Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 23 Настоящее

В лабиринтах дворца я уже немного разбиралась. Как рассказала мне Шушанна (самая вменяемая из четверки моих личных прислужниц), бывшая наложница эмира и его сына жила тут вовсе не случайно. Можно было не блуждать по длинным запутанным коридорам, а значительно сократить путь — по крыше. Три лестницы, два перехода, еще ступеньки — и вот я уже стучусь в высокие резные двери. Мне открывает слуга: очень смуглый и абсолютно лысый мужчина средних лет. Цепкие серые глаза внимательно оглядывают меня с головы до ног.

— Сайдэ Дара? — кивает он. — Проходите. Принц сейчас занят, но ради вас, разумеется, прервется.

Слуга отходит в сторону.

Я никогда раньше не видела прислуги в покоях Данияра. Он говорил, что у него есть доверенные помощники, да это и понятно: кто-то должен приносить еду, стирать одежду и вытирать пыль. Очевидно, я сейчас встретилась с этим «кем-то».

— Как вас зовут? — не удержалась я от маленького хулиганства. В Шамхане не принято знать прислугу по именам, но я знала, что мои девочки очень гордились тем, что я их различала. Хоть и говорили мне всегда, что так делать не нужно.

Мужчина моему вопросу не удивился.

— Раэлон, сайдэ, — поклонился он. — Позвольте предложить вам мандаринов? И мятного чая, верно?

— Да, — кивнула я, удивляясь, что этот человек знал, какой чай и какие фрукты я больше всего люблю. Или он — очень хороший слуга, или вправду — доверенное лицо Данияра.

Слуга исчез, а я прошлась по диванной комнате, разглядывая картины. Возле одной задержалась, не совсем понимая, чем она меня зацепила. Такой привычный пейзаж: сосна, обрыв, скудная трава. И облака вокруг. Это самое… «На севере диком стоит одиноко на голой вершине сосна…»

Но в Шамхане нет сосен! Тут пальмы. А впрочем, Данияр — принц. Кто знает, в каких он местах[1] успел побывать? И Рурах — я ведь понятия не имею, какой там климат. Ладно, допустим. Но как понимать вот это?

Небольшой детский рисунок, не листок даже, а обрывок. А там черным угольным карандашом — демон. Точно такой же, как[2] я видела в долине теней. Скорпионокрокодил. Вполне себе узнаваемый. А вот еще демон, тот, что похож на длинную тень человека в свете фонарей. И вот этот, с шестью руками и рыбьим хвостом.

Сомнения, было исчезнувшие, вспыхнули с новой силой. Ну где, где Данияр мог видеть этих тварей? Ведь Шаардан не раз напоминал мне: низшие демоны не способны выбраться на поверхность. А высшие обычно меняют форму, чтобы походить на людей, да это и понятно: если нормальный человек увидит мужика с птичьей головой или коровьими рогами, в лучшем случае он[3] задаст стрекача. А в худшем — схватится за саблю. И не поговоришь, и толком не поохотишься. Скучно. Поэтому ифриты, гули и мариды предпочитают разгуливать по земле в человеческом обличье. Данияр, может, и встречал кого-то, но точно не низших демонов.

— Ваш чай, о прекрасная. Я осмелился принести еще и мороженого.

— Да, спасибо, Раэлон. Скажи… как давно ты служишь младшему принцу?

— Со дня его появления на свет, о премудрая.

— Данияр рано начал рисовать, да?

— С младенчества тянулся к бумаге и краскам.

— Его рисунки очень интересны. Например, эти, — я указала на изображения демонов.

— Данияр рос очень впечатлительным ребенком, — тонко улыбнулся слуга, лукаво щуря глаза. — Старая нянька рассказывала ему страшные сказки, а Дан потом не спал ночами, плакал, ему все мерещились чудовища. Он тогда впервые… заболел. Был приступ, малыш долго лежал после него в постели. Няньку побили палками.

Я нахмурилась. Рассказ мне что-то не понравился. Да, это все объясняет. Мальчику рассказали страшилку на ночь, а он потом нарисовал чудовищ.

— Мне так никто и не рассказал, чем болен Данияр, — вздохнула я, отворачиваясь от рисунка.

— Я полагаю, мой повелитель сам должен поговорить об этом. Пейте чай, о сиятельная. Я потороплю господина.

И слуга исчез за дверями спальни.

Демоны. Магия. Шаман, молодой и красивый, поцелуй которого я так и не смогла забыть. И принц, загадочный и щедрый. Слишком много всего на меня свалилось. И это я еще про войну молчу, которая рано или поздно доберется и до дворца эмира.

Так кто ты такой, Данияр? Что скрываешь под маской?

Так, все. Меня это бесит. Я хочу знать. Разгадать. Убедиться в том, что я не схожу с ума. Или, наоборот, схожу.

«Слышишь, Шаардан, я собираюсь прямо сегодня переспать с принцем, — мысленно крикнула я. — Ничего не ответишь? Тебе все равно, да?»

«Удачи, — тут же прозвучало в голове. — Думаю, тебе понравится. Только прошу, не тащи меня третьим в вашу постель. Я не любитель подобных игр.»

Это была настоящая пощечина. Я до последнего надеялась на взаимность. Думала — остановит. Примчится. Заберет себе. А он…

В груди жгло огнем. Принц хороший, добрый, но Шаардан, похоже, как заноза залез мне под кожу. Нет, не могу я любить двоих сразу. Я наконец разобралась в своих чувствах, но было уже поздно. Меня окончательно отвергли.

— Дара, ты бледна и печальна, — Данияр появился из спальни и взмахом руки отослал доверенного слугу. — Что-то случилось? Тебя кто-то обидел?

Я замялась. Все вдруг показалось неважным, и людская молва, и глупые подозрения, и собственные сомнения.

— Я пришла поблагодарить за подарок, — поднялась ему навстречу. — Ты очень заботлив.

— Я рад угодить тебе.

Он подошел ближе и дотронулся до моего плеча:

— Рассказывай. Я же вижу, что ты сама не своя.

— Не о чем рассказывать, — тряхнула я головой. — Лучше поцелуй меня. По-настоящему. Прямо сейчас.

…

К моему острому недовольству, принц быстро сделал шаг назад. Что, и этот отказывается от меня? Ну офигеть! Дашка, ты пипец неудачница! Кто там мне еще подарки присылал? Белый страж? Нет, он старый. Вот тот, второй, который баши, надо на него поглядеть.

— Я думаю, нам пора поговорить серьезно, — сказал Данияр.

— То есть до этого все было не всерьез? — язвительно уточнила я, чувствуя, что все — во мне просыпается настоящая скандалистка, дочка алкоголика и вечная участница уличных драк. Такой меня не видели ни принц, ни шаман, ни даже Муська. Они даже представить себе не могли, что бывает, когда я сбрасываю маску цивильности.

— Дара, алмаз моего сердца…

— Так, слушай сюда, ювелир! — я по-настоящему разозлилась. — Ты мне подарки дарил?

— Дарил.

— Переспать предлагал?

— Предлагал.

— За ручку держал?

— Да, но…

— Никаких но. Я нужна тебе или нет?

— Очень нужна.

— Тогда чего выделываешься? Я сама пришла, разве ты не этого хотел?

— Дара, послушай…

— Нет, это ты меня послушай! Я на все согласна, але! Или ты сейчас берешь то, что я предлагаю, или я ухожу — и все твои подарки возвращаю, понял?

Алита сказала, что это — как плевок в лицо? Вот и получи.

— Женщина, замолчи уже! — вдруг рявкнул Данияр. И как-то очень знакомо у него получилось. Очень… по-шаардановски. — Выслушай сначала! Мне нужно рассказать тебе что-то очень важное!

Я скрестила руки на груди и сердито на него уставилась.

— Ладно, говори.

— Я… тебе не понравится.

— А ты попробуй.

— Хорошо. Пойдем в спальню.

Вот так сразу? Будем раздеваться? А точно ли я этого хочу? Или все же — назло Шаардану?

Но отступать уже поздно, особенно после моих криков, и, гордо вскинув голову, я иду следом за ним. И замираю на пороге в изумлении. Потому что в комнате, как он и говорил, портреты. Мои портреты. Всего два, зато каких!

Вот я купаюсь в реке. Мокрая сорочка облепила лопатки, с темных прядей волос стекает вода. А здесь только глаза — разные. Один голубой, другой зеленый. А ведь здесь, во дворце, они одинаковые. Значит, мои нелепые подозрения оказались истиной? Почему же я так растерялась?

Данияр поднимает руки и снимает занавеску с лица, а я жмурюсь, уже совершенно не желая знать правду. Ну нет, давай потом, в следующий раз!

— Я не слишком красив, верно? — раздается ровный голос. — Взгляни на меня настоящего, птичка. Ты же так об этом мечтала.

Приходится открывать глаза.

Конечно же, это Шаардан. Подлый двуличный мерзавец, морочивший мне голову несколько недель. Приходивший ко мне во снах. Отвергавший меня раз за разом. Приносивший подарки. Завлекавший меня умными разговорами. И этот обманщик выглядел таким виноватым, что я даже не стала его бить. Просто развернулась и попыталась уйти. Но не смогла. Он поймал меня за руку и потянул на себя.

— Не молчи, скажи что-нибудь.

— Да пошел ты!

— Дара, я все объясню.

— В жопу себе засунь свои объяснения! — заорала я. — Ненавижу!

— Врешь, — выдохнул он и стиснул меня в объятиях. — Любишь.

— Да ты офигел! Отпусти меня быстро, б…

— Я же говорил — не ругайся.

— Буду ругаться, сколько хочу, — начала вырываться я. Не так чтобы сильно. Захотела бы по-настоящему — стукнула бы ниже пояса.

— Не будешь, — жарко выдохнул он мне в губы.

И я закрыла глаза.

Поцелуи — это тема, конечно. Не зря в книжках ими затыкают истеричек. На мне тоже сработало. Орать больше не хотелось, драться тоже. Хотелось стащить с него одежду, прижаться всем телом к его коже, хотелось его рук — везде.

Сколько раз я представляла это?

— Сколько же ты меня мучила? — Наши мысли вновь совпали. — Я спать боялся… и так хотел вновь к тебе прикоснуться хотя бы во сне!

— Наяву лучше, — шепнула я, позволяя стянуть с себя сорочку.

— Намного, — согласился он.

— Я все равно тебя убью, — пообещала. — Но потом. Завтра.

— Убивай, — смеялся он. — Умру счастливым.

Я никогда не думала, что могу так хотеть близости с мужчиной. Подозреваю даже, что это были не совсем мои желания. Мы сейчас так близко, и телами, и разумом. Наверное, это он меня жаждет. А я… а поцелуй вот тут… вот так. И он слышал мои мысли, и целовал, и сжимал, и ловил мои стоны горячими губами.

Какой коварный тип!

Знал ведь, что после того, что случилось, я не то, что убить, я ненавидеть его не смогу. Я, всегда презиравшая тех дур, которые прощали своим мужикам все на свете, теперь сама была такой же. И ложь простила, и обиды забыла, и готова была мурлыкать, как глупая кошка, когда он гладил меня по волосам.

— Никто не знает, понимаешь? — тихо говорил он. — Семья только и Раэлон. Я с детства был странным. Много плакал, боялся темноты. Мне чудились всякие тени. А однажды, когда няня рассказывала про демонов, так крепко об этом задумался, что провалился в нижний мир, в долину теней. Отец вызвал Шаарифа, тот меня вытащил и сказал, что я — консанэ эли рухалон. Отец не поверил, в его роду и колдунов-то никогда не было, не то что говорящих с духами. Я потом долго болел…

— Что же в этом такого? Ведь быть шаманом почетно.

— Иногда даже слишком. Шаманов боятся и уважают, это верно. Но они всегда — изгои. И знают слишком многое. Знать точно бы взбеленилась, поняв, что все их секреты может узнать сам эмир.

— Ты рассказываешь отцу?..

— Не все. Но многое. Он знает ровно то, что должен знать.

— И про нас с тобой?

— Он знает, что я в тебя влюблен. Этого ему достаточно.

— А разве ты влюблен? — Я зажмурилась от счастья.

— Да, — просто ответил Шаардан. Или Данияр? — Моя душа принадлежит тебе.