Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 11 Новая роль

Демонстрация шаманских навыков произвела на моих сопровождающих неизгладимое впечатление. Они и раньше относились ко мне с уважением, но теперь даже тон Алхара поменялся: в нем звучало нескрываемое почтение. Меня не разбудили утром, я проснулась сама, когда солнце стояло уже высоко. И завтрак предложили роскошный: кашу, хлеб, сыр, мед, копченое мясо, сушеные фрукты и ягоды. Настоящий пир. Кофе только не было, а без кофе я еще долго носом клевать буду. Да и ем я по утрам немного, так что напрасно старались.

— Сайдэ… — тихо, с поклоном произнес Алхар, когда я, жмурясь и зевая, вышла к лошадям. — Народ просит принять их дары и благословить деток.

— Чего?

— Дары. Золото там, алмазы.

— Я про детей, — закатила я глаза. — Я ведь совсем неопытный… эээ… шаман. Можно даже сказать, что ненастоящий пока.

— Сайдэ, вас духи признали. Вы не можете быть ненастоящим шаманом.

— С чего такие выводы?

Ладно я по утрам, да после вызова дождя соображаю туго, а он-то с чего тупит? Должен ведь понимать, что я вообще недавно в этом мире и совершенно не разбираюсь в местных традициях!

— Вы же сами сказали, что там, в ДУховой степи, траву видели. И реку. И птиц слышали. А никто, кроме шаманов, не слышит. Мы все видим лишь пустыню. А еще любой, кто там ночь проведет, с ума сходит… Вы же не сошли.

Так вот в чем секрет! Я даже не удивилась. Особое место, выходит. Ничуть не более странно, чем долина теней. И чем переход из одного мира в другой.

Я оглянулась. Из-за домов выглядывали люди. Золото и алмазы, говорите? Да откуда? Дома хоть и каменные, но маленькие. Этакие студии. Кухня-спальня-гостиная в одном. Местные жители хоть и одеты не в лохмотья, и на вид не голодают, но на богачей не похожи. Труд шамана, конечно, должен быть оплачен, но тут как раз такой случай, что ночлега и кормежки вполне достаточно.

— Сайдэ? — Алхар ждал моего ответа. Могла ли я отказать?

— Я не умею никого благословлять, я больше по проклятьям, — буркнула угрюмо. — Но попробую.

— Благодарю, высокочтимая!

Ух ты, какой стремительный карьерный взлет! Позавчера я была ученицей, вчера — сайдэ, то есть ученая госпожа, а сегодня — высокочтимая. Выше — только местная власть.

Старик с темным морщинистым лицом и белоснежной бородой изобразил поклон. Судя по скрипу костей, далось ему это очень непросто.

— Высокочтимая сайдэ, позвольте одарить вас в благодарность за доброту и милосердие…

На синем как небо шелковом платке лежали дары: несколько золотых браслетов, четыре мужских кольца, узорная серьга (одна) и два цветных камушка величиной с ноготь, красный и зеленый. Кажется, это все богатства местных. Чье-то наследство, чье-то приданое.

Мне ужасно не хотелось этих несчастных грабить, а именно грабителем я себя сейчас и ощущала. Дождь я им вызвала от чистого сердца, брать за это плату — все равно, что подарок обратно отбирать. А благословлять я не умела и намеревалась отделаться пустыми словами. Так что золото принимать я чувствовала себя не вправе. Но и обидеть людей отказом нельзя. Подумают, что я зажравшаяся гордячка.

— Господин, давайте условимся, — медленно сказала я. — Я возьму у вас одну только вещь. И произнесу одно благословение.

В выцветших глазах старика мелькнуло облегчение.

— Мы согласны.

— В таком случае я прошу духов приглядеть за вашей деревней. Пусть они оберегают вас и ваших детей от всякого зла. А вы не забывайте приносить им дары.

— Мы это делаем каждое новолуние, высокочтимая. Будут ли особые указания?

Вспомнив Шаардана, я хмыкнула:

— Когда пьете из чаши, не пейте до последней капли. Остатки выливайте на землю и говорите: это для духов. Тогда духи будут знать, что вы их почитаете.

— Воистину нас благословила мудрейшая!

— Теперь об оплате, — заявила я, протягивая руку и краем глаза видя, как сузились глаза моего белого стража. — Я возьму платок.

— Э? — старик откровенно растерялся.

— Платок, говорю, возьму. Я люблю синий цвет. Закрою им лицо от солнца и песка. Сейчас это нужнее, чем золото или камни.

Когда мы уже удалились от деревни, Алхар тихо сказал:

— Я усомнился в вас, мудрейшая. Простите.

— Прекрати говорить глупости, Алхар, — раздраженно буркнула я. — У этих людей и брать-то нечего. Не хватало еще забирать последнее.

— Не слишком богатая деревня, — пожал плечами страж. — Но и не бедная. Дома каменные, скотина есть, дети здоровые, женщины молодые. Живут в достатке, не голодают. Не последнее принесли, но самое ценное — это да.

— Много в Шамхане таких деревень? — полюбопытствовала я.

— Много. Большинство.

— А города?

— Есть и города…

Я не видела лица стража, но по голосу понимала: ему беседа нравилась. И он бы с радостью рассказал мне еще многое, нужно только задавать правильные вопросы.

— Алхар, а ты откуда родом? Из города или из деревни?

— Я потомственный страж! — гордо заявил мужчина. — Отец мой служил эмиру, дед служил эмиру! Я родился прямо во дворце.

— Это… почетно?

Чуть подумав, Алхар качнул головой:

— Полагаю, что нет. Какая разница, кто где рожден, если человек хороший? И из гнезда пастуха может вылететь сокол. А из гнезда эмира — воробей.

Про гнездо эмира решила не спрашивать, сначала погляжу своими глазами. Понятно уже, что во всех мирах одинаковые порядки: все люди равны, но те, кто родились в столице, несколько равнее.

А я, видимо, и вовсе тут буду в статусе иностранного специалиста. К счастью — уникального и очень нужного. Это значит, что все будут стремиться со мной подружиться. К обоюдной выгоде, разумеется. В общем, ждет меня при дворе эмира почет, богатство и головокружительная карьера — все то, о чем я втайне мечтала много лет! Главное, не облажаться.

Если деревня показалась мне экзотической и любопытной, то столица вызвала искренний восторг. В прошлой жизни я могла о путешествиях только мечтать. И вот такие высокие стены, огромные резные ворота и нестерпимо блестящие купола дворца я видела только в диснеевских мультфильмах. Аграба, не иначе?

— Как называется ваш город? — спросила с любопытством у Алхара.

— Фархат, — гордо поведал страж, спешиваясь. — Впечатляет? Это самый красивый город подлунного мира!

— Полностью согласна! — Я нисколько не кривила душой.

Мощенные белым мрамором улицы, разноцветные крыши, а самое главное — настоящие зеленые деревья — мне ужасно понравились. Особенно потому, что деревья я тут видела едва ли не впервые. Нам на пути попадались сухие рощи, призрачные пальмы и колючие кусты, усыпанные мелкими листиками. Столица же цвела и зеленела.

Мужчины сквозь огромную раму приветливо распахнутых ворот прошли пешком, мне же велели сидеть на лошади. На самом деле я уже не чувствовала некоторых частей тела, которые по-шамхански стыдливо называли «бедрами» или «чреслами». Слову «жопа» аналога я в своей голове не нашла, лишь духи ведают, как тут оно звучит на самом деле. Но затекла как раз она самая. И поясница еще. Лучше б я ножками шла, но Алхар сказал — не положено. Я сайдэ, а не какая-то там горожанка. Статус.

Пришлось терпеть.

Город был хорош. Дома двух, а то и трехэтажные, большие, улицы широкие. Много садов и площадей, широких, гладких. На каждой — статуя или скульптурная композиция, однажды я видела даже фонтан. Правда, не работающий. Людей много, мужчины все крупные, высокие — и почему-то с платками на лицах. А вот женщины попадаются только в возрасте. В черных платьях и с закрытыми волосами. Интересно, тут молодых и красивых на улицу не выпускают? Как-то это настораживает.

— Вы бы платок с лица убрали, сайдэ, — посоветовал мне Алхар. — Пусть все видят, что вы молодая и красивая, без уродства какого-то.

— А почему же мужчины лица закрывают? — не утерпела я. — Некрасивые, что ли?

— У кого-то шрамы, а кто-то боится проклятий, — не уловил иронии страж. — Но вы-то консанэ эли рухалон, вам бояться некого.

— Мне больше нравится слово «шаман», — вздохнула я. — Ничего не понятно, но очень интересно. Долго нам еще?

— Уже приехали, сайдэ.

Мы и в самом деле приблизились к большому каменному дворцу. Здесь снова была стена и снова ворота. И теперь стражам пришлось что-то объяснять охранникам ворот и даже открывать лица. Пропустили, конечно, хоть и не сразу.

Внутри же была настоящая восточная сказка. Если в этом мире и существуют чудеса света, то я, несомненно, видела одно из них. Не дворец, а настоящий город из множества ступеней, башен и башенок, соединенных ажурными переходами. Вокруг цветущие сады, фонтаны и ручьи. И это в стране, где свирепствует засуха? Почему тут все не распахать под огороды? И вместо розовых кустов не посадить яблони и сливы?

Впрочем, эмир явно не голодает.

Алхар жестом отослал молчаливых стражей, и я запоздало удивилась, что ни разу так и не услышала звука их голоса. Немые? Или дрессированные?

— Сайдэ, не желаете ли освежиться с дороги? Или сразу предстанете пред ликом великого эмира?

— Сначала дела, — махнула я рукой. — Если лягу, то сегодня уже не встану.

— Эмир оценит, я думаю. Прошу за мной. Что с вами? Вам нехорошо?

— Э-э-э… я на лошади не привыкла. Больше… в экипаже.

Алхар вдруг широко раскрыл глаза:

— Нужно было прислать паланкин! Простите глупцов!

— Не померла и ладно, — пожала я плечами. — Все хорошо. Сейчас ноги отойдут…

Но страж не стал ждать, а попросту подхватил меня на руки и легко потащил прямо во дворец. В принципе, я не против. Ему явно не тяжело, он здоровый, а я худенькая. И устала за время поездки неимоверно. А коридоры тут длинные, полы сверкают — скользкие, наверное. Путь несет, дозволяю.

В дверях большого светлого мраморного зала меня поставили на ноги и легонько подтолкнули в спину. Я шагнула, жмурясь от обилия света. Вот что интересно: окна тут были огромные, панорамные… и не застекленные. Но полы белоснежные, ни песка, ни листьев каких-то. Клининг явно на уровне.

— Проходи, не робей, сайдэ, — позвал меня приятный мягкий голос. — Разве ты не знаешь, что консанэ эли рухалон равен ростом эмиру?

На широком диване возле окна возлежал мужчина средних лет, чем-то похожий на нашего препода по ТММ. Длинный острый нос, рыжеватая бородка, пышные усы. Внимательные светлые глаза. Почему же он не поднялся, чтобы поприветствовать меня? Или тут так не принято?

— Садись, ты устала с дороги. Или ложись.

Мужчина взмахнул рукой, унизанной перстнями. Мне сделалось ужасно неловко.

— Ну, Шаардан! — зло подумала я. — Мог и предупредить!

— Что стряслось, голубка? — тут же откликнулся шаман, словно он не остался там, в пустыне, а находился в соседней комнате.

— Почему ваш эмир валяется на диване?

— Это прием равного, Дара. Не смущайся. Тебе оказана высочайшая честь и доверие. Просто сядь на диван и слушай. И не отказывайся от еды и напитков.

Делать нечего. Я прошлепала через весь мраморный зал прямо к диванному уголку, оставляя на белоснежном полу пыльные следы. Подумав, уселась в одно из низких мягких кресел на гнутых ножках, сложила руки на коленях

Светлые глаза внимательно меня разглядывали.

— Что же, сайдэ, вот ты и здесь. Расскажи же, как нам уберечь Шамхан от гибели? Как победить проклятый Рурах?