Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 40 Я сделаю это сам

Машке выделили отдельный шатер, приставили к ней охрану. Входить туда дозволялось только мне, Шаардану и чорбаши, больше никого не пускали. Я пыталась ее поддержать, но она меня прогнала. Сказала, что ей нужно побыть одной. В определенной степени я ее понимала.

— Я разговаривал с Фирюзой, — устало сообщил мне Шаардан. — Прости, я не успел тебя предупредить. Весть о том, что сестра исчезла, пришла слишком поздно. Ты уже была на рурахской земле. И столкновение было неизбежно. Она никогда не умела проигрывать. Вот и теперь… не умеет.

— Орала?

— Не без этого. Много всего наговорила. Она… всегда была странной. Очень умной, но холодной, безжалостной. Хорошо еще, что магии в ней так мало, что колдуньей она считаться не может. Только на зелья и хватает. Я, кстати, те снаряды, которые замедляли демонов, по ее записям мастерил. Можно сказать, украл ее разработки, когда она уехала. И нет, мне нисколько не стыдно.

— А чего тут стыдиться? — пожала плечами я. — Все на благо родины. Правда, Фирюза считает по-другому.

— Да. Она одержима.

— Демоном?

— Гордыней. Она ведь старшая, первенец. Но отец даже не думал о том, чтобы передать ей престол. Вся власть достанется Темалю. По-другому и быть не может.

— Так у вас патриархат. Могла бы сама догадаться.

— Потом еще асийский принц выбрал не ту сестру. У Ясмин есть все шансы стать королевой Асии. Еще один престол уплыл из рук Фирюзы.

— По-моему, она психопатка, — пробормотала я. — Зачем ей власть? Она же всех погубит.

— Фирюза уверяет, что это она придумала план по захвату Шамхана. Она же тайно встретилась с Харбином. И убедила его попробовать.

— У них почти получилось.

— Да. На Шамхане они останавливаться не собирались. Дальше бы пошли в Асию.

— И что теперь с ней будет?

— Решит отец. Но… он очень любит всех своих детей. И ему будет больно от такого предательства.

Я кивнула. Да, тут не избежать потерь.

Впрочем, оно и понятно. Ни одну войну без потерь не закончить. Нам же повезло — если мы сейчас сделаем все правильно, то есть все шансы обойтись без дальнейшего кровопролития. Рурах практически лишился всех козырей. Демоны ему теперь не подчиняются, Пастушка — на нашей стороне. Даже шамханская колдунья — и та ничем больше не поможет. Хватит ли Харбину мужества смириться с поражением? Попросит ли перемирия? Или пойдет до конца? Хотелось бы верить, что у него в голове еще осталось что-то, кроме похоти и жажды славы.

В шамханском стане все прекрасно понимали. Здесь царило небывалое оживление. Впервые за последние дни зазвучали песни. Воины уже знали, что самое главное оружие рурахцев теперь наше. Но военачальники пока не радовались. Они совещались в шатре чорбаши, прекрасно понимая, что мы пока еще не победили.

На рурахской стороне оставались демоны. Голодные, злые и теперь неуправляемые.

Мы с Шаарданом на совещание не пошли, преступно проигнорировав настойчивый приглашения. У нас с ним были свои… тактические обсуждения.

— Я много думал о том, как нам отправить всю эту дрянь обратно, — тихо говорил шаман. Мы сидели на вершине пологого холма, наблюдая за лагерем со стороны. Тут было так тихо, так славно… — И по всему выходит, что нужно вернуться к той двери, которую открыли Фирюза и Харбин. Загнать демонов туда и дверь запечатать.

— Загнать? Вместе с Машкой?

— Другой дороги нет. И ты еще не знаешь, как запечатывают такие проходы.

— Думаю, ответ мне не понравится.

— Ты права. Нужна жертва. Добровольная. Искренняя. И это должен быть тот, кто обладает силой.

Я зажмурилась.

— Я сделаю это сам.

Наверное, я всегда догадывалась, чем все закончится. Наверное, нужно было предложить свою кандидатуру. Но… я не хотела умирать. Я боялась. И Шаардан бы мне не позволил занять это место.

— Нам нужно в Рурах. В Красный лес. Пойдем туда вместе.

— Втроем? С Машкой?

— Да. Она — Пастух. За ней демоны пойдут. Ты нужна для того, чтобы все контролировать. Ну а я запечатаю проход.

Я тихо заплакала. Не было слов, не было аргументов. Как его отговорить? Никак. Он знал, что на кону стоит не только Шамхан, а целый мир.

Итак, план ясен. Но как же нам попасть в этот самый Красный лес?

— Ерунда, — отмахнулся Шаардан. — На ковре долетим. А там место заповедное, нас не тронут. Пастушка позовет свое стадо, оно придет. Вот и все.

Как у него все просто!

— А войска?

— Не наше дело. Мы с тобой шаманы, Дара, а не солдаты. Наша битва не здесь.

— Но…

— Хватит, решено. Вылетаем, как стемнеет. А пока… пойдем в шатер?

— Рехнулся? — взвыла я. — Как ты можешь думать об этом?

— Ну о чем мне еще думать, сокровище мое? Не о демонах же. Я мужчина, Дара. Мы все такие.

— Но я не могу!

Я и вправду не могла. Меня трясло и колбасило. Хотелось орать, топать ногами и драться, а уж точно не заниматься любовью. Почему, почему? Давайте найдем другую жертву! Давайте грохнем Фирюзу, к примеру, мне ее не жалко!

— Не плачь, милая, не нужно. Я еще жив.

— Что скажет твой отец? — Это был мой последний аргумент.

— Ему будет больно. Потерять разом старшую дочь и младшего сына… Но такова судьба правителя. Чем-то нужно пожертвовать. Правда, я стою куда меньше, чем Шамхан.

— Только не для меня!

Шаардан пожал плечами, а потом ловким движением поймал меня за плечи и опрокинул на землю. Он беззаботно смеялся, а потом мы долго целовались, но даже его губы не смогли выбить из моей головы тревогу и страшные мысли.

Зачем мне этот мир без него?

Вылетали на закате. Я клевала носом: хитрый Шаардан все-таки затащил меня в шатер и не выпустил даже на обед. Машка угрюмо молчала. На ней было все то же изумрудное платье. Светлые волосы она заплела в длинные косы.

Коврик весело трепетал золотыми кисточками. Шаардан, как самый тяжелый и устойчивый, сел в центр, а мы, девочки, по бокам. Машка плотно прижималась к шаману, но я уже не ревновала. Поздно. Он сейчас мой и навеки останется моим.

— Если сможешь их загнать, а сама остаться снаружи, то это будет прекрасно, — в очередной раз повторил Шаардан. — Ты достаточно натерпелась. Дара о тебе позаботится, тебя никто не обидит. Я написал отцу… эмиру тоже написал.

Дан не знал, что я уже рассказала Машке, чей он сын. Уже и неважно как бы. Не до этого теперь.

— Я не буду рисковать, — мотнула головой Машка. — Если не смогу их загнать, то пойду сама. Но вообще они меня слушаются, особенно если сытые.

— Думаю, они сейчас наелись. Как донесли разведчики, в рурахском стане все плохо. Демоны больше не слушаются Харбина.

— Они никогда его не слушались, только меня.

Мы взлетели и замолчали. Я думала о том, что там ведь не только воины, но еще и женщины. Что многие солдаты не хотели войны. Что в Рурахе голод, наводнения и умирающие дети. А теперь еще и демоны. Как далеко они успеют разлететься? Сколько невинных душ погубят?

Все же эмир Шамхана очень прозорлив, раз не пустил сюда женщин…

— А еще, говорят, все рурахское войско свалилось с какой-то страшной болезнью, — в тихом голосе Шаардана слышалось лукавство. — Не знаешь, почему?

— Я их прокляла, — мрачно ответила я. — Поносом. И вот что странно — у меня нет никакой отдачи.

— А ты раскаиваешься?

— Ни капельки. Они в меня стреляли вообще-то.

— Ну и все. Заслуженные проклятья не возвращаются, вот так-то.

Я насупилась. По его логике выходит, что это я сама себя наказывала, зная, что делаю плохо другому человеку. Но я не хотела! И вообще это не должно так работать! Впрочем, я подумаю об этом завтра. Если выживу. Потому что рурахцы нам сейчас не страшны, а вот демоны…

Шаардан их тоже заметил. Схватился за край ковра, выкрикнул громко:

— Вниз! Быстрее! Нет, вверх! Да чтоб меня!

Мы совершенно не предполагали, что крылатая часть поганого войска может расценить нас как добычу, а зря. Они расценили. И Машка ничего с этим не могла сделать, ведь она пребывала в человеческом облике. А сменить ипостась — ковер не выдержит ее веса.

Мы, кажется, визжали, вцепившись в Шаардана. Ветер хлестал в лицо, рвал волосы, зажимал рот и нос. Шаман рулил ковриком так виртуозно, словно был рожден летчиком. Демоны задевали нас черными кожистыми крыльями и пытались ухватить золотые кисточки. Почему-то они привлекали их чуть больше, чем наши конечности.

Вот мы нырнули вниз так резко, что у меня заложило уши. Вот затормозили и метнулись вбок. Потом рванули вверх и вперед — и стая крылатых тварей немного отстала. Потом снова вниз и вправо. Или влево. Я уже не ориентировалась в пространстве. Меня бы давно стошнило, если б я осмелилась шевельнуться.

Сколько мы катались на воздушных американских горках — понятия не имею. Может, год. А может, не больше часа. Время — понятие растяжимое. Теперь я очень даже понимала теорию относительности…

Потом Шаардан бодро выкрикнул:

— А вот и Красный лес!

Я не могла поверить своему счастью. Мы опустились прямо на снег. Было так холодно, что у меня мгновенно замерзли нос и пальцы. А Машка, едва коснувшись земли, взметнула снежную пыль и обратилась в талджи. Благословенного, лохматого, теплого и могучего демона, который подхватил нас с Шаарданом под мышки, деловито свистнул коврику и бодро порысил в глубь Красного леса.

В общем-то я сразу же поняла, почему этому месту дали такое название. Стволы могучих деревьев были красными как кровь. А сугробы, конечно же, были белые. И вообще тут потрясающе красиво, только ужасно холодно, аж сопли в носу замерзают. Зато больше не тошнит.

Муська тащила нас не так уж и долго. Как и полагалось заповедному месту, тут имелось пристанище для таких, как мы. И вовсе не шатер, а вполне приличный деревянный домик. С крышей, окнами и трубой, а значит — с печью. Дом был куда больше, чем мне показалось на первый взгляд. Крупный йети вполне мог развернуться в его единственной комнате. И даже почти не пригибался, чтобы не упираться макушкой в потолок.

— Разведите огонь, хворост тут есть, — скомандовал демон. — Я сейчас принесу еще.

Отопление я взяла на себя, памятуя, что у меня всегда отлично получалось управляться с огнем. Через пару минут в очаге заплясало веселое пламя, дом наполнился треском веток и неровным теплым светом.

— Какое любопытное место, — пробормотал Шаардан, озираясь. — Этот дом явно построен людьми, но не для людей. Похоже, тут жил снежный демон.

— Машка?

— Не думаю. Она в нашем мире не так давно. Был кто-то другой. Возможно, его прогнали. Или убили.

Дом был совершенно пуст. Никакой мебели, только огромный тюфяк под окном, на котором еще остались клочья серой шерсти. Сесть на него я побоялась, так и стояла как дура посреди дома, пока Шаардан не отряхнул снег с нашего коврика и не постелил его на пол.

— Что дальше? — спросила я шамана.

— Сейчас немного согреемся, перекусим — и вперед, на подвиги.

— Зачем же нам греться?

— Здесь лес, коврику не развернуться, — пояснил Дан. — Оставим его в доме. Придется пешком. А тебе еще возвращаться. Если не поешь — можешь и не дойти потом. Одевайся пока, а я растоплю снег и заварю бодрящий отвар.

Шаардан, кажется, предусмотрел все на свете. В его мешках были теплые замшевые сапоги, толстые шерстяные штаны, легкая шубка из белого меха, вязаная шапка и даже варежки. А еще — знакомый мне котелок, хлеб, сыр и холодное жареное мясо. И мой бубен, про который я сама, конечно же, забыла.

Какой же он все-таки заботливый!

В широкий дверной проем протиснулась Машка. В лапах у нее была охапка хвороста.

— Жарко тут, фу, — пробормотала она. — Подожду вас на улице.

И села прямо в снег с самым блаженным выражением клыкастой морды.