Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 34 Избранная

Джинния появилась на рассвете прямо в моем шатре, когда мы с Шаарданом крепко спали. К счастью, одетые. Дотронулась до моего плеча, позвала вполголоса:

— Просыпайся, Даша. Есть новости.

Я села, моргая, уставилась на нее испуганно:

— Ты вернулась…

— Да. Ты просила проследить за талджи. Я это сделала. Спрашивай.

— А что спрашивать? — я все еще туго соображала.

— Все, что тебя интересует.

Смутно я чувствовала в ее словах какой-то подвох, но никак не могла понять, в чем он может заключаться.

— Талджи — это ведь Пастух?

— Не могу точно знать.

— Ладно. У него человеческая душа?

— Мне не дано это увидеть.

— Да блин, что ты вообще можешь? Хорошо, кто его хозяин?

— У высших джиннов нет хозяев.

— Спроси, кому эта тварь служит, — подсказал Шаардан.

— Кому этот демон служит?

— Человеку. Мужчине. Правителю Рураха. Его зовут Харбин Рыжий. Или Харбин Прекрасный.

— Ты видела человеческую ипостась талджи? — в голове начало проясняться. — Расскажи.

— Это женщина. Молодая. Красивая. Со светлыми волосами и серыми глазами.

— Не Пастух, а Пастушка, — усмехнулся Шаардан. — И точно не шамханка. Но мы и так это знали. Большинство рурахцев — блондины.

— Почему талджи слушается Харбина?

— Я не знаю. Но она — его женщина. Это совершенно точно. Я видела.

Шаардан сдавленно выругался, а я с шумом выдохнула. Вот это поворот! Правитель Рураха спит с демоном? Или не спит, а просто притворяется? Но талджи, как написано в книгах, равнодушны к интимным отношениям. Впрочем, что мы можем знать про демонов с человеческой душой?

— Как пленить Пастушку? — тоскливо спросила я джиннию, не надеясь на внятный ответ. Не скажет, конечно, даже если и знает.

Но Аяна меня удивила. Немного помявшись, с тревогой в глазах, она пробормотала:

— Ты сможешь. Ты должна это сделать сама.

— Почему ты так считаешь?

— Ты не так спрашиваешь, — вздохнула джинния. — Задай правильный вопрос и услышишь нужный ответ.

Я растерянно оглянулась на Шаардана, но он лишь развел руками. Вот ведь… демоны! Не умею я загадки разгадывать!

— Потому что я избранная?

Аяна тихо засмеялась.

— Еще два вопроса, Даш, и на этом все.

— Потому что я — шаман?

— Следующий.

— Потому что я из другого мира? Во мне есть что-то, что может повлиять на нашу Пастушку?

На этот раз молчание джиннии длилось дольше.

— Твое предположение очень близко к истине. Все, желание исполнено. До встречи, Даша. И… удачи тебе.

Она хлопнула в ладоши и исчезла в клубе серо-голубого дыма. Я потерла лицо руками:

— Блин, во что я вляпалась?

— Мы вместе вляпались, моя драгоценная. Вместе и расхлебывать будем. Во всяком случае, мы теперь точно знаем — шанс есть. Духи не зря указали на тебя. И знаешь, я очень рад, что мы встретились.

Я поцеловала его и принялась обуваться. Пора было выползать навстречу новому дню — и сообщать остальным, что планы поменялись. Грайне придется остаться в лагере, а мне — лететь к рурахцам. Нужно готовиться.

Как ни странно, колдунья особо возражать не стала. Мне даже показалось, что в ее глазах мелькнуло облегчение.

— Зато мне не придется красить волосы, — заметила она.

Убедить чорбаши оказалось чуть сложнее. Он почему-то считал, что я ни на что не гожусь. И вообще — что может сделать чужестранка, не знающая ни языка, ни обычаев? Грайна хотя бы отлично говорила на рурахском.

— Не проблема, я знаю язык, — пожал плечами Шаардан. — А значит, и Дара его тоже знает. Просто пока у нее не было шанса в этом убедиться.

Чорбаши тут же пожелал меня проэкзаменовать. Задал несколько простых вопросов, а я вдруг ответила на них, сама не поняв, как. Ну как бы в прошлой жизни я учила английский в школе, так что в целом я умела «переключаться», но тут прям все поняла, все-все!

Чорбаши пришлось уступить, тем более когда Шаардан напомнил, что именно меня духи выбрали для спасения мира.

Магия — это все же классно!

А дальше началась другая магия. Меня усадили на бревнышко, распустили косы и принялись шаманить над волосами. Втирали какую-то кашу, смывали, поливали зельями, наматывали на голову тюрбан. Под тюрбаном кожу слегка жгло, я волновалась и спрашивала, не останусь ли лысой. Вообще-то брюнеток очень непросто вывести в блонд, для этого нужно много времени и сил. Максимум, что получится — солома. И то если очень повезет.

Мучения закончились только к вечеру. Грайна принесла зеркало, Шаардан, цокая языком, распушил мои волосы, а Улия восторженно всплеснула руками:

— Ой какая красота! А можно и мне так же?

Я с изумлением вгляделась в свое отражение: теперь я стала платиновой блондинкой. Волосы выглядели совершенно здоровыми, мягкими и блестящими. Надо же, а мне даже к лицу! Когда бы я смогла примерить такой образ?

— Еще брови! — напомнила Улия. — А кожа у нее и так светлее, чем у шамханцев. Думаю, никто ничего не заподозрит. И платье нужно рурахское.

— Все верно, — кивнула Грайна, разглядывая меня с каким-то напряжением. — Шаардан, тебя ничего не смущает?

— Нет, — удивился Дан. — Брови только… Но это сейчас сделаем.

— Дара насквозь фальшивая. Она выглядит, как аристократка, — вздохнула колдунья. — Кожа, зубы, руки, ногти… Никуда не годится.

— А мы ее испачкаем!

— Зубы не дам! — возмутилась я. — А ногти я сейчас отгрызу, не вопрос. И в земле поковыряюсь, чтобы грязные были!

Следующая часть маскировочных действий понравилась мне еще меньше. Ненавижу грязь! И платья грязные терпеть не могу! И с серьгами пришлось расстаться, потому что ничего скромного, подобающего крестьянке, в лагере не нашлось. Даже серебра не нашлось. Зато Улия где-то добыла коричневый платок, который мне повязали на голову особым образом, чтобы хвостики торчали сбоку.

В целом рурахский наряд был довольно удобен: длинная серая юбка, льняная рубашка с завязками, башмаки на деревянной подошве и платок. Широкий плетеный пояс завершал мой образ.

…

Шаардан предложил взять кинжал, но я отказалась. Во-первых, его пришлось бы прятать где-то под юбкой. А во-вторых, я все равно не умею с ним обращаться. Пока достану, поранюсь.

А вот бубен оставлять было жалко, я к нему привыкла. Везде с собой таскала, без него — как без рук. Наверное, он мне очень даже пригодился бы, но увы, приличные рурахские женщины вряд ли носят с собой столь экзотические музыкальные инструменты!

Ночь пришла в свое время, не раньше и не позже. Пора было выдвигаться. Почему-то страшно мне пока не было. Нужно бы волноваться, но я только предвкушала новые приключения. Зря я не верила в анекдоты про блондинок! Кажется, я изрядно поглупела!

Провожали меня чорбаши, Улия, Грайна и Шаардан.

— Даш, ты только никуда не лезь, — обнял меня шаман. — И держи связь. Всегда держи связь!

— Никуда не полезу, — заверила я. — Только поймаю Пастушку и отправлю ее в долину теней.

— Нет. Чтобы отправить высшего демона в подземный мир, нужен круг магов и особый обряд. Ты не справишься одна.

— Тогда я засуну его в кувшин и принесу тебе, — согласилась весело я. — Справлюсь, не переживай. Тебе же духи сказали, что я — избранная.

Шаардан отвернулся, крепко сжав зубы. Я понимала, что он очень волнуется за меня, но ничем помочь не могла. Мне и самой не хотелось с ним расставаться… Но сколько у нас есть еще времени?

— Все, я полетела! Всем добра и мира! — Я смело шагнула в центр беспокойно трепыхающегося ковра-самолета, на мгновение задумавшись: а может, стоило попросить джиннию меня перенести? Нет. Осталось два желания. Слишком ценных.

Ничего, у ковра нет ни габаритных огней, ни светоотражающих элементов. Ночь темна, никто не разглядит меня в черном небе. Не так страшен полет, как приземление…

Я никогда не летала на самолете. Только в фильмах видела красоту ночных городов в иллюминаторе. И сейчас, пытаясь унять нервную дрожь, заглядывала вниз, на огоньки костров, быстро удаляющихся от меня. Оказывается, высота не так уж и ужасна… особенно, если знать, что ты летишь едва ли не на верную смерть. И хотя Грайна и Шаардан уверяли меня, что рурахцы считают женщин низшим сортом, что никто не станет искать шпиона среди девушек, меня все равно начало колотить. А может, просто ночь холодная…

Летела я недолго. Лагерь рурахцев был не так уж и далеко. Мы обогнули его по дуге, коврик аккуратно приземлился в ближайшем овраге. Дальше — ножками. Найти женщин и смешаться с толпой. А ковер вернется к хозяйке, он все же не слишком разумный. Нельзя приказать ему спрятаться, он не поймет.

Чем ближе я подходила к ярко пылающим кострам, тем больше хотелось развернуться и свалить обратно в овраг. Да меня же разоблачат в первые же минуты! И прибьют на месте. Хуже, если не прибьют, а потащат допрашивать! Я пыток боюсь, я сразу все расскажу… Ох, куда я ввязалась!

«Духи, миленькие, помогите! — взмолилась я. — Пусть меня не поймают!»

— А ну стой! — раздался грозный окрик на рурахском. — Подойди ближе!

— Так стоять или идти? — вырвалось у меня.

— Баба… — с отвращением проворчал часовой с всклокоченной светлой бородой. — Да что ж вам всем в лагере-то не сидится? Вот прикажу тебя выпороть!

— Не надо, дяденька, — пискнула я. — Я нечаянно. Я только до ветру ходила…

— Все вы до ветру ходите! Третья уже за ночь! Проходи, только быстро. А впрочем…

Я застыла. Руки затряслись, дыхание перехватило, в ушах грохотал пульс. Вот теперь мне трындец! А часовой, заржав, отвесил мне тяжелый шлепок по заднице — придав довольно сильное ускорение аккурат в сторону костра, возле которого слышался женский смех. Я только пискнула.

Осторожно, мелкими шажками осмелилась приблизиться к дородной тетке в платке, повязанном точь-в-точь как у меня, и прислушалась:

— Я те говорю, демонюка эта шерстяная жрет людей заживо!

— Так это она днем жрет, — возразила другая женщина. — А ночью она — справная баба. Все как положено: днем облик истинный, ночью — колдовской. Недаром наш Харбин на нее надышаться не может!

— Да околдовала она его, зуб даю!

— Побереги зубы-то, кто еще кого околдовал! Я слыхала, что это он ее… обманом к себе привязал. А любит-то он совсем другую. По шамханке его сердце томится…

Я застыла. Вот это новость! Нужно будет рассказать Дану! Узнать бы еще, что тут за шамханка нарисовалась. Меня терзают смутные подозрения…

— Вы бы поменьше языками трепали, — вмешался в интереснейшую беседу какой-то солдат. — Вчера только прибыли, а уже все прознали. И когда только успели?

А вот это странно. Что значит — вчера?

— А мы, женщины, такие! — бойко ответила тетка в платке. — Все про всех знаем.

— Знали бы, сюда бы носа не совали.

— Ой, подумаешь, демонюки! Зато мужиков тут много и золота нам обещали целые горы! С таким королем, как наш Харбин Прекрасный, ничего и не страшно!

— Тьфу, дуры, — буркнул солдат. — Едут и едут… Золота хотят…

— И то говорят, в Шардане улицы золотом мостят. Как думаешь, воин, правда это?

— Нет. Жарко там. Золото на солнце греется быстро, по улицам было бы ходить невозможно.

— Солнце — это хорошо, — вздохнула тетка. — У нас-то четыре года сплошных дождей да снегов было. Поля затоплены, урожай на корню гниет, скотина болеет. Страх как я по солнышку да теплу соскучала.

— Тут даже спорить не буду. Если сдохнуть, так хоть тут, на солнце, чем от гнили в легких, — согласился солдат. — А ты, сестрица, откуда хоть будешь-то?

Я прикусила губу. Главное — не жалеть их. Это они войной на Шамхан пошли, наших убивают. А впрочем, солдаты лишь исполняют приказы.

— Эй ты, — вдруг толкнули меня в плечо. — Чего в темноте шастаешь? Свежее мясо, никак? Иди к костру да устраивайся на ночь. Сегодня дружка тебе не найти, завтра снова в бой топать.

— Почему так скоро? — испуганно спросила я.

— Так твари эти голодные. Или мы их шамханской кровью побыстрее напоим, или они нас жрать начнут, — пожилой одноглазый дядька с перевязанной рукой толкнул меня к костру. — Бабоньки, тут еще одна приблудилась. Уложите ее куда-нибудь. И сами ложитесь, уже поздно.