Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 6 Магия вокруг

Утром я проснулась в замечательном настроении. В голове ясно, на небе — белые мазки облаков, вокруг — тишина и простор. Ни гудения машин, ни чужих голосов, ни запахов выхлопных газов. Я — в отпуске. На курорте. Почему бы не позагорать?

Муська загорать не любила, у нее кожа белая, тонкая. Чуть что — сразу веснушки. И на солнце покрывалась красными пятнами-ожогами, которые потом чесались и облезали. А я же легко и красиво покрывалась ровным бронзовым загаром. Последнее лето выдалось неважным. В июне экзамены, в июле я работала в сувенирном ларьке по двенадцать часов в день, весь август лили дожди. Ни разу на пляж не выбрались, да что там — скорее уж заржавела, чем загорела. Зато теперь можно наверстать. Тем более что Шаардан вернется только к вечеру.

Я закатала штаны по самое некуда и скинула сорочку — из живого тут только птицы, бабочки и жужжащие над котелком мухи. Никто не увидит. Раскинула одеяло, упала на него, прикрыла глаза. Блаженство, настоящее блаженство! Я в раю.

— Прикройся, я пришел, — спустя некоторое время выдернул меня из нирваны хриплый голос Шаардана. Я распахнула глаза и села: он стоял надо мной и внимательно рассматривал все то, что я никак не собиралась ему демонстрировать. Судорожно укуталась в одеяло, вся напряглась, но он уже отвернулся и скинул на траву тигриную шкуру.

— Есть что пожрать? — привычный мужской вопрос вывел меня из ступора. Я вскочила, оправила шаровары и быстро натянула рубашку, посылая ему мысленно свое возмущение.

— Только поноса мне не желай, — фыркнул он, пытаясь умыться. — Засядем оба. Кстати, сегодня сделаю тебе отхожее место.

— Придурок, — проворчала я, вдруг расслабляясь. — Каша есть, будешь?

— С мясом?

— Конечно. И с сыром.

— Звучит сомнительно, но я голоден как тигр. Греть не надо, так съем.

— Ты быстро, — упрекнула я его. — Обещал только к вечеру.

— Так вышло. Меня ждали. Не пришлось никого звать.

Он обернулся. Краска с лица не смылась, только размазалась разноцветными пятнами. Да еще и рубаха вся испачкалась. У Шаардана теперь были зеленые губы и голубой нос. Смешной и такой живой. Не то что в тигриной шкуре! Даже его страшные глаза кажутся уже не источниками тьмы, а просто… темными.

— Все плохо? — улыбается он зелеными губами, и я невольно хихикаю.

— Ужасно просто.

— Нужно ехать к реке. Ты со мной?

— Ну конечно!

Ура, купаться! Все-таки — отпуск!

Шаардан лопал кашу с явным удовольствием. Ему понравилось. Я тоже немного поела, хотя была совсем не голодна. Потом он собрал грязные миски в мешок, прихватил из гэра сменную одежду и свистнул свою лошадь.

— Ее зовут Звезда, — сообщил мне. — Красивая, правда?

— Очень, — кивнула я. — Маленькая только.

— Это ферранская горная порода, они очень выносливы. Могут спать на снегу и питаться колючками. Ты умеешь ездить верхом?

— Нет, откуда?

— Не страшно. Звезда очень аккуратная и добрая. Она тебя не сбросит. Иди сюда, я помогу тебе залезть.

— А ты? — испуганно попятилась я.

Нет, лошадь, может быть, и выносливая, но неужели он хочет взгромоздиться на нее вдвоем? Жалко малышку!

— Я пешком. Тут не так уж и далеко, пара километров.

Последнюю фразу он произнес по-русски, и я немедленно осознала, что снова не заметила того, что разговор велся на чужом языке.

— Я выносливая, тоже могу пешком, — попыталась увильнуть от поездки верхом.

— Ты босиком, — возразил Шаардан. — Изранишь ноги.

Да, сам-то он был в рыжих остроносых туфлях из мягкой кожи. Мне они явно были бы велики. У него довольно большой размер ноги. Помнится, мне рассказывали, что по размеру обуви можно прикинуть величину мужского достоинства. Видимо, у Шаардана по мужской части все в порядке.

— Громко думаешь, — поморщился шаман, и у меня вспыхнули щеки. Черт, я же назвала его по имени! Конечно, он услышал! Надо же было так глупо спалиться! И все же — правда или нет?

— Никогда о таком не слышал. Но мои наложницы не жаловались.

Я прикусила губу и молча полезла на лошадь, даже не обратив внимания на то, что он поддерживает меня за бедро. Наложницы, значит? Их было несколько? Ему дозволено спать с женщинами? А жена у Шаардана имеется?

— Жены нет, — спокойно ответил он. — Наложницы были из свободных. Это не совсем то, что ты представляешь. В Шамхане женщина вольна сама выбирать, с кем ложиться. Все просто: мужчина приносит дары, а она или согласна, или нет.

— А подарки возвращает, если не сложилось? — поневоле заинтересовалась я.

— Разумеется, нет. Забирать подарки — это не по-мужски.

Я украдкой вздохнула, вспоминая, какие истории рассказывали одногруппницы. Не удержалась, поделилась с шаманом:

— У нас теперь так: парень приглашает девушку в ресторан, а потом — в постель. Если она не согласна, то должна ужин оплатить. Иначе ее назовут тарелочницей.

— Фу, какая гадость, — поморщился Шаардан. — У нас ее назовут скромной и разборчивой. Удобно?

Ехать на широкой и теплой спине Звездочки и в самом деле было не так уж и сложно. Тем более — отвлекаясь на интересную беседу.

— У тебя есть семья, Шаардан?

— Да. Отец, мать, два брата и четыре сестры.

— Ого! В Шамхане принято иметь много детей?

— В богатых семьях — да. Люди рожают столько детей, сколько могут прокормить. В бедных семьях часто один ребенок. Или два.

— Так ты из богатой семьи?

— Ага.

— Самый старший?

— Нет. Четвертый. Передо мной брат и две сестры.

— У меня тоже был брат, — вспомнила я и погрустнела.

— Не было, — неожиданно качнул головой шаман.

— Почему так считаешь?

— Если бы ты кому-нибудь из родных была нужна, то я бы не смог тебя забрать. Когда любишь — даже тело не отдашь, не то что душу.

Он был прав, и от этого стало еще больнее. Ни отцу, ни брату до меня не было дела. была бы мама жива, возможно, моя жизнь сложилась бы по-другому.

— Не грусти, Дара. У тебя все будет по-новому. Ты молодая, красивая, сильная. Мужчины будут приносить к твоим ногам золото. Возможно, кто-то тебе понравится.

Я покосилась на него, снова вздохнула и неожиданно даже для себя спросила:

— Тебе сколько лет?

— Двадцать три.

— Я думала, что больше.

— Я по теням хожу, — пожал он плечами. — Это выматывает, силы забирает. Выгляжу старше.

— Все ясно.

Хотелось спросить еще про многое, но я решила помолчать. Тем более, что кругом было так красиво! Колыхалось зеленое море, пестрели маки, васильки и еще какие-то желтые и розовые зонтики. Деловито жужжали пчелы. Пахло летом и нагретой солнцем травой. А потом — еще и водой. Трава расступилась, и мы оказались на обрыве.

— Река Сулать, — пояснил Шаардан. — Самая большая река Шамхана. Здесь она не слишком широка, но потом в нее впадают Вишек, Камка и много ручьев. И тогда по ней ходят корабли.

— Глубоко тут?

— Прилично. И рыбы много. Ты любишь рыбу?

— Смотря какую, — дипломатично ответила я. — Если костей немного, могу и есть.

На самом деле рыбу я терпеть не могла. Отец иногда рыбачил, приносил домой лещей, окуней и еще что-то. Все это чистить приходилось мне. А он потом жарил рыбу с луком, и мне приходилось ее есть, потому что другой пищи не предвиделось.

— Я поймаю и запеку в глине, — пообещал Шаардан.

Ну если без лука, то я попробую.

Шаман быстро и ловко спустился к воде, а умная лошадь без всякого труда пошла следом — вниз по еле заметной тропке. Я схватилась за ее гриву, но не успела даже испугаться, как оказалась на самом берегу. Шаардан подал мне руку, я спрыгнула и поморщилась: пятая точка затекла, ноги неожиданно подкосились.

— Посиди пока, а потом — смотри сама.

Шаардан быстро скинул рубаху и туфли, взялся за шнурок шаровар, покосился на меня и поморщился.

— Ты можешь раздеться, — щедро предложила я. — Обещаю не приставать.

— Спасибо, я как-нибудь так. Плавать умеешь?

— Не особо, но на воде держусь.

— Не боишься?

— Чего, воды? Или тебя? Или хищных рыб?

— Тут нет опасных рыб. Наши женщины купаются только в бассейнах. Или в специальных местах, где мелко. В реку лишний раз не полезут.

— Так я тоже на глубину не сунусь, — успокоила его я. — Только окунусь и все.

Полюбовавшись на его крепкую спину и кубики пресса, я дождалась, когда Шаардан отплывет подальше. Стянула шаровары. Сорочка прикрывала бедра, но я отлично понимала, что она намокнет — и не скроет ничего. Но купаться голой была не готова. А помыться следовало, на дворе лето, дезодорантов тут нет. Не хочется вонять потом. Тем более рядом с привлекательным молодым мужчиной.

Ему всего двадцать три! Мы вполне могли бы… Прикусив губу и отогнав неуместные мысли, я шагнула в воду. Она была теплой как парное молоко. И очень-очень чистой, прозрачной. Видно и камушки, и стайку мелких рыбешек, и растопыренную кочку какого-то речного растения. Не удержалась, шагнула дальше, дальше — по щиколотку, по колено, по бедра, а потом дно ускользнуло из-под ног, и я разом провалилась с головой, даже взвизгнуть не успела. В рот хлынула вода, я в панике замахала руками и тут же вынырнула, отплевываясь. Не так уж и глубоко. Стоя на носочках, можно дышать.

Почувствовала беспокойство Шаардана:

— Все в порядке? Помочь?

— Все хорошо. Вода отличная.

Оттолкнувшись от дна, распласталась звездочкой по поверхности, успокаивая колотившееся сердце. На глубине вода была уже холодной, но не ледяной. Напротив, она прекрасно освежала и нежно ласкала разгоряченную кожу. Хорошо-то как, а-а-а! Хотелось кричать от счастья.

Никогда я не испытывала подобного умиротворения. Всегда в тревоге, в напряжении, волнуясь то за Муську, то за отца, то за свое будущее, я куда-то бежала, что-то планировала, а потом злилась, когда все шло не так, как я себе придумала. Теперь же спешить было некуда.

— Я тебя расстрою, — Шаардан вынырнул рядом со мной и как-то криво и грустно ухмыльнулся. — Спешить нам нужно. Войска Рураха пересекли границу два дня как. Началась война, Дара. И тебе суждено сыграть в ней свою роль.

— Это тебе духи ночью сказали? — недовольно проворчала я, скрещивая руки и прячась в воде от мужского взгляда, задержавшегося на груди, облепленной совершенно прозрачной сорочкой. Кожа покрылась мурашками, соски предательски заострились.

— Да, сказали, — отвел невозможные глаза Шаардан. — Будут сражения, будет пролита кровь. Но ты здесь, и Шамхан не проиграет.

Я поджала губы, переступая с ноги на ногу. Сорочка вертелась вокруг тела, как медуза, обнажая бедра, но он уже не смотрел.

— Все это закономерно, — тихо говорил шаман. — Засуха, неурожаи, сухие грозы — Мать-Природа гневается на нас. Мы стали слишком ленивы, больше не поем песен, не танцуем в пашнях, не приносим дары духам. Я не помню, когда последний раз меня звали проводить обряд плодородия. Наверное, лет десять назад. Нет, больше. Тогда еще был жив Шаариф, мой учитель. Я был только наблюдателем. И то — самого главного не видел. Меня прогнали, сказали, еще мал.

Нехорошее подозрение закралось мне в душу.

— Что, такой серьезный обряд?

— Да. Пролитие девственной крови на девственное поле. Инициация, если позволишь.

Я отвернулась, пряча смущение. Да, правильно и сделали, что прогнали любопытного мальчишку.

— Сейчас попробуй найди такую девственницу, — фыркнул Шаардан, — ведь дева должна быть не младше двадцати, красивая и здоровая. И добровольно согласная, конечно.

Я подумала, что, наверное, подошла бы. Но после следующей фразы больно прикусила язык.

— Если дева после обряда понесет, то это истинное благословение. В тот раз вроде бы все получилось.

— Пожалуй, посижу на берегу, — пробормотала я, пряча глаза. — Все это ужасно интересно, но я немного замерзла.

— Ты не красней, — тихо засмеялся все понимающий шаман. — Обрядов, связанных с соитием, очень много. И тебе не раз придется при этом присутствовать. И самой их проводить.

Я вылетела на берег, радуясь, что он не смотрит. У меня горели уши и тряслись руки. Во что я ввязалась?