Глава двадцать восьмая Бахрам узнает об ослеплении Ормузда и собирает войско на бой с Хосровом

Когда Бахрам узнал, что злобный рок

Глаза Ормузда темноте обрек,

Что помутилось миродержца счастье,

Что сын его увенчан блеском власти, —

Он погрузился в глубину забот.

Он приказал, чтоб вынесли вперед,

К подножью гор, знамена, барабаны,

Расставили шатры среди поляны,

И на совет созвал он воевод,

Решил на шаха двинуться в поход.

Погнал военачальник непреклонно

Свои дружины к берегу Нахрвона.

Скакала рать, как молния быстра,

Казалось, будто катится гора!

Такой стремительностью потрясенный,

Иранский шах решил в ночи бессонной

К Бахраму сведущих людей послать.

«Узнайте, — он сказал им, — эта рать

Устремлена с Бахрамом воедино

Иль тяготится властью исполина?

Узнайте, где Бахрам сидит в седле, —

На правом ли, на левом ли крыле,

Иль впереди, иль в самой середине?

Каким страстям он предается ныне?

Охотится ли с ловчими в степях,

Он окружен ли слугами, как шах?»

К таким делам разведчики привыкли.

Отправились к Бахраму, в стан проникли,

Вернулись, во дворец вошли тайком,

Хосрову доложили обо всем:

«Будь всадник юн, видны ль на нем седины,

Бойцы с Бахрамом в помыслах едины.

Он возглавляет — воинства чело —

То правое, то левое крыло,

То скачет впереди, то посредине,

То разобьет шатер на луговине,

Он слушает наперсников одних, —

Не знает он советников иных.

К великолепью царскому влекомый.

Как шах, устраивает он приемы,

Ведет себя с подвластными, как шах,

Охотится с пантерою в степях,

То величавый, то гостеприимный

Он увлечен «Калилою и Димной».

Тогда сказал советникам Хосров:

«С Бахрамом бой нелегок и суров,

Он царственные полюбил забавы,

Узнал царей обычаи и нравы,

Умны его советники-писцы —

Затмившие Калилу хитрецы.

Когда Бахрам летит, врагу на горе,

То содрогаются драконы в море.

Всем сердцем предана Бахраму рать,

Над ней победу трудно одержать».

Сказал Хосров Густахму и Бандую:

«О будущем державы я тоскую».

Собрались тайно к шаху на совет

Мужи Ирана, видевшие свет,

Подобные Гардую, Андимону,

Правителю Армении Дармону.

Хосров такие молвил им слова:

«Вооружимся знаньями сперва.

Тот в безопасности на поле брани,

Чья грудь защищена кольчугой знаний.

Могуч наукой просвещенный мозг:

Пред ним бессилен меч, как мягкий воск.

Воинственные, гордые вельможи!

Хотя годами я вас всех моложе,

Я не хочу покинуть этот свет

Лишь потому, что мне немного лет.

Скажите мне, мобеды и визири,

Что предстоит мне в нашем скорбном мире?»

Сказал мобед: «Твой разум — наш оплот!

Когда вращающийся небосвод

Впервые светлый разум создал в мире,

Он людям знанья ниспослал четыре,

И первым знаньем одарил владык,

Вторым — жрецов, чей труд святой велик,

Послал он шахским слугам третье знанье,

Владыке верность, храбрость — их призванье.

Дехкан[7] четвертым знаньем одарил,

Ничтожную им долю уделил.

Неблагодарных к людям не причисли,

Отказано им в благе светлой мысли.

Запомни эти вещие слова,

Им следуя, достигнешь торжества».

«В словах твоих, — шах молвил, — смысл великий,

Их золотом должны писать владыки.

Но пусть явил ты мысли-жемчуга,

Мне ныне мысль такая дорога:

Едва сойдутся два враждебных стана, —

Мне кажется, не будет в том изъяна,

Когда из гущи войска на коне

Подъеду я к противной стороне

И громкозвучно вызову Бахрама,

Мятежника, чье сердце полно срама.

О мире с ним заговорю сперва.

Когда он примет добрые слова,

Все будет хорошо: обласкан мною,

Он сделается вновь моим слугою.

А если, низкий, ищет он войны,

То мы воинственны и сплочены».

Слова Хосрова приняли мобеды,

Желая шаху счастья и победы.

Они ему величье предрекли,

Назвали повелителем земли.

Сказал Хосров: «Я жду надежд свершенья,

Да минет храбрых горечь пораженья.

Дружины выведите на простор,

Раскиньте на равнине мой шатер».

…Когда два войска встретились вплотную,

Ночь распустила косу смоляную,

По телу ночи трепет пробежал,

Когда рассвет свой обнажил кинжал:

Не он ли вдруг ударил в барабаны —

Зачинщик битвы, исполин багряный!

Хосров, увидев: заблестел Нахрвон, —

Помчался, благородством вдохновлен,

В сопровожденьи витязей придворных.

Бахрам поставить не успел дозорных:

Свои войска Ирана властелин

Сомкнул клещами вкруг его дружин.

Бахрам надел индийский меч могучий,

Что был подобен пламени из тучи,

Сел на коня, — взметнулся гордый конь,

Как молнии сверкающий огонь.

Бахрам поехал с преданною свитой:

Изадгушасп, воитель знаменитый,

Кундогушасп, что был храбрей слона,

С жестокою душой Ялонсина,

Отважных три туранца-хаканийца, —

Все жаждали с Хосровом насмерть биться.

Решили: шах от рати отделен, —

Убьют его или возьмут в полон

И бросят предводителю под стремя,

И мирное в стране наступит время.

Здесь — юный шах Ирана, там — Бахрам.

Они предстали тысячи глазам.

В пыли несутся оба полководца,

Исток Нахрвона между ними льется.

Загрузка...