Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 35 Пастушка

«Шаардан, Шаардан! — вопила про себя. — Завтра наступление! Уже утром!»

Шаман откликнулся мгновенно:

«Жива! Почему так долго молчала?»

А я и не молчала… просто… Как-то не до него было.

«Я в порядке, все идет по плану. Но завтра — нападение!»

«Понял, будем готовиться. Береги себя.»

Женщины у костра укладывались спать, кто на одеялах, кто на каких-то мешках, кто на голой земле. На меня никто не обращал внимания. Только какая-то молодая рябая девица покосилась недобро и прошипела:

— У-у-у, деревня, понабежала тут. Женихов на всех не хватит!

— Ц-ц-ц, что, в твоем городишке тебя замуж никто не брал? — не осталась в долгу я. Такая беседа была мне понятна. Вот он — мой привычный круг общения: все детство и юность я разговаривала именно так.

Судя по тому, что рябая фыркнула и отвернулась, ответ был засчитан. Меня признали своей. Мне спать не хотелось, и я села на бревнышко у костра, чутко прислушиваясь к негромким разговорам.

— Харбин-то сказал: любая может стать женою воина.

— Завтра светло будет, выберу самого сильного.

— А я без шрамов искать буду, они удачливые. Что толку замуж выйти и сразу овдоветь?

— Твоя правда… Но ведь Харбин не ограничивал число мужей. Этого убьют, другого найдем.

Мерзкое хихиканье постепенно затихло. Я вздохнула. Что за люди, а? Стыдно за женский пол. Нет бы помогать приехали, о раненых заботиться, еду варить, стирать. А они только о блуде да деньгах думают. Впрочем, воинам хоть какая, а радость. Быть может, перед смертью — последнее удовольствие.

Я неожиданно поймала себя на том, что не делю людей на чужих и своих. Рурахцы — враги. Но они ничем особо не отличаются от шамханцев. Волосы светлее, кожа бледнее, а в остальном — те же бороды, две руки, две ноги, нос… Нужна ли им вообще эта война? Не выглядят они кровожадными.

Лагерь засыпал, но то и дело ночную тишину разрывали гулкий вой, или визг, или свирепое рычание. Тот солдат со шрамом, что привел меня к костру, сидел неподалеку, ежился, вздыхал и бормотал:

— Проклятые отродья! Сожрут нас, как пить дать сожрут…

— Зачем же вы, дяденька, их призвали? — тихо спросила я, придвигаясь к нему поближе. — Страшные они, аж жуть.

Разговаривала на рурахском я еще медленно, спотыкаясь и тщательно выбирая слова, но подозрений, кажется, не вызывала.

— Да разве нас спрашивали, милая? Король хочет славы и новых богатств. А мы за ним идем, потому как он — король. Харбину нужно золото, а нам нужен хлеб, вот и все дела. У меня от голода младший сынок умер, едва народившись. Молока-то у хозяйки не было, а коров давно уж пожрали. Взрослые-то еще ничего, и коренья едят, и рыбу, и грибы, а младенцам молоко нужно… Да что я говорю, ты и сама знаешь.

Я вздохнула. Вот она и война. Хлеб и золото. Кровь и молоко.

— Я вот все думаю, а чего ж маги наши тучи не разогнали? Кстати, говорят, в Шамхане тоже голод…

Солдат воровато огляделся, наклонился низко ко мне и шепнул:

— Я так понимаю, королю нашему слава важнее хлеба. Маги творили темное колдовство. К войне готовились давно. И мечи ковали, и луки мастерили. Только природу не обманешь, природа ответила на зло. Уж как могла, так и ответила. Брат мой старшой — охотник. Он говорит, что духи осерчали на нас, оттого и непогода, и неурожай. Не дело это — с демонами вошкаться.

— Эй, ты, — проходивший мимо воин крепко ткнул солдата в плечо. — О чем там шепчешься? К девушке пристаешь, небось? Не верь ему, красавица, я его знаю, у него жена и детки. Он твоим не будет!

— Вот спасибочки, вот ведь честный человек! — закивала я. — Молчите, дяденька, я вас больше слушать не буду! Мне такой жених без надобности!

Солдат усмехнулся, подмигнул мне и отодвинулся, а я почесала лоб, сдвигая платок на затылок.

В принципе, пока диспозиция ясна. Приехали женщины, много женщин. Вроде как помогать, а вроде как и за женихами. Какая-то логика в этом есть. Не просто так они будут тут гулять. И руки лишние не помешают, и солдаты рады, и через девять месяцев можно будет ждать всплеск рождаемости. Тот, кто это придумал — гений.

«Дан, ты меня слышишь?»

«Да. Всегда слышу.»

«Докладываю обстановку. Вероятно, Харбин Прекрасный планировал войну давно. Его колдуны нарушили равновесие в природе, и потому у них непогода, а у вас засуха. Наверное, демонов вызывали…»

«Так и есть. Мы об этом уже и сами догадались. Про подготовку, в смысле. И про равновесие. А что касается демонов… Понять бы, как они это провернули! Но это потом, сначала нужно найти Пастушку.»

«Да, я помню. Сделаю все, что в моих силах».

Сеанс связи был окончен, я широко зевнула и сползла с бревна. Все же нужно поспать. Или хотя бы полежать с закрытыми глазами. Иначе завтра буду тупить еще больше, чем обычно. А мне этого не нужно.

Утро наступило раньше, чем мне бы этого хотелось. И началось оно с пинка в бок, чтоб вы понимали.

— Вставай быстро, деревня, — громко шипела вчерашняя моя собеседница. — И оправься. Сюда сам король идет, будет на нас смотреть!

Мама дорогая, вот только этого мне и не хватало!

А эта девка молодец, что меня вовремя разбудила. Могла бы и не трогать, я дрыхла как сурок. Вот был бы номер, если бы этот самый Прекрасный Харбин пришел, а я похрапываю и пускаю слюни!

Я едва успела подняться и отряхнуть юбку, а платок завязать уже времени не было. К нам приближался огромный и роскошно одетый мужик с короткой рыжей бородой и роскошными кудрями до плеч. Я остро позавидовала его шикарной шевелюре. И цвет классный, и фактура обалденная. Любая женщина за такие волосы отдаст десяток лет жизни. Ну и в целом его прозвище было оправдано. Не сказать, чтобы Харбин был прям красавцем с обложки журнала для девочек. Как по мне, так мой Шаардан куда красивее. Но да, весьма и весьма. Нос с горбинкой, хитрые карие глаза, золотые ресницы и прямые густые брови — вкупе с исполинским ростом рурахский король мог бы получить еще и титул «мистер вселенная». И ведь видно по нему, что под черной шелковой рубашкой с изысканной вышивкой — сплошные мышцы, ни грамма жира. И пресс плоский, никакого животика не намечается.

Он ослеплял и масштабом своим, и яркостью масти, и роскошью одежды. Вышивка на вороте рубашки — золото и самоцветы. Сапоги блестят. На могучей шее — толстая золотая цепь с медальоном в виде совы, на пальцах — перстни. Все остальные рядом с Харбином потерялись. То есть я видела, что позади него стоят воины, причем вполне себе достойные, молодые, высокие, симпатичные. Но они — лишь тень Прекрасного короля.

Прекрасный — даже как-то мягко. Нужно было прозвать его Великолепным, Сиятельным, возможно, даже Очешуенным.

Женщину по правую руку от Харбина я разглядела далеко не сразу. Она едва ли доходила ему до плеча. Не красавица: шамханки красивее, ярче. И все же я остолбенела, вглядевшись в светлые локоны, серые глаза и круглое личико.

Да ну нафиг!

Из моего горла вырвался невольный хрип. Хорошо, что все смотрели на Очешуенного Харбина и не обращали никакого внимания на меня. Кроме женщины, кстати. Она или услышала меня, или почувствовала взгляд. Наши глаза встретились.

Вот ты какая, Пастушка! Не ожидала, не ожидала… С одной стороны, мне сразу стало все понятно. Конечно, только я и могла ее обезвредить. С другой — все невероятно усложнилось. Этой Пастушке я не смогу, я не хочу причинять никакого вреда!

— … благодарю вас за храбрость и верность! — с чувством закончил пламенную речь Очешуенный Харбин, и я поняла, что вообще его не слышала, ошарашенная своим открытием.

Взгляд короля прошелся по нам, женщинам. Тяжелый, сумрачный. Он словно выбирал жертву. Я мяла в руках платок и разглядывала сапоги Харбина. Хорошие сапоги, явно ручной работы. Интересно, из какой кожи? Не то чтобы я разбиралась, но лучше так, чем привлекать избыточное внимание. Я бы хотела разглядеть его женщину, но…

— Моей жене нужна личная служанка. Это большая честь.

Вот тут я встрепенулась. Вскинула голову, снова поймала взгляд серых глаз. Ну? Ты ведь тоже меня узнала? Да? Узнала?

Но в глазах женщины была лишь пустота…

— Ты, — ткнул Харбин в мою рябую соседку.

— Нет-нет, господин, мне нельзя, — торопливо отступила та. — Я… припадочная, вот. Иногда у меня пена изо рта идет.

— Тогда ты! — следующей жертвой была выбрана миловидная толстушка в синем платке.

Та немедленно закатила глаза и грохнулась в обморок. Харбин негромко зарычал.

— Я могу, — шагнула я вперед.

Рябая дернула меня за юбку, пытаясь удержать, но было уже поздно. Теперь на меня пялились все: и тетки, и солдаты, и сам король. И на лицах явственно читалось осуждение и жалость. Поди прошлую служанку эта вот «королева» сожрала? Ну ничего, меня не сможет — подавится. Я невкусная, честное слово!

— По нраву ли тебе эта девица, моя королева? — участливо спросил у своей спутницы Харбин.

— Мне все равно, — холодно и ровно ответила женщина (скорее, даже девушка). — Она выглядит разумной и чистоплотной. Это хорошо.

Вот тут я даже обиделась. И все? Я еще и смелая, между прочим! И вполне даже симпатичная! Впрочем, это скорее минус. Мало ли что там у Харбина в голове!

— Тогда пусть эта. Как тебя зовут, девица?

Я замялась. Новое имя придумывать — уже поздно. Что остается?

— Да… Дуська, — брякнула я.

— Дадуська? — удивился король.

— Дуська. Просто Дуська, — хмуро ответила я.

— Какие некрасивые имена у этих крестьянок! Собирай свои пожитки и приходи в шатер новой хозяйки как можно быстрее. А вы все — готовьтесь. К вечеру будет много работы.

Он снова опалил нас взглядом, лихо развернулся на пятках и широким шагом удалился. Казалось бы, его королева должна была бежать рядом, чтобы успевать за ним, но она, как ни странно, шествовала вполне в ногу. А вот остальная свита то и дело срывалась на несолидную рысь.

— Ты совсем дура, девка? — тоскливо спросила меня рябая. — Знаешь, сколько у этой твари служанок было? Каждую неделю — новая.

— Могу уступить дорогу, — хмыкнула я. — Нет? Я так и думала.

— Ну ты и дурища. Скажи хоть, откуда ты пришла? Я твоей семье весточку передам, когда ты сгинешь.

— Нет у меня семьи, я сирота, — мрачно вздохнула я. — Где там палатка этой нашей королевы, не знаешь?