Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 20 В покоях эмира

Все-таки я не дура. Или дура, но не совсем. Таблицу умножения в школе учила, два на два умножать умею.

Говорите, младший принц заперся в покоях? Говорите, такое уже было? Как удобно! Прячет лицо, куда-то пропадает, водит дружбу с принцессой. Не женат, ухаживает за пришлой шаманкой…

А не Шаарданом ли его зовут близкие люди? Все упиралось в глаза, конечно. У Шаардана они черные, страшные. А у Данияра — голубые. И голос вроде бы разный. Фигура… не знаю. Ростом схожи, плечи примерно одинаковые, а больше под просторными одеяниями младшего принца ничего не разглядеть. Что же касается жестов, слов и привычек, я ничего не могу сказать. Недостаточно хорошо я успела узнать шамана. Мы и знакомы были три недели. Правда, этого времени оказалось достаточно, чтобы проникнуться к нему нежными чувствами. Но я много раз слышала про любовь с первого взгляда — как видно, вовсе не обязательно друг друга узнавать, можно втюриться сразу, не столько в человека, сколько в его улыбку или… или глаза, да.

Будь мы в моем мире, я бы решила, что Шаардан носил цветные линзы. Теперь же была почти уверена: это колдовство. Он ведь мог поменять цвет глаз каким-то заклинанием? Хотя шаман утверждал, что сам по себе магией не владеет. Амулет, меняющий внешность? Но зачем тогда прятать лицо? К чему вообще такие сложности? Просто ради того, чтобы обмануть глупенькую меня? Нет, это полная ерунда. Если младший принц скрывает свои способности, то на это есть какие-то серьезные причины. К примеру, репутация сына эмира.

— Ах, рурахцы наступают! — стенала Шушанна, мешая мне думать. — Мы все умрем! Нас изнасилуют и убьют! Пустыня напитается кровью, стервятники будут терзать наши тела, песок скроет белоснежные дворцы Шамхана!

— Нерационально, — «успокоила» я ее. — Никто женщин не убивает. Их берут в плен и делают рабынями.

— Ах, меня заберут в холодный Рурах! Я умру на чужбине, мои косточки выбросят в снег и белые медведи сожрут все, что от меня осталось!

Я громко фыркнула. А она — образованная. Хотя сомневаюсь, что в Рурахе настолько холодно, что там по улицам разгуливают белые медведи.

За окном шелестел благословенный дождь, и в этом не было моей заслуги. Должно быть, Шаардан постарался. Или природа смилостивилась над Шамханом. На смену удушающей жаре пришла нежная прохлада.

— Шушанна, расскажи про принца Данияра. Почему он прячется в своих покоях?

Мое недомогание закончилось довольно быстро. Я чувствовала себя сносно. В животе не бурлило, я смогла даже нормально позавтракать.

— Младший принц чем-то болен, — вздохнула служанка. — Иногда он закрывается в своих комнатах и никого туда не пускает, кроме доверенного слуги. Поэтому Данияр до сих пор не взял себе жену и не произвел на свет ни одного ребенка. Знамо дело, он боится передать свой недуг по наследству.

— И чем же таким страшным он болен?

— Никто не знает. Я слышала только, что иногда его одолевает слабость, и он спит несколько дней подряд. А иногда он и вовсе рисует.

— Рисует? — изумилась я. — Ничего себе!

— Да, рисует. Природу, предметы всякие, даже людей. Но его картин никто, конечно, не видел.

— Почему?

— Нельзя рисовать живых существ, духи могут разгневаться.

— А цветы, деревья?

— Это можно. И небо можно, и звезды. В покоях эмира на потолке точная карта созвездий. Я сама так не бывала, но девы рассказывали, что там очень красиво.

— Какие девы? И откуда они видели потолок в спальне эмира?

Вопрос, впрочем, был риторический. Я прекрасно знала, что мне может ответить Шушанна. Тем более что покои, где я жила, принадлежали какой-то из наложниц местного правителя.

— Конечно, эмир уже стар, — вздохнула служанка. — И жена у него злая. Не так уж часто эмира согревают юные женщины. Но он всегда благодарит их очень щедро…

— Ты бы хотела попасть к нему в постель? — лениво спросила я.

— Да, конечно, это большая честь! — Тут Шушанна рассмеялась и добавила: — Но принц Темаль мне нравится больше.

— А Данияр?

— Я в последние дни его боюсь, — призналась служанка. — Он так смотрит… словно видит насквозь. И вопросы иногда задает странные. И болезнь эта его опять началась… а вдруг она заразная? Конечно, никто еще не заболел. Но разве мы все знаем? Может, поэтому он и лицо закрывает всегда — даже от слуг. Что, если там ужасные язвы?

Принц Данияр вызывал у меня все больше подозрений. Но все же оставался некоторый процент, что я ошибаюсь. Вот подойду я к нему, сдерну с лица занавеску, и окажется, что там совсем другой человек. И что дальше? Придется с ним спать?

А почему, собственно, нет? Никогда я не считала себя монашкой. Просто не складывалось. А ложиться в постель с тем, к кому я не испытываю никакого влечения, мне не хотелось. Я же себя не на помойке нашла. Сначала чувства, потом секс, а никак не наоборот.

Но вообще мне уже почти двадцать два, я по меркам своей родины (да и в здешних реалиях тоже) уже перестарок. И с каждым днем меня все сильнее терзает любопытство: а что люди вообще в этом находят? В книжках и в фильмах все так красиво, а как на самом деле?

— Шушанна?

— Да, сайдэ Шаман?

— А ты уже была с мужчиной?

— Ну конечно. Я же красивая.

Вот. У нее вообще нет никаких сомнений. Может, и мне плюнуть на принципы? Но ведь я могу оказаться права — и тогда вместо ночи любви случится смертоубийство. За такую подлую ложь я Шаардану горло перегрызу! Бубном насмерть забью! А если нет — то, скорее всего, я с криками убегу. Потому что с мужчинами общаться совершенно не умею.

— Тебе понравилось?

— В первый раз — не слишком, — честно призналась девушка. — Но это всегда так. А потом все было чудесно. Да разве могло быть по-другому?

— Могло, — вздохнула я. — Не все мужчины в постели хороши.

— Ну знаете! — возмутилась девушка. — Если не умеешь доставить удовольствие своей избраннице — то и не подходи к ней! Или иди вон, возьми пару уроков в доме утех!

— О как!

— Да, вот так! — разошлась Шушанна. — Попробовал бы он сделать мне неприятно! Да я бы по всему дворцу кричала о неумелом любовнике! С ним бы ни одна женщина больше не согласилась лечь!

Я почесала нос. Перспектива переспать с Данияром мне нравилась все больше. Жаль, что моей смелости хватит только на глупые фантазии.

Интереснейший разговор прервал стук в дверь. Незнакомый пожилой слуга сообщил:

— Сайдэ Шаман ждут в личных покоях эмира. Немедленно.

…

Первая мысль была исключительно нецензурная. В каком это смысле — в покоях эмира? Но я быстро одумалась. Тут вроде как все добровольно. Никто меня насиловать не будет. Наверное. И вообще — у эмира жена злая. Слуга вовсе не имел в виду того, о чем я подумала в меру своей испорченности.

Хотя лучше бы меня позвали в покои Данияра.

— Я должна одеться соответственно, — попыталась я потянуть время, чтобы собраться с мыслями.

— Простите, сайдэ, если великий эмир, да продлятся дни его славы на земле, сказал «немедленно», то вам следует оставить все дела и поспешить предстать пред его мудрыми очами, — низко поклонился слуга.

Вот теперь я по-настоящему испугалась. Во взгляде Шушанны тоже мелькнула паника. Она подскочила ко мне с жилетом и тапочками — я ведь в своих покоях сидела полураздетой, не собираясь никуда выходить. Жемчужные пуговки я застегивала уже на бегу. Потом еще туфлю потеряла, но, к счастью, слуга все же подождал меня, а не настаивал, чтобы я бежала босиком.

Когда высокие, черные с серебром двери, распахнулись, я с облегчением увидела, что меня все же привели не в спальню, а роскошную диванную комнату. Султан, в смысле эмир, там был не один. Рядом с ним сидели две девушки, одна из которых мне была хорошо знакома, а в на другом диване обнаружились молодые люди с закрытыми лицами. Данияр? Или нет? Так сразу и не поймешь. Окончательно успокоившись, я шагнула вперед.

— Присаживайся, Дара, — благосклонно кивнул мне эмир. — Я позвал тебя, чтобы узнать, что видела ты в подземном мире демонов. Двое из моих детей рассказали мне о тебе только хорошее. Улия считает, что ты добрая и честная, а Данияру (ага, все же он здесь!) и вовсе твое имя слаще меда. Это Темаль, мой наследник, правая рука и отрада отцовского сердца, — второй мужчина склонил голову с любопытством меня разглядывая, — и Фирюза, прекраснейшая фиалка моей души.

Как мило. Было бы любопытно услышать, как он называет своих младших. А особенно — «злую» супругу, подарившую ему, кажется, пятерых детей.

Принц Темаль вертел в руках кубок с рубиновой жидкостью, две принцессы, одна краше другой, разглядывали меня с доброжелательным любопытством, а Данияр… Я никогда не думала, что одним только взглядом можно передать столько всего: и улыбку, и нежность, и поддержку. Какой же он все-таки хороший!

— Вина? — предложил эмир. — Может быть, приказать принести чай или кофе? Фрукты, мороженое, что-нибудь посущественнее?

— Благодарю вас, ничего не нужно, — смутилась я от такого внимания. — Разве что холодной воды?

— Я налью, — тут же вызвался младший принц.

— Ты говорила, что видела великое множество душ, верно?

— Да, — ответила я тихо. — Я и раньше спускалась в долину теней, но там всегда было тихо, пусто. Только демоны, но они нас… меня не трогали. Улия попросила меня проводить через долину дух ее няни. Я согласилась.

Фирюза, пышногрудая девушка в закрытом золотистом платье, громко фыркнула. Глаза Данияра сердито сощурились, но он не произнес ни слова. Принцесса Улия же всплеснула руками и затараторила:

— Как могла я не сдержать своих слов? Когда нянюшка заболела, она говорила, что мечтает вернуться ко мне хоть птицей, хоть бабочкой, хоть солнечным лучом! Но не каждому дана такая милость, в мире демонов пропадает множество душ!

— Демоны пожирают лишь тех, в ком мало света, — мягко заметил Данияр. — Наша нянюшка была добрым человеком, ее бы не тронули.

— Но она так долго страдала! Что, если душа ее ослабла?

— Свет ее души был ярким, — поспешила успокоить я Улию. — Она меня дождалась.

— Вот видишь, отец! — принцесса смахнула слезы тонкими пальцами, унизанными массивными перстнями. — Она ждала! А ведь у души человеческой есть лишь один день и одна ночь, чтобы найти верную дорогу… Потом она пропадет!

Эмир красноречиво закатил глаза и погладил дочь по плечу.

— Продолжай, Дара. Поведай, что ты увидела в том месте, куда могут попасть лишь мертвецы да говорящие с духами.

— В долине теней были светло, как днем. Множество душ металось в пространстве, и демоны устроили настоящий пир.

— Можно ли было сосчитать те души?

— Нет. Они были везде, от края до края. Вокруг меня и даже сверху. Я испугалась и хотела сначала вернуться обратно, но потом подумала, что обещала Улие проводить ее няню. И решила, что смогу выполнить поручение.

«Дура», — прозвучало со стороны дивана принцев. Или мне послышалось?

— Почему ты подвергла себя такой опасности? — строго спросил эмир. Все же не послышалось. — Разве твой учитель не предупреждал, что там, где много смертей — много и пожирателей душ?

— Учил… наверное. Он точно ни в чем не виноват. У нас было так мало времени! — без колебаний оправдала я Шаардана. — Он многого не успел мне рассказать.

— Разумеется, он виноват. Следовало учить тебя лучше. Но продолжай свой рассказ, дитя.

Я вздохнула и рассказала обо всем без утайки. И как шла через долину, и как души следовали за мной, и как почти все достигли границы… рая, наверное. Главное, что нянюшка тоже ушла туда, где был свет, а что до остальных — тут от меня мало что зависело. Наверное, среди них были и не самые хорошие люди, но не мне их судить.

— А потом появился Шаардан и меня спас, — закончила я свой фантастический рассказ.

Если мне не поверят, то я нисколько не удивлюсь. Сама вспоминаю — и в шоке. Точно ли все это случилось со мной?

— Что скажешь, Данияр? — поглядел на младшего сына эмир.

— Предлагаю выдрать шамана плетью, — хмуро буркнул принц. — Он подверг свою ученицу немыслимой опасности. Она вообще не должна была там оказаться. Провожать кого-то в последний путь — его забота, не ее.

— Это все?

— Нет. Дара — умница. Совершила немыслимое благодеяние. И смогла вернуться.

— Темаль, какие мысли у тебя?

— Я согласен с братом. Великое благо — наши братья, положившие жизнь, защищая границы Шамхана, теперь отдыхают в райских садах. Многие из них пожелают вернуться в подлунный мир, а значит, что родятся новые дети, новые воины. Наши роды продолжатся, в домах, где сейчас плач и скорбь, зазвучит детский смех.

Обе принцессы сумрачно молчали. Их мнения не спросили, но уже тот факт, что отец позвал их на этот разговор, многого стоил. Он ничего от них не скрывал.

— Сможешь ли ты повторить свои действия? — задал неожиданный вопрос эмир.

— Отец! — возмутился Данияр. — Это слишком опасно!

— Тогда пусть этим займется более опытный… шаман, — хмыкнул Темаль. — А еще лучше — пусть идут вдвоем.

— Стоит ли нарушать равновесие? — вдруг спросила Фирюза. — У нас не так уж много говорящих с духами, чтобы подвергать их смертельной опасности даже ради тысячи погибших воинов. Сейчас нужно сберечь живых.

Честное слово, я немедленно полюбила эту мудрую девушку всем сердцем! Ни за что на свете по доброй воле я бы не хотела испытать подобный ужас вновь, но в моей ли воле отказывать эмиру? А что, если он просто прикажет меня убить, если я не соглашусь? В конце концов, я лишь запасная. Неопытная ученица. К тому же — женщина.

— Возможно, ты права, моя милосердная дочь, — вздохнул эмир. — Я подумаю над твоими словами. Дара, ты можешь идти. У меня пока больше нет вопросов.

Я поставила на стол нетронутый стакан с уже теплой водой и выразительно взглянула на Данияра.

— Я провожу тебя, — немедленно поднялся тот. — Отец, Дара еще не знает дворца, она может заблудиться.

— Мы все так и подумали, — усмехнулся Темаль. — Ты мог бы показать девушке свои покои, братец. Думаю, ей будет интересно.

— Не смей…

— Мне очень интересно, — тихо призналась я. — Говорят, ты прекрасно рисуешь, Данияр? Я бы хотела взглянуть на твои рисунки.

— Желание прекрасной девы — закон для меня, — наклонил голову младший принц. — Если тебе и вправду любопытно — мои комнаты недалеко.