Системный Творец VI

Глава 12

Капитан Децим вел нас обратно сквозь кошмар Нижнего Кольца. Его отмеренные и беззвучные шаги служили единственным ориентиром в лабиринте приглушенных звуков и искаженного пространства. Мы следовали за ним в тяжелом молчании, которое застыло между нами плотным слоем, не неловкое, но обремененное тем, что только что произошло в камере Кселы. Отголоски ее последней, детской и беззаботной улыбки казались неуместными рядом с мрачными барельефами и тихим гулом пси-резонаторов, от которого ныли зубы.

Децим не оборачивался, не пытался заговорить. Он был идеальным проводником по этому аду — бесстрастным, эффективным, частью самой тюрьмы. Лишь миновав последнюю решетку, отпертую его ладонью, и начав подъем по бесконечной лестнице, мы почувствовали, как давление постепенно спало. Все еще холодный и пахнущий сыростью воздух уже не был таким густым, не впивался в кожу ледяными иглами отчаяния.

Наконец, перед нами предстала последняя преграда — массивная, окованная сталью дверь, ведущая в прихожую охраны. Децим коснулся панели, руны вспыхнули, и створки бесшумно раздвинулись. Яркий свет прихожей, после полумрака подземелий, показался ослепительным.

Мы зашли в прихожую. Децим обернулся, и в свете светильников его лицо приобрело каменную суровость.

— Здесь мои полномочия заканчиваются. — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. Его пронзительные, холодные глаза скользнули по мне, затем остановились на Кае.

Кай, стоявший чуть позади, коротко и резко кивнул.

— Понял. Благодарю за сопровождение, капитан.

Децим ответил едва заметным движением подбородка — чем-то средним между кивком и сдержанным поклоном. Его взгляд на мгновение задержался на нас, будто фиксируя в памяти завершение важного этапа. Затем он развернулся и, не проронив больше ни слова, шагнул обратно в зияющий проем. Тяжелые створки начали сходиться за его спиной, скрывая мрак коридора, и окончательно закрылись с глухим щелчком.

Мы остались одни в просторной, аскетичной прихожей. Тишина после его ухода стала иной — не гнетущей, а просто пустой. Она длилась несколько секунд, пока мы оба, словно по команде, не сделали глубокий вдох, пытаясь очистить легкие от затхлого воздуха Нижнего Кольца.

Кай, не глядя на меня, двинулся к внешним воротам, ведущим во двор. Я последовал за ним.

Едва ступив за порог, я словно окунулся в иной мир. Предрассветный воздух ударил в лицо — холодный, свежий, пахнущий дымом далеких очагов, сыростью и свободой. После тюремной каменной условности он показался нектаром. Небо на востоке только просыпалось, окрашиваясь в цвета увядшей сирени и холодного свинца. Город медленно пробуждался.

Мы шли по пустынным мощёным дорожкам внутреннего двора, направляясь к главным вратам императорского дворца. Слова казались ненужными, слишком грубыми, чтобы нарушить хрупкое равновесие, установившееся после визита в преисподнюю. Я чувствовал вязкую и глубокую усталость, но поверх неё — странную, ясную пустоту. Дело было сделано, Ксела обрела свой покой, а впереди был день, который мог изменить всё.

На Площади Незыблемого Закона, перед главными вратами императорского дворца, царило необычное для такого раннего часа оживление. У массивных ворот выстроился в плотную шеренгу усиленный отряд Молчаливых Стражей, их было человек десять.

Перед ними, пытаясь что-то доказать, топталась парочка. Мужчина в дорогой одежде, лет пятидесяти, с холеным, важным лицом, на котором бушевали краски возмущения. Рядом с ним — женщина, чья изысканная, но слегка старомодная строгость в одежде лишь подчеркивала ее бледное, уставшее лицо. Впрочем, в чертах еще угадывалась прежняя, холодная красота. Ее нервозность выдавали пальцы, беспокойно теребившие край плаща.

Чуть подальше, держась на почтительном расстоянии, толпилось еще с полдюжины человек в прочной, практичной броне и с оружием за спиной. По их стойкам и взглядам, быстрым и оценивающим, было ясно — это профессиональные воины, причем не последнего разряда. Наемники? Или личная охрана?

«Кого принесло с утра пораньше?» — промелькнула мысль. В такую рань знатные особы, имеющие доступ ко двору, должны были еще нежиться в своих постелях. По крайней мере, мне так казалось.

Мы с Каем приближались, и я стал различать обрывки разговора.

— … понимаю, что сейчас не лучшее время. — говорил мужчина, пытаясь придать голосу убедительность, но получалась лишь раздражённая настойчивость. — Но речь идёт о срыве критически важного имперского проекта! Мой Системный Творец, закреплённый за контрактом, бесследно исчез! Без него все поставки встанут!

Один из Молчаливых Стражей, стоявший в центре шеренги, ответил ровным, безэмоциональным тоном, не оставляющим места для дискуссий:

— Его Величество Император Аврелиан в данный момент никого не принимает. Ваше прошение будет зарегистрировано и рассмотрено в установленном порядке.

— Установленном порядке⁈ — возмущённо всплеснул руками мужчина. — Сроки горят! Речь идёт о снабжении гарнизона! Я, лорд Вернон, лично отвечаю за этот контракт! Мне нужно видеть императора сейчас же!

Имя ударило по сознанию, как молния. Смутно знакомое… Где-то я его слышал.

Кай, словно не замечая суматохи у ворот, уверенно направился к шеренге Стражей. Я, немного поколебавшись, последовал за ним. Едва Стражи обратили на нас внимание, как их непроницаемая стена беззвучно расступилась, открыв проход шириной в два человека.

Картина была настолько красноречивой, что у лорда Вернона, видимо, что-то замкнуло в мозгу. Он застыл с разинутым ртом, указательный палец, которым он только что тыкал в грудь Стража, замер в воздухе. Его взгляд метался от бесстрастных лиц стражников к нам с Каем, затем обратно.

— Это что ещё за самоуправство⁈ — взорвался он, его голос сорвался на визгливую, оскорбленную ноту. — Меня, лорда Вернона, представителя древнего рода, советника по снабжению, не пускают, а эти… плебеи, которых я в жизни не видел, хотя поверьте, я знаю в лицо абсолютно всех при дворе, проходят как к себе домой⁈ Неслыханно! Я требую объяснений! Я обязательно доложу о вашем самоуправстве лично императору!

Я уже почти прошел ворота, но его слова и тон не давали покоя, назойливо кружась в голове и пытаясь зацепиться за память. Где же я его слышал? И тут, побагровев от ярости, мужчина резко повернулся к своей спутнице:

— Вы только посмотрите, баронесса Лирель, до чего докатилась имперская служба! Я крайне разочарован работой «Молчаливых Стражей»!

Лирель.

Это имя вонзилось в сознание, как ледяная игла. Я замер как вкопанный и медленно обернулся.

Перед моими глазами стояла женщина, чье имя я слышал бесчисленное множество раз. Баронесса Лирель — правительница моего города, которая в самый критический момент, когда армия Леса надвигалась на ее владения, собрала все ценное, что можно было унести, забрала лучших воинов гарнизона и сбежала, оставив город и его жителей на верную смерть. Она оставила таких, как капитан Горст и его сын, сражаться в безнадежной битве. Бросила стариков, женщин и детей в панике и ужасе.

Она заметила мой пристальный взгляд и ответила взаимностью. Холодные глаза с оттенком испуга скользнули по моему лицу, задержались на новых доспехах, а затем — на топоре за поясом. В её взгляде не было узнавания, лишь холодная оценка, смешанная с недоумением: кто этот юноша, посмевший так бесцеремонно её разглядывать?

Это заметил и Вернон.

— Тебе чего? — рявкнул он, свысока окинув меня взглядом.

И тут меня осенило. Лорд Вернон, который пытался разорить Орна ещё в столице, выжил его оттуда, а затем, узнав, что старик осел в захолустье, нашёл и там, используя связи с местной баронессой. Он превратил жизнь моего учителя в ад: поджоги, угрозы, давление через Клейна — всё это было его рук дело. Из-за него Орн, величайший мастер, вынужден был жить в страхе и нищете, скрывая своё истинное искусство. Из-за него и этой… твари в шелках, нервно теребившей плащ, я чуть не потерял единственного человека, который принял меня в этом мире без условий.

Холодная, концентрированная ярость прокатилась по телу. Она не затуманила разум, а наоборот, обострила его. Мысли закружились, складываясь в чёткий, молниеносный план. В голове пронеслись обрывки вчерашнего разговора с императором: его ярость на предателей, признание моей роли… и его власть.

Я повернулся к Каю. Он уже прошел вперед, остановился и посмотрел на меня с немым вопросом. Я сделал едва заметный шаг к нему и тихо, так, чтобы слышал только он, прошептал:

— Подыграй мне.

Кай поднял бровь. Его взгляд скользнул по Вернону и Лирель, затем вернулся ко мне. В его глазах я прочитал мгновенную оценку ситуации и… понимание. Он не знал деталей, но уловил суть: эти двое — мои враги. Он едва заметно, почти неподвижно, кивнул.

Я глубоко вдохнул, подавив остатки ярости, и на моем лице появилось выражение озабоченной деловитости. Отступив на пару шагов к лорду Вернону, я произнес:

— Прошу прощения, что вмешиваюсь. Я краем уха уловил суть вашей проблемы, милорд. Пропавший Системный Творец, сорванные поставки для гарнизонов… Да, дело действительно серьезное.

Вернон, все еще пылавший возмущением, удивленно взглянул на меня. Его взгляд смягчился, словно он принял мои слова за лесть или попытку выслужиться.

— Еще бы не серьезное! — проворчал он, но уже без прежней ярости. — Весь гарнизон может остаться без снабжения! А эти… — он язвительно кивнул на Стражей, — не понимают важности момента!

— Понимаю, милорд, понимаю. — кивнул я, изображая искреннее сочувствие. — В такое время каждая минута на счету. Знаете, я, возможно, смогу помочь вам попасть на аудиенцию к императору. Ведь срыв столь важных для обороны империи поставок недопустим.

С каждой моей фразой Вернон расправлял плечи, его лицо наполнялось всё большим самодовольством. Он благосклонно кивал, слушая мои слова.

— Да, именно так! — подтвердил он, когда я закончил. — Дела государственной важности! И меня, лорда Вернона, не пускают!

Я повернулся к Молчаливой Страже. Лицо говорившего с Верноном оставалось непроницаемым.

— Пропустите лорда Вернона и баронессу Лирель. — сказал я твёрдо, но без вызова. — Их дело требует немедленного внимания Его Величества.

И произошло то, что должно было окончательно убедить Вернона в моей «важности». Стражи, не говоря ни слова и не меняясь в лице, снова расступились. На этот раз — перед Верноном и Лирель.

Лорд торжествующе фыркнул, окинув стражников высокомерным взглядом, и величественно шагнул вперёд, ведя под руку слегка растерянную баронессу. Увидев движение своих господ, воины из их свиты, стоявшие поодаль, тоже тронулись с места, намереваясь последовать за ними. Но едва Вернон с Лирель пересекли невидимую черту, шеренга Стражей сомкнулась вновь, став непроницаемой стеной. Наёмники упёрлись в неё, недоумённо уставившись на своего патрона.

Услышав за спиной затихшую толпу, Вернон обернулся.

— Ждите здесь. — бросил он, самодовольно махнув рукой. — Во дворце императора нам ничего не угрожает. Это же не какая-нибудь дыра.

Он повернулся и пошёл дальше, неся в себе уверенность в собственной неприкосновенности, в своей значимости и в том, что всё шло по его плану. Я шел рядом, и каждый его жест, каждое слово лишь подпитывали мою холодную ярость, закаляя ее стальным спокойствием. Он еще не понимал глубину своей ошибки.

Кай, не оборачиваясь, повел нас внутрь дворца. Вернон, не замечая моего молчания, шел рядом, время от времени бросая оценивающие взгляды.

= Позвольте еще раз поблагодарить вас, молодой человек. — произнес он, снисходительно косясь меня. — Без вашей помощи мы бы до вечера здесь проторчали. Кстати, вы кто будете? Не припомню вас при дворе.

Я пожал плечами, делая вид, что сосредоточен на пути.

— Длинная история, милорд, связанная с вчерашними… событиями.

— Ах, да, да. — кивнул Вернон, словно все понял. — Вчера тут, слышал, шум стоял. Недовольные какие-то. Ну, император разберется. Он всегда разбирается.

Затем, видимо, решив проверить мою осведомленность или просто похвастаться, он спросил:

— Кстати, вы же в курсе, чем именно я занимаюсь?

— Судя по обрывкам разговора у ворот, — ответил я, стараясь звучать нейтрально, — поставками мебели и обустройством для гарнизона?

Вернон важно кивнул, его грудь выпятилась.

— Именно так, именно! Под моим чутким руководством был выигран крупнейший имперский контракт за последние десятилетия. Я отвечаю за комфорт наших доблестных воинов. А для выполнения особо сложных заказов мне во временное подчинение передали имперского Системного Творца высочайшего класса. И вот этот Творец, — его голос вновь стал раздраженным, — взял и исчез! Пропал без вести! А сроки-то горят! Без него уникальные артефакты интерьера, усиливающие боевой дух, не сделать!

Я понимающе кивнул, как будто действительно проникся масштабом катастрофы.

— Его Величество обязательно разберется. — заверил я. — Уверен, вашего Творца найдут.

Затем, как бы невзначай, я обратился к баронессе Лирель, которая шла чуть позади, нервно оглядываясь.

— А вы, миледи… — произнес я с легким, почтительным поклоном.

Вернон, польщенный таким вниманием к своей спутнице, тут же вмешался:

— Ах, да, простите мою невежливость. Это баронесса Лирель, правительница… э-э… одного из пограничных городов. Мы с ней давние друзья и деловые партнеры. Она, знаете ли, чудом спаслась из своего города, когда тот был атакован Лесом. Проявила невероятную силу духа!

Лирель смущенно кивнула, ее пальцы снова засуетились на складках плаща.

— Да, это было… ужасное время. — прошептала она.

— Невероятно! — сказал я, вкладывая в голос искреннее восхищение. — Спастись из самого сердца катастрофы… Вы, должно быть, сумели организовать эвакуацию всех жителей?

Лирель замялась, глаза забегали.

— Я… да, спасла… почти всех. — выдохнула она. — В городе остались лишь воины, те, кто должен был выполнить свой долг до конца. Прикрыть отход, не дать Лесу проникнуть дальше на территорию империи!

В её голосе прозвучала наигранная пафосность, будто она заученно повторяла оправдание, которое вбивала себе в голову и другим уже много раз.

— Необычайно важная и героическая задача. — продолжил я, моя маска озабоченного собеседника оставалась безупречной. — Наверное, вы оставили в городе самых сильных и опытных бойцов, чтобы они смогли сдержать натиск как можно дольше?

— Нет. — ответила Лирель почти механически, увлеченная своей ложью. — Сильнейшие ушли со мной. Они были нужны для защиты колонны беженцев, для моей личной безопасности. А в городе остались… — она запнулась, заметив, как лицо Вернона исказилось от внезапной ярости.

Резким, но притворно заботливым движением он схватил ее под локоть и сжал так, что она ахнула от боли.

— Дорогая Лирель, — промурлыкал он голосом, сладким, как мед, но холодным, как лед, — не стоит сейчас бередить старые раны. Вы еще не отошли от шока, не вполне отдаете себе отчет в своих словах. Простите ее, молодой человек, — обратился он ко мне, — пережитое было слишком ужасным.

Лирель, побледнев еще сильнее, замолчала и опустила глаза. Она поняла, что сказала лишнее. Но для меня этого было достаточно. Картина сложилась окончательно.

Вскоре мы оказались в огромном, знакомом мне зале. Следы вчерашней битвы почти исчезли: пол сиял, осколки были убраны. Лишь на некоторых колоннах остались темные пятна и сколы от ударов.

Кай бросил на меня внимательный взгляд, когда мы остановились в центре. Я едва заметно кивнул. Он что-то прочитал на моем лице, потому что без лишних слов развернулся и скрылся в неприметной двери, замаскированной под стену позади трона.

— А куда это ваш… проводник? — настороженно спросил Вернон, оглядываясь.

— Доложить императору о вашем прибытии. — ответил я просто.

Мы стояли в тишине. Вернон нервно похлопывал себя по бедру, разглядывая потолок с фресками. Лирель, сгорбившись, уставилась в пол. Минуты тянулись мучительно долго. Во мне же прежде бурлившая холодная ярость застыла, превратившись в кристалл непоколебимой решимости.

Наконец, потайная дверь бесшумно отворилась. Первым появился Кай, его лицо было бесстрастным. За ним — Кассиан, в своих безупречных доспехах, с мечом у пояса. И последним — Аврелиан.

Император был одет не в парадную одежду, а в простой, темный камзол, напоминавший строгую военную форму. Бледность играла на его лице, под глазами лежали тени усталости, но взгляд оставался острым, всевидящим, полным интеллекта. Он вошел неспешно, не удостоив нас взглядом, подошел к трону и опустился на него. Кассиан занял позицию слева, Кай — чуть поодаль, скрестив руки на груди.

При появлении императора лорд Вернон и баронесса Лирель мгновенно склонились в низком, почтительном поклоне.

Аврелиан позволил им подняться, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

— Лорд Вернон, баронесса Лирель. — произнес он. Его тихий, ровный голос заполнил зал. — Вы просили аудиенции. Говорите, у меня мало времени.

Вернон снова поклонился, заговорив подобострастно, но с нажимом:

— Ваше Императорское Величество! Благодарю за возможность личного доклада. Речь идёт о критическом срыве контракта по снабжению гарнизона. Вверенный мне имперский Системный Творец, мастер Таль, бесследно пропал! Без него уникальные артефакты интерьера, укрепляющие боевой дух войск, не могут быть завершены! Сроки поставок под угрозой! Я прошу вашего вмешательства для его немедленного розыска и возвращения к обязанностям!

Аврелиан слушал, не перебивая. Когда Вернон закончил, император медленно кивнул.

— Мастер Таль не пропал, лорд Вернон, он помещен под стражу по обвинению в государственной измене и покушении на мою жизнь.

Воздух в зале словно исчез. Вернон побледнел до состояния восковой маски. Даже Лирель испуганно ахнула, прикрыв рот ладонью.

— Из… измене…? — с трудом выдавил Вернон.

— Именно так. — подтвердил Аврелиан. — В связи с этим все пункты контракта, касающиеся его личного участия, временно приостановлены. Вы можете продолжить выполнение остальных обязательств. Если у вас есть вопросы по перераспределению ресурсов, обратитесь в соответствующую коллегию. На этом аудиенция завершена.

Он сделал движение, готовясь подняться. Вернон, очнувшись от оцепенения, снова склонил голову. На его лице смешались разочарование, страх и едва теплившаяся надежда.

— Благодарю вас, Ваше Величество, за… разъяснение. Я, разумеется, продолжу работу… — он замялся, явно желая уйти, но не решаясь повернуться спиной к императору.

В этот момент я шагнул вперед. Мой голос прозвучал резко и громко, нарушив установленный ритуал.

— Ваше Величество. У меня тоже есть дело, требующее вашего внимания.

Все взгляды устремились на меня. Аврелиан медленно повернул голову, его глаза встретились с моими. В них не было ни удивления, ни гнева — лишь холодное ожидание.

— Говори, Макс. — прозвучал его голос.

Я повернулся к лорду Вернону, который смотрел на меня с внезапным, ледяным предчувствием.

— Я обвиняю лорда Вернона, — начал я, отчеканивая каждое слово, — в организации угроз, поджоге мастерской и систематическом преследовании мастера Орна с целью завладения его имуществом и вымогательства. Именно из-за действий лорда Вернона мастер Орн, который изначально и выиграл контракт на снабжение гарнизона, был вынужден сбежать из столицы и скрыться на задворках империи, где преследование продолжилось.

Зал погрузился в абсолютную тишину. Вернон сначала застыл с открытым ртом, не поверив услышанному. Затем его лицо залила густая, багровая кровь, жилы на шее вздулись.

— Что⁈ — взревел он, забыв о всяком этикете. — Ты… кто такой, чтобы выдвигать такие обвинения⁈ Это клевета! Гнусная, подлая клевета!

Я проигнорировал его крик и повернулся к баронессе Лирель. Она уже дрожала, как осиновый лист.

— Я также обвиняю баронессу Лирель, — продолжил я, мой голос стал еще ледянее, — в оставлении вверенного ей города во время нападения армии Леса. Она сбежала, прихватив лучших воинов гарнизона, обрекая население и оставшихся защитников на верную гибель. Более того, я обвиняю Лирель в пособничестве лорду Вернону в преследовании мастера Орна на ее землях, используя административные ресурсы и местных пособников.

Тут Лирель не выдержала. Ноги подкосились, и она едва не рухнула на пол, если бы судорожно не вцепилась в рукав Вернона. Её полные животного ужаса глаза метались между мной, императором и своим покровителем.

— Нет… это неправда… я… — лепетала она.

Но Вернон уже пришел в себя. Он с силой оттолкнул Лирель, едва не сбив ее с ног, и выпрямился во весь рост. Его лицо исказила не ярость, а холодная, надменная уверенность хищника, знающего, что замел все следы.

— Ваше Величество! — его голос дрогнул от обиды, как у невиновного, которого несправедливо обвинили. — Я протестую! Это чудовищная ложь! Я действовал строго в рамках закона! Все сделки с мастером Орном прошли через официальные инстанции, все бумаги в полном порядке! А баронесса… она, как истинная правительница, приняла тяжелое, но единственно верное решение — спасти то, что еще можно было спасти! Ее действия были направлены на сохранение жизней подданных! У меня есть свидетели, документы, отчеты! Мои руки чисты!

Он говорил убедительно, с пафосом человека, который не раз проходил через подобные испытания и всегда выходил победителем. Он был уверен в своей безнаказанности, в силе своих связей, в неоспоримой формальной правоте.

Аврелиан слушал его, не показывая ни малейших эмоций. Когда Вернон закончил, император медленно повернулся ко мне.

— Макс. — произнес он. — Кем приходится тебе мастер Орн?

Я посмотрел ему в глаза.

— Он заменил мне отца, Ваше Величество. Он принял меня, когда у меня ничего не было, и научил всему, что знал. Он — мой учитель и моя семья.

В зале воцарилась тишина. Аврелиан несколько секунд смотрел мне в глаза, затем его взгляд переместился к Вернону, к дрожащей Лирель. В его глазах мелькнуло что-то… не презрение, не гнев, а холодное, безжалостное понимание того, как устроен этот мир, и того, что иногда справедливость — понятие, выходящее за рамки законов и документов.

Он коротко и резко кивнул.

— Отец Первого Игрока для меня важнее, чем проворовавшийся лорд и трусливая баронесса, прячущаяся за чужими спинами.

Он даже не повысил голос, но эти слова, произнесенные с ледяной простотой, прозвучали как смертный приговор.

Вернон застыл, его надменная уверенность разбилась вдребезги. Его рот беззвучно открылся и закрылся. Лирель издала тонкий, душераздирающий вопль и упала на колени, заламывая руки.

— Ваше Величество, пощадите! Я все сделаю! Я все верну! — завопила она.

Но Аврелиан уже едва заметно кивнул в сторону Кассиана.

Капитан Молчаливой Стражи остался неподвижен. Но из тени колонн, будто материализовавшись из воздуха, возникли двое Стражей в полном облачении. Они двигались бесшумно, как призраки.

Увидев их, Вернон отшатнулся. Рука инстинктивно потянулась к пустому поясу — оружия при нем, разумеется, не было.

— Нет! Вы не можете! У меня есть права! Я лорд! — выкрикнул он, но в голосе уже звучала чистая, неудержимая паника.

Стражи были уже рядом. Один за спиной Вернона, другой — перед Лирель, которая, уткнувшись лицом в пол, рыдала.

Движения были молниеносными, отточенными до совершенства, лишенными всякой жестокости, лишь предельно эффективными.

Первый Страж, стоявший за Верноном, положил ладонь ему на затылок и резким, чудовищно сильным движением дернул вниз и вперед. В тот же миг он выхватил из ножен у пояса короткий, узкий клинок, сверкнувший в утреннем свете холодной сталью.

Между двумя движениями не было и доли секунды.

Глаза Вернона расширились от внезапного ужаса, шея напряглась. Клинок взметнулся вверх по смертельной дуге. Раздался тихий, влажный звук, словно разрезали спелый плод. Голова лорда Вернона отделилась от плеч, на миг застыв в воздухе с выражением шока, прежде чем упасть на каменный пол с глухим стуком. Тело, ещё державшееся на коленях, рухнуло следом, алая кровь хлынула из шеи, заливая пол.

В тот же миг второй Страж, стоявший над рыдающей Лирель, повторил движение. Клинок блеснул. Вопль баронессы оборвался на полуслове, превратившись в хриплый выдох. Её голова откатилась в сторону, волосы растрепались по камню, тело осело, как пустой мешок.

После этого воцарилась оглушительная тишина. Ни криков, ни стонов — лишь тяжелое, прерывистое дыхание и нарастающий звон в ушах. Я смотрел на два обезглавленных тела, на растекающиеся по полированному камню лужи крови, и не чувствовал ничего. Ни торжества, ни отвращения — лишь холодное, пустое удовлетворение.

Аврелиан медленно поднялся с трона. Не взглянув на место казни, он произнес ровным, властным голосом:

— Утренние дела завершены. — его лицо было бледным и строгим. — Нам пора отправляться. Нас ждет встреча с императорами.

Он спустился с подиума и, не оглядываясь, направился к потайной двери. Кассиан последовал за ним.

Все это время стоявший неподвижно Кай, наконец пошевелился. Он подошел ко мне, его взгляд был тяжелым и понимающим. Не говоря ни слова, он положил руку мне на плечо, сжал на мгновение — жест солдата, видевшего смерть тысячу раз, — и кивнул в сторону двери.

Я бросил последний взгляд на зал, на темные пятна на камне, которые уже спешили убрать появившиеся из ниоткуда слуги. Затем развернулся и пошел за Каем, оставляя позади смерть двух ничтожеств и вступая в день, который должен был определить судьбу целого мира.