцевиной армии, я увидел, как тысячи пустых, светящихся глаз устремились на нас снизу. В этих взглядах не было ни ненависти, ни даже осознания. Лишь бездонная пустота и ненасытный голод.

Я сжал кулаки. Раньше Лес был лишь угрозой, врагом, проблемой. Теперь, увидев это, я понял: он был Апокалипсисом. И Ксела намеревалась пробудить его окончательно.

Часы пролетали незаметно, скорость не снижалась. Пейзаж под нами преображался: руины уступали место выжженным полям, затем — заброшенным деревням, а после — ещё целым, но обреченным городам, из которых бежали люди, бросая всё. Мы парили над дорогами, забитыми беженцами. Над имперскими легионами, возводившими укрепления в преддверии последнего боя.

— Мы уже близко. — произнес Кай.

И в тот же миг на горизонте возник он — Астрариум.

Столица Санкталии, увиденная с высоты, предстала гигантской мандалой, высеченной из мрамора и золота. Концентрические кольца стен, лучами расходившиеся от центра широкие проспекты, сверкающие купола дворцов, изумрудные пятна парков — город жил и дышал. Даже сюда доносился едва уловимый дымок тысяч очагов. Но война добралась и туда: внешние стены были усеяны укреплениями, а на башнях возвышались катапульты и баллисты.

Неужели Ксела направилась прямиком к императору? Но зачем? Она же кричала, что сравняет мир с землей! Зачем нести артефакт контроля тому, кто, по ее же словам, был частью ненавистной ей системы? Я ничего не понимал. Логика рассыпалась, как песок сквозь пальцы.

— Не пытайся понять безумие. — сказал Кай, не глядя на меня. Его глухой и отстраненный голос донесся из-под шлема. — У него нет логики, есть только цель.

Мы пронеслись над первым кольцом стен. Внизу взметнулись сигнальные ракеты, завыли рога, но было поздно — мы уже были внутри. Такая дерзость — лететь прямо над столицей, да еще и с такой скоростью — казалась немыслимой.

Второе кольцо стен проплыло под нами, как декорация. Третье — тоже. Мы ворвались на территорию императорского квартала, где охрана была совсем иной.

На башни дворца вышли фигуры в сияющих доспехах — Молчаливая Стража. Их было не меньше двадцати, в их руках уже светились энергетические копья и мечи. С земли взметнулись лучи сконцентрированной системной энергии — плотные, ревущие потоки силы, способные уничтожить скалу.

Кай даже не замедлился.

Он просто махнул свободной рукой. Пространство перед нами содрогнулось, и все лучи, все выстрелы, словно наткнувшись на невидимую стену, рассеялись в ослепительных вспышках.

Это было настолько легко и так демонстративно пренебрежительно, что у меня перехватило дыхание. Это не была битва. Это было напоминание. Легенда, пронесшаяся сквозь строй лучших воинов Империи, словно нож сквозь масло.

И вот мы зависли прямо над центральным дворцом Санкталии — величественным зданием из белого мрамора и золота, напоминающим застывшую снежинку. Внизу началась паника: люди засуетились, взвыли сирены, активировались защитные купола.

Кай взглянул вниз, и тогда я понял, что он видел сквозь стены, камень, любые иллюзии. Его взгляд был острым, как лезвие.

— Они здесь. — произнес он тихо.

И в тот же миг снизу, из недр дворца, донесся приглушенный, тяжелый взрыв.

Не огненный, не яркий. Это был взрыв силы, чистого подавления. Звука почти не было — только глубокий, сокрушающий удар, от которого содрогнулся воздух, задрожали стены дворца. Защитные купола над ним ослепительно вспыхнули и тут же погасли, рассыпавшись на тысячи искр. Из окон нижних этажей хлынул густой, черный дым, смешанный с золотистыми всполохами распадающейся системной энергии.

Кай посмотрел на меня. В его глазах горел холодный, неумолимый огонь.

— Время кончилось. Поехали.

Мы ринулись вниз, к эпицентру взрыва.