Системный Творец VI

Глава 23

Вскоре нас окружили взволнованные Творцы. Мощное тело Кая, облаченное в искореженные доспехи, выглядело неестественно хрупким. Его дыхание срывалось хриплым, прерывистым звуком. Никто не мог понять, что произошло.

В этот момент к нам бросились люди с носилками. Это были лекари из Пристанища, успевшие развернуть полноценный лазарет в одном из восстановленных зданий.

Аккуратно, но быстро они уложили Кая на носилки. Он не сопротивлялся. Лишь его глаза, проглядывавшие сквозь трещины в шлеме, следили за происходящим с прежней стальной ясностью, но теперь в них читалась глубокая, животная усталость.

— В лазарет. — скомандовал один из носильщиков, мужчина лет пятидесяти.

Я и Элронд двинулись следом. Сердце бешено колотилось, отдаваясь стуком в висках. Что случилось? Что он натворил? Эта сфера… пугала своей необузданной мощью.

Оглянувшись на площадь, я увидел море растерянных и испуганных лиц. Они только обрели дом, только начали верить в будущее, и вот их опора рухнула. Нет. Этого нельзя допустить.

Я замер, резко обернувшись, и поднял руку. К моему удивлению, мой голос прозвучал неожиданно громко и властно, заглушив гул толпы.

— Всем! Спокойно! Кай жив, ему окажут помощь. А вам — разойтись по своим постам и продолжить работу. Проверьте оружие, укрепите стены, подготовьте запасы. Готовьтесь к битве!

Последние слова повисли в воздухе, словно зловещее предзнаменование. Но они сработали. Страх в глазах людей сменился решимостью. Они закивали, развернулись и стремительно бросились к своим участкам. Привычка к дисциплине, осознание надвигающейся угрозы взяли верх. Терминус снова закипел деятельностью, но теперь в ней чувствовалась не радость созидания, а холодная, сосредоточенная готовность к смерти.

Я развернулся и побежал догонять носилки.

Лазарет разместился в одном из длинных казарменных зданий, неподалеку от центральной площади. Внутри витал терпкий аромат трав, смешанный с дымом и запахом свежей древесины.

Кая перенесли в дальний угол, отгороженный грубыми тканевыми ширмами. Там уже кипела работа: двое — мужчина и женщина в простых, но безупречно чистых одеждах. Я узнал в них Творцов из группы Гебера, мастеров биомодификаций и целительства.

Мы с Элрондом остались за ширмой. До нас доносились звуки: треск разрезаемого ремня, лязг снимаемых поврежденных пластин доспеха, тихие профессиональные реплики: «Перелом предплечья со смещением…», «Глубокая контузия грудной клетки…», «Энергетическое истощение запредельного уровня…».

Лицо Элронда напоминало каменную статую, но пальцы нервно отбивали дробь по бедру. Я же не находил себе места, мечась по узкому коридору между койками. Мысли метались: Сфера. Щит. Узлы силы. Что он натворил?

Прошло около часа. Наконец лекари показались из-за ширмы. Их лица были бледными, покрытыми испариной.

— Как он? — вырвалось у меня, опередив Элронда.

— Жив. — ответил мужчина, вытирая лоб рукавом. — Кости вправили, ушибы обработали, дали укрепляющие эликсиры. Но… его организм на пределе, ему нужен отдых минимум сутки. Иначе… — он не договорил, но мы поняли.

Лекари кивнули и ушли, оставив нас одних. Мы с Элрондом переглянулись и зашли за ширму.

Кай лежал на койке, укрытый простым шерстяным одеялом. Его торс был обмотан белыми бинтами, правая рука — в лубке из гибкой, живой древесины. Он был без доспехов, в простых штанах. Впервые я видел его таким… обычным. Мускулистым, испещренным старыми шрамами, но таким человечным. Его лицо казалось осунувшимся, но глаза были открыты и смотрели на нас тем же пронзительным, всепонимающим взглядом.

— Что… произошло? — спросил я, присаживаясь на табурет у койки. Голос сорвался на шепот.

Кай медленно перевел взгляд с меня на Элронда и обратно. Он вздохнул с такой усталостью, что у меня сжалось сердце.

— Я посетил все ключевые точки. — произнес он тихо, но отчетливо. — Все узлы силы, заложенные при создании щита. Мне удалось их стабилизировать, перезапустить, вернуть работоспособность. Щит должен был… укрепиться.

Он сделал паузу, словно собираясь с силами.

— Однако… — продолжил он, в его голосе впервые промелькнула горечь. — Иномирцам удалось каким-то образом вмешаться. Они… встроились в саму логику щита. Исказили потоки, создали обратную связь. Это не взлом, а… диверсия изнутри.

— Как такое возможно⁈ — вырвалось у меня. — Ты же говорил, щит — часть реальности этого мира!

— Так и есть. — кивнул Кай. — Для такого вмешательства нужно не просто грубое усилие. Необходимо… понимание. Тонкое, глубинное понимание правил, из которых этот щит соткан. И возможность эти правила точечно… подправить.

Он посмотрел на меня.

— На это способен только Системный Творец, Макс. Причем Творец немалой силы. Такое мог сделать только… наш.

— Значит… им все-таки удалось. — прошептал Элронд. Его бархатный голос дрогнул. — Переманить или… вырастить своего Системного Творца.

— Похоже на то. — подтвердил Кай, его лицо стало еще суровее. — И это меняет все. Раньше они были внешней угрозой, а теперь у них есть ключ. Пусть один, но даже его достаточно, чтобы отпереть дверь.

По спине пробежали мурашки. Враги не просто сильнее, но и умнее. Они узнали наши правила и сумели их обойти. Худший из возможных кошмаров.

— Тогда… что ты сделал? — спросил Элронд, делая шаг вперед. Его мудрые глаза были полны тревоги. — Эта сфера… Как тебе удалось восстановить щит?

Кай надолго замер, глядя на него.

— Я не восстановил щит в прежнем виде, а… пошел другим путем. Более быстрым и опасным.

Он сделал паузу.

— Я замкнул все узлы силы в одну точку.

Элронд застыл. Его лицо побледнело, глаза расширились, словно он увидел призрак. Я же все еще не понимал, к чему он клонил.

— В одну точку? — переспросил я. — Куда?

Кай не отрывал взгляд от Элронда.

— Сюда, Макс. В Терминус.

Мозг лихорадочно пытался переварить услышанное. Узлы силы… материальные якоря мирового щита… здесь?

— Они… материальны? — выдавил я.

— Да. — ответил Кай. — Теперь да. Я материализовал их сущность, чтобы взять под прямой контроль и защитить. Они находятся в той энергетической сфере, которую ты видел. Это их физическое воплощение и хранилище.

Элронд наконец заговорил.

— Ты… Превратил Терминус не просто в крепость, а… в единственную цель. Если иномирцы уничтожат сферу…

— Щита не станет. — закончил Кай, его слова прозвучали как приговор. — Вообще. Он рассыплется, как карточный домик. Дыры в реальности откроются полностью и навсегда. И тогда в Эйвель хлынут все, кто только захочет. Они сметут этот мир за считанные дни. Не будет ни сопротивления, ни шанса. Только конец.

Слова Кая пригвоздили меня к месту. Леденящий холод сковал тело. Ответственность за весь мир? Не за город, не за группу беженцев — за всю планету, за каждую жизнь в ней? Эта ноша была настолько чудовищной, что разум отказывался ее принять.

Получается, мы не просто должны защитить свой новый дом, а обязаны удержать щит над головами миллиардов существ, большинство из которых даже не подозревали о нашем существовании. А враги… будут рваться сюда, чтобы одним ударом перерезать горло целому миру.

Как и сотни лет назад, Терминус снова станет мишенью. Ареной, где решится судьба всего Эйвеля.

Я поднялся с табурета. Ноги были ватными, но я заставил их держать меня. Взгляд упал на Кая. Он смотрел на меня, в его глазах не было ни страха, ни сомнений.

— Тогда нам нужно готовиться. — сказал я, мой голос прозвучал на удивление спокойно. Внутри бушевала буря, но на поверхности — лед. — К осаде, какой этот мир еще не видел.

Кай медленно, с одобрением кивнул.

— Да. И я рассчитываю на вас. На всех, кто стоит за этими стенами.

Я кивнул. Элронд с бледным лицом шагнул к выходу.

— Отдохни. Мы… сделаем все, что в наших силах.

Мы повернулись, чтобы уйти, но я почувствовал тяжелый, изучающий взгляд. Обернувшись, я увидел, что Кай смотрел не на меня, а на спину Элронда. В его глазах читалось нечто сложное: тревога, сомнение, глубокая, невысказанная мысль. Казалось, он видел то, чего не видел я.

Затем он встретился со мной взглядом, и это выражение исчезло, сменившись привычной усталой твердостью. Он кивнул, дав понять, что все в порядке.

Но сомнение уже поселилось в моей душе. Что он увидел? О чем подумал?

Мы вышли из лазарета в холодный вечерний воздух.

Следующие дни слились в один непрерывный, лихорадочный кошмар подготовки. Все понимали: битва неизбежна, и на кону — все.

Работа кипела на всех девяти кольцах стен. Каждый, кто мог держать инструмент, трудился не покладая рук. Днем и ночью факелы и светильники освещали Терминус, превращая его в гигантский, не спящий муравейник.

Таль и его инженеры возводили новые укрепления, наращивая стены слоями брони и перестраивая артиллерийские платформы для более плотного огня. Артефактное оружие, привезенное из Империи, проверяли, заряжали, настраивали на максимальную мощность. Гаррет работал бок о бок со всеми, его знания в области системных взаимодействий оказались бесценными для тонкой настройки оборонительных матриц.

Горст, Эдварн и Бранка тренировали каждого, кто мог держать оружие. Их уроки были простыми: базовая стойка, умение держать строй, координация действий в группе. Формирование представляло собой ополчение, а не армию, под руководством опытных ветеранов.

Лина, немного отдохнув, вновь погрузилась в работу. Она перемещала припасы, инструменты, людей на самые ответственные участки. Лина стала живым нервом обороны, ее молниеносные перемещения экономили драгоценные часы, а порой и дни.

Я же метался по городу, координируя действия, разрешая споры, внося неотложные коррективы. Сон стал роскошью — лишь урывками, по два-три часа в сутки, и еда на бегу. Давление было колоссальным, но странным образом оно не сломило, а закалило. С каждым решением, с каждым отданным приказом я чувствовал, как внутри меня что-то крепло, обретало стальную твердость. Я больше не был учеником или ведомым, а стал центром.

Кая выписали из лазарета уже на вторые сутки. Он решительно отказался от дальнейшего отдыха, заявив: «Отдыхать будем после победы или никогда». Он тут же присоединился к работе. Его глубокие знания древних технологий Терминуса стали ключом к активации самых мощных и забытых систем защиты. Кай работал молча, сосредоточенно, но я видел, как его тяжелый, оценивающий взгляд порой останавливался на Элронде, который не замечал ничего, занимаясь организацией обороны.

На третий день после возвращения Кая, когда солнце клонилось к закату, на центральной площади произошло то, чего мы ждали и боялись одновременно.

Воздух у подножия статуи Топора задрожал, и появилась Лина. Она была бледной, как смерть, глаза распахнуты от ужаса, дыхание сбито. Её взгляд, метнувшись по площади, почти мгновенно выхватил меня и Кая, стоявших у импровизированного командного стола.

Она бросилась к нам, спотыкаясь о неровные камни. Работа замерла. Все взгляды обратились к ней, предчувствуя неотвратимое.

Лина подбежала, едва не рухнув. Я успел подхватить ее за плечи.

— Лина, что случилось? — тихо спросил я, хотя уже знал ответ.

Она подняла на меня глаза, полные слез. Не от боли, а от чистого, немого ужаса.

— Они… — прошептала она, голос дрожал. — Армия… огромная армия… подошла к границе Леса. Они… уже там.

Ее слова, сказанные чуть громче, прозвучали как похоронный колокол. Площадь погрузилась в абсолютную тишину.

Кай коротко и резко кивнул. Его лицо окаменело.

— Сколько? — спросил он твердо.

— Я… не смогла сосчитать, — выдавила Лина. — Они… заполнили весь горизонт.

Началось.

Кай повернулся ко мне.

— Макс, за мной.

Он развернулся и мощными шагами направился к Хранилищу. Я, бросив последний взгляд на бледную Лину и на ропщущую толпу, бросился следом.

Мы шли знакомым путем: дверь из черного дерева, послушно растворяющаяся под ладонью Кая, узкая дорожка над бездной, тишина, нарушаемая лишь эхом наших шагов. Воздух в Хранилище был таким же холодным и неподвижным, как всегда, но теперь он казался не просто древним, а… скорбным. Словно само это место предчувствовало грядущее.

Мы дошли до пьедестала с Ключом Контроля. Артефакт по-прежнему излучал ровный, теплый свет.

Кай замер перед ним, его взгляд приковал браслет. Его лицо, словно высеченное из древнего, потрескавшегося камня, выражало невыносимую тяжесть. Затем он глубоко вздохнул.

— В прошлый раз, — прошептал он, не отрывая глаз от Ключа, — я не решился на это. Полагал, что сила Леса слишком дика и непредсказуема, что использовать ее — все равно что выпустить на поле боя голодного зверя, который может повернуть против своих. Мы положились на стены, оружие, собственную доблесть… и потерпели поражение. Терминус пал.

Наконец он поднял глаза. В них горел огонь, который я видел лишь однажды — когда он рассказывал о своем долге перед миром.

— В этот раз я не повторю той ошибки. Мы пустим в ход все: каждый ресурс, каждую возможность, каждую грязную, опасную уловку.

Он замолчал, его взгляд стал пронзительным, почти болезненным.

— Но сам я… не смогу управлять Лесом, и на то есть веская причина. — он не стал уточнять, но по его лицу я понял — спрашивать бесполезно. — Поэтому эту ношу… я возлагаю на тебя, Макс.

Я замер, не веря своим ушам. Он протянул руку к пьедесталу и осторожно взял Ключ Контроля. Браслет в его ладони вспыхнул ярче.

Кай повернулся ко мне и протянул артефакт.

— Надень и используй. Не просто как щит или барьер, а как оружие. Направь всю его ярость, весь его голод на них. Если не сможешь остановить — прореди, ослабь, заставь их заплатить за каждый шаг по нашей земле такую цену, чтобы они пожалели, что вообще родились.

Я смотрел на браслет, на его плавные линии, на пульсирующий в сердцевине свет. Это был не просто артефакт, а ключ к силе, перед которой меркли все мои умения.

Рука дрогнула, но я заставил ее вытянуться. Пальцы сомкнулись вокруг прохладного металла.

«Ключ Контроля над Великим Лесом» (Артефакт Основания, Внеклассовый).

Описание: Древнейший артефакт, созданный Первыми Игроками Эйвеля для усмирения и управления аномальной экосистемой Великого Леса. Служит симбиотическим интерфейсом, связывающим волю носителя с коллективным разумом Леса.

Свойства: 1. Абсолютный Императив: Носитель получает право отдавать приказы любой форме жизни, порожденной Великим Лесом. Приказы воспринимаются как непреложная истина и исполняются безоговорочно.

2. Тактильное Восприятие: Позволяет носителю ощущать Лес как продолжение собственного тела. Чувствовать расположение, состояние и намерения всех обитателей в радиусе контроля, видеть мир их глазами и слышать их немые мысли.

3. Прямое Вмешательство: Носитель может напрямую, минуя естественные процессы, стимулировать рост, мутацию, регенерацию или распад лесных форм. Возможно создание специализированных существ для конкретных задач.

4. Цена Власти: Активное использование артефакта требует колоссальных затрат Живой Энергии. Длительный или интенсивный контроль влечет за собой ментальное давление и риск слияния сознания носителя с коллективным разумом Леса («Потеря Себя»).

«Кто берет в руки поводья дикой природы, должен помнить: рано или поздно дикость может прорасти в нем самом».

Я медленно надел браслет на левое запястье. Прохладный металл обнял руку, подстроившись под ее размер. И в тот же миг мир изменился.

Я ощутил… пульс. Глухой, мощный, раскинувшийся на тысячи километров. Это билось сердце Леса. Я чувствовал мириады сознаний — от едва мерцающих искорок лесной поросли до гигантских, пылающих холодным огнем очагов Высших монстров. Я ощущал их голод, ярость, неукротимое стремление расти, поглощать, размножаться. И над всем этим — смутную, неоформленную волю… Самого Великого Леса. Древнюю, безжалостную, лишенную разума в человеческом понимании, но обладающую чудовищной, направленной целеустремленностью.

И эта воля теперь смотрела на меня, ожидая моих приказов.

Я вздрогнул и открыл глаза, которые сами собой закрылись. Кай внимательно смотрел на меня.

— Чувствуешь? — тихо спросил он.

— Да. — хрипло ответил я.

Кай положил руку мне на плечо.

— Используй артефакт с умом, не дай ему поглотить тебя. И помни — ты последний рубеж перед стенами.

Я кивнул, сглотнув комок в горле.

— Я сделаю все, что смогу.

Мы вышли из Хранилища. Дверь за нами закрылась с тихим, окончательным щелчком.

На площади меня ждала Лина. Она стояла, обнимая себя за плечи. Увидев меня, она выпрямилась, в ее глазах читалась решимость.

Я подошел к ней.

— Лина, мне нужна твоя помощь.

Она кивнула, не задумываясь.

— Что нужно сделать?

— Перемести нас по ту сторону Пустоши, к границе Леса.

— Держись за меня.

Я взял ее левую руку. Тонкие, холодные пальцы сомкнулись на моей ладони с неожиданной силой. Она закрыла глаза, сосредоточилась, на ее лбу выступили капельки пота, дыхание стало глубже.

Воздух вокруг нас дрогнул, мир перед глазами поплыл, и знакомое, головокружительное чувство невесомости охватило меня. Мы исчезли с площади Терминуса.

И тут же появились в другом месте.

Резкий, пронизывающий ветер ударил в лицо, заставив меня вздрогнуть после относительно теплого воздуха города. Я открыл глаза.

Мы стояли на краю, а позади нас расстилалась Молчаливая Пустошь — безжизненная, серая равнина, а еще дальше… возвышались неприступные стены Терминуса. Город-крепость, величественный и бесконечно одинокий в этом море смерти, казался игрушечным издалека, но от него исходила такая мощь, что перехватывало дыхание.

Я обернулся, чтобы бросить последний взгляд на него. На наш дом, на людей, доверивших мне свою судьбу, на мир, который доверил мне свой щит.

Я кивнул про себя, словно давая клятву, и повернулся к Лине.

— Пойдем.

Мы двинулись в глубь Леса. Пройдя несколько сотен метров, я заметил первого монстра — Лесную Поросль, притаившуюся у корней старого пня. Обычно эти твари бросались на любого, кто осмеливался подойти так близко, но сейчас… она просто смотрела на нас. Ее пустые глазницы были направлены в нашу сторону, но в позе не было агрессии, лишь… ожидание.

Мы шли дальше. Встречались и другие существа: Скользни, Древолазы, даже пара Высших монстров, чьи силуэты виднелись вдали. Но никто не нападал. Они либо отступали, давая нам дорогу, либо замирали, провожая взглядом. Все они теперь были частью меня. Вернее, я был их повелителем.

Наконец, я нашел подходящее место — небольшую поляну с хорошим обзором.

— Будь рядом. — сказал я Лине. — Не отходи ни на шаг.

Девушка кивнула и опустилась на землю. Она знала: пока я рядом, монстры ее не тронут. Я закрыл глаза, отбросил все лишнее и погрузился в связь с Ключом.

Мир растворился, уступив место бескрайней, пульсирующей карте Леса. Я видел его не как скопление деревьев и тварей, а как единый, дышащий организм. Сотни тысяч светящихся точек — тусклые, зеленоватые, обозначали обычных монстров. Яркие, синие — Высших, хищников на вершине пищевой цепи. И еще… особые точки. Небольшие, но невероятно плотные сгустки холодного, пронзительного фиолетового света. Их было немного, может, несколько десятков на весь огромный Лес, но каждая излучала не просто силу, а… холодный, чуждый разум.

Шепчущие.

Именно они были ключом. Простые монстры действовали на инстинктах, тупые и предсказуемые. Высшие — умнее, но все равно ограничены. Шепчущие же… были тактиками, мозгами Леса. Именно они организовывали атаки на города, просчитывали сильные и слабые стороны как своих существ, так и врагов.

Я мысленно потянулся к ним, ко всем сразу. Связь установилась мгновенно, словно я лишь пробудил знание, которое всегда таилось внутри. Я ощутил их удивление, настороженность — они узнали меня, признали силу Ключа и замерли в ожидании.

Я не стал терять ни секунды на прелюдии. Вложил в мысленный образ всю свою волю, ярость, страх за тех, кто остался за стенами Терминуса.

«Внимание! Враг! С востока! Чужие! Уничтожить! Все силы — на передовую! Координировать действия! Тактика — полное истребление! Никакой пощады! Никакого отступления! Они не должны добраться до Терминуса! Цена не имеет значения! Уничтожить!»

Приказ пронесся по сети, вызвав волну… одобрения. Да, именно одобрения. Шепчущие не испугались, не усомнились, а приняли его как нечто естественное, давно ожидаемое. Враг был чужим. Он вторгся в их мир и должен быть уничтожен. Теперь у них был единый, четкий план и верховный координатор.

По необъятным просторам Леса прокатилась волна пробуждения. Мириады точек света сорвались с места, сливаясь в грандиозные, бурлящие потоки. Серыми реками неслись стаи Лесной Поросли, черными лентами извивались отряды Скользней. Подобно неотвратимым грозовым тучам, двигались к восточной границе Высшие монстры — массивные и безжалостные. И над всем этим хаосом царил холодный, расчетливый разум Шепчущих, направляющий эти силы, расставляющий смертоносные засады, планирующий первые, сокрушительные удары.

Лес пробудился для войны.

Следующая неделя пронеслась для меня как бесконечный, изматывающий кошмар.

Сон и еда были лишь смутными воспоминаниями. Лина заботливо подносила воду и питательную пасту из запасов Терминуса, но я поглощал их почти на автомате. Все мое существо было погружено в связь с Ключом, в бесконечный, пульсирующий поток данных.

Я видел битву глазами тысяч существ одновременно.

Первая стычка оказалась кровавой и шокирующей для иномирцев. Они, очевидно, ожидали хаотичного сопротивления Леса — разрозненных стай и нескоординированных атак. Вместо этого их встретил сокрушительный, слаженный удар.

Из земли перед их передовыми отрядами выросли ядовитые шипы Леса, мгновенно выкосившие первые ряды пехоты. Одновременно с флангов атаковали стаи «Древолазов», а с небес, с вершин самых высоких деревьев, спикировали рои измененных, агрессивных насекомых, цепляющиеся за лица и проникающие под доспехи.

Иномирцы дрогнули, но не сломились. Их дисциплина была железной. Вспыхнули защитные барьеры, отсекая следующие волны. Системщики обрушили на врага шквал умений массового поражения: огненные стены, ледяные вихри, сокрушительные разряды энергии.

И тогда в бой вступили Высшие.

Массивные монстры протаранили барьеры, вгрызаясь в ряды тяжелой пехоты. С небес ринулись гигантские существа с клювами, способными вырвать металл.

Я был дирижером этого хаоса, внося коррективы в реальном времени. Заметив, что огненные атаки особенно губительны для насекомых и мелкой поросли, я приказал Шепчущим отозвать их и бросить в бой существ с бронированной корой или водной стихией. Когда иномирцы перешли к мощным ментальным атакам, дезориентирующим Высших монстров, я направил против них стаи совершенно неразумных тварей, управляемых чистым инстинктом.

Но иномирцы быстро учились. Они не просто отражали атаки, а анализировали, находили слабые места, применяли контрмеры. Их Системщики были поистине эффективны. Я видел, как женщина одним движением руки превратила целое озеро кислоты в ледяную глыбу. Другой, мужчина с посохом, вызвал из земли нечто, похожее на каменных големов, которые пошли в лобовое противостояние с «Землерушами». Третий же создал зону, где лесные существа потеряли связь с питающей силой Леса и быстро ослабли.

Мне приходилось заставлять монстров действовать нестандартно, бросать их в заведомо проигрышные атаки, лишь бы отвлечь внимание и вызвать перерасход энергии у вражеских системщиков.

Это была настоящая мясорубка. За каждый клочок земли армия вторжения платила ценой тысяч жизней — и своих, и наших. Лес таял на глазах. Точки света на моей внутренней карте гасли одна за другой, целыми россыпями. Каждая смерть отзывалась в моем сознании тупой, отдаленной пульсацией. Это была не боль, а скорее медленное угасание, ощущение, будто от меня отрывали куски.

Самый страшный враг таился не снаружи, а внутри. Ключ Контроля пожирал Живую Энергию с чудовищной, пугающей скоростью. Я ощущал, как резервуар, казавшийся всего неделю назад бездонным — целых 25 миллионов единиц! — таял на глазах. Тысячи, десятки тысяч единиц утекали каждую секунду на поддержание связи, усиление приказов, экстренные манипуляции с существами на расстоянии.

Без десятого уровня Живого Ремесла я бы продержался от силы день, может, два. А так… я держался, но с каждым часом чувствовал, как силы покидали меня. Как связь с Лесом становилась не четким каналом, а бурлящим, болезненным вихрем, в котором начинали тонуть мои собственные мысли.

Но как бы я ни старался, как бы ни бился, принося в жертву тысячи существ, армия иномирцев неумолимо двигалась вперед. Они не были непобедимыми, несли чудовищные потери. Я видел, как гибли целые легионы их солдат: разорванные, растоптанные, отравленные. Но их было слишком много, и были они слишком организованы. Не ломились напролом, а методично, словно гигантская машина, перемалывали оборону. Находили слабые места в тактике Шепчущих, взламывали их, заставляя меня снова и снова перестраивать защиту, тратить еще больше сил и существ.

Лес, несмотря на всю свою мощь, был живой экосистемой с ограниченными ресурсами. Монстры не возникали из ниоткуда — им требовалась биомасса и время, которого не было.

И вот, после семи дней непрерывного, адского противостояния, случилось то, чего я боялся больше всего.

Они прорвались. Разбили последнюю организованную линию обороны и уничтожили последних Шепчущих. Остались лишь разрозненные, деморализованные группы монстров, которые уже не могли оказать серьезное сопротивление.

Я до последнего пытался что-то сделать: собрать остатки, бросить их в последнюю отчаянную контратаку. Направил всю оставшуюся энергию, чтобы создать хоть какую-то преграду, но Ключ лишь слабо пульсировал на моей руке, отвечая мне звенящей пустотой и полным истощением. Лес, некогда кишащий жизнью, теперь казался вымершим. Вокруг царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь далекими взрывами и треском ломающихся деревьев, которые неумолимо приближались.

Они буквально достигли наших позиций. Я уже мысленно видел их передовые отряды в чудовищных доспехах, прокладывающих себе дорогу сквозь хаос.

Наконец, я открыл глаза. Реальность вернулась, но казалась блеклой и пустой после бушующего в сознании вихря образов и ощущений. Я сидел мокрый, пропитанный холодным потом, и дрожал от полного истощения. Перед глазами стояла пелена.

Лина находилась рядом, ее лицо исказилось от ужаса. Она смотрела в сторону, откуда доносился нарастающий гул приближающейся армии.

— Макс… — прошептала она. — Они… уже здесь…

Я кивнул, с трудом поднимаясь. Ноги подкашивались, в ушах звенело.

— Первая фаза… завершена. — хрипло сказал я. Голос казался мне чужим. — Пора… возвращаться.

Лина, не теряя ни секунды, схватила меня дрожащей, но крепкой хваткой и закрыла глаза. Воздух вокруг нас дрогнул, и мы исчезли с поляны. За нами остались лишь выжженная земля, усеянная трупами граница Леса и неумолимо приближающийся рокот вражеской армии.

Мы потерпели поражение в этом сражении, но битва за Терминус только набирала обороты.