Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 18 О проклятьях и не только

Возможно, я и обсудила бы Данияра с его сестрой, да только я тоже поняла намек: принц тут интересен многим. И тем удивительнее, что ухаживает он за мной, а не за кем-то из этих… пышногрудых и с ресницами. Поэтому я только улыбнулась многозначительно и задала вопрос, который меня несколько смущал все это время:

— А вон те мужчины на крыше, они зачем наблюдают за купальщицами? Это охрана или, быть может, ревнивые мужья?

Улия засмеялась и пожала круглыми плечами:

— Они подглядывают. Выбирают себе наложницу, быть может. Но здесь — только самые красивые и знатные. Не у каждого мужчины настолько большой… кошелек!

Девушки, прислушивающиеся к нашей милой беседе, захихикали, а мне сделалось противно. Получается, они тут специально выставляют свои прелести? Словно овцы себя на торгу. Ни о какой любви тут речи не идет, каждая желает продать себя подороже. Эти женщины даже не пытаются стать кем-то большим, чем красивым куском мяса. Грудь, бедра, губы — вот их главное достояние. Им повезло выиграть в генетическую лотерею, а ведь есть не такие красивые, не такие родовитые — что же, теперь им всю жизнь прислуживать тем, кто красивее? И ложиться под каждого, кто готов заплатить если не за тонкую талию и длинные ноги, так хоть за молодое тело, лишь бы заработать на что-нибудь нужное?

Дурацкое общество, если подумать. Впрочем, мне стоит держать свое мнение при себе. Вряд ли тут кто-то захочет узнать про феминизм. Скорее уж, меня побьют камнями за столь радикальные взгляды.

Кстати, о взглядах. Один из юношей на пресловутой крыше так жадно разглядывал выставку-ярмарку овец, что перевесился через перила и едва не падал вниз.

Я была раздосадована, очень раздосадована:

— Какой любопытный! Да чтоб у тебя… — вовремя прикусила язык и неловко закончила: — на недельку эрекция пропала!

Вроде вполне безопасно — для меня. И довольно щадяще — для него. А вначале я хотела пожелать наглому наблюдателю ослепнуть. Ну или несварения желудка. Но все это могло ко мне вернуться, а вот то, что я пожелала — это мне не грозит, хе-хе!

Улия громко фыркнула и уточнила:

— Сработает?

— Еще как, — пообещала я. — Мои проклятья всегда работают.

— Сколько?

— В смысле?

— Сколько хочешь за то, чтобы наслать похожее проклятье на одного… моего знакомого? — принцесса наклонилась ко мне и хищно ухмыльнулась. Глаза сверкали, лицо раскраснелось. Вся ее неземная красота куда-то пропала — теперь передо мной была не пластиковая кукла с полки магазина, а живая девушка, причем очень на кого-то злая. Я осторожно отодвинулась и покачала головой:

— Нет, так не получится. Мне нужно разозлиться на проклинаемого.

— А если я расскажу про него кое-что?

— Нет, — снова отказалась я. — Я не хочу и не буду.

Остро сожалея о необдуманном порыве, я прикусила губу. Не нужно было приходить в купальни. Слишком меня это разнервировало. А может, просто откат. Так много всего произошло за последние дни! Женщины еще эти, такие странные, но вполне понятные! В моей прежней жизни подобные взгляды тоже встречались. Большинство одноклассниц мечтали удачно выйти замуж, чтобы муж их обеспечивал. Многие были согласны на роль любовницы. Квартира, машина, украшения и шмотки — вот предел их мечтаний. Я бы тоже не отказалась от богатого мужа, но правда в том, что мне это не светило, поэтому я уверяла всех, что муж сегодня есть, а завтра ушел к молодой — а хорошая профессия тебя не бросит. Надо только найти свою дорогу. Инженеры, врачи, учителя всегда нужны, в любом городе. Как, впрочем, курьеры, дворники и уборщицы, но это уже физический труд, к которому я точно не стремилась.

— Я не колдунья, — мрачно пояснила я Улии, которая сердито поджала губы и сдвинула темные брови. — Я шаман. Я не могу часто нарушать равновесие. Вызвать дождь — это пожалуйста. Хочешь дождь? Или спуститься в долину теней. Или зажечь свечу.

— Как Шаардан? Он тоже все время говорит про равновесие. Ну да, ты ведь его ученица.

Я застыла, искривив губы в фальшивой улыбке. Эта красивая девушка запросто произнесла имя шамана, словно знала его давно и близко. Любовница? А зачем дочке эмира какой-то там шаман? Разве что из любопытства. Впрочем, почему нет? Он — довольно привлекательный молодой человек. И уж точно у него были женщины.

— Можно спросить? — я неловко попыталась перевести тему. — Ты знаешь, что там — зрители, — я кивнула в сторону крыш. — Не противно?

— Нет! — рассмеялась Улия. — Это забавно. Пусть смотрят. Такая как я им точно не по зубам, если сама не захочу развлечься. В моем положении масса преимуществ. Мне можно замуж вовсе не выходить, я буду жить с отцом сколько захочу. И детей рожу тогда, когда пожелаю, а не когда муж потребует. Хотя моя сестра считает по-другому. Она мечтает о настоящей любви.

Интересно, которая из купающихся красавиц — ее сестра? Шушанна показывала, но я не запомнила. К тому же они все похожи: светлоглазые, темноволосые, с роскошными фигурами. Отличаются, пожалуй, ростом, носами да цветом халатов. На мне, к примеру, красный, на Улии голубой, а на молчавшей слишком давно Ирьяне — белый.

Становилось все жарче, и даже тень от деревьев не спасала от палящих лучей знойного солнца. Одна за другой купальщицы покидали бассейны. Некоторые не стеснялись переодеваться прямо под деревьями, тем более что наблюдатели тоже спеклись и покинули пост. Попрощалась и Улия. Ее подружка меня гордо проигнорировала — невоспитанная! Ладно, я не буду желать ей целлюлита или прыщей. Знаю, чем все это кончится! Хотя… можно проклясть увеличением груди. В конце концов, даже если ударит по мне — я не расстроюсь. А вот ей больше и не нужно, будет уже перебор. Но настроения не было, от жары кружилась голова, и я, скинув халат и натянув на влажное тело шаровары и сорочку (Шушанна пыталась прикрыть меня полотенцем, но вышло, по-моему, не очень), отправилась в свои покои — спать.

Кстати, надо бы узнать, кто именно жил в этих комнатах раньше. Как бы не прилетело мне невзначай за то, в чем я не виновата совершенно.

В спальне было сумрачно и прохладно, и я отпустила Шушанну, а сама упала в постель. Делать совершенно нечего, да и не хочется, такая жара! Что купалась, что нет — все равно вспотела. А дезодорантов тут нет, между прочим. Нужно будет попросить девочек приготовить лимонной воды. Она хорошо помогает от неприятных запахов, проверено на опыте. Украсть лимон в магазине всегда было проще, чем антиперспирант. Да и вопросов у отца не было.

Теперь я понимаю, почему в жарких странах придумали сиесту! Умные люди, заботливые. Теперь я тоже буду гулять по ночам, а днем спать. Впрочем, задремать удалось ненадолго, а проснулась я такой разбитой, что лучше б не ложилась. Ну его в баню, проще дождь вызвать, чем так мучиться от жары!

Единственное, что меня порадовало — это знакомый мешок, горделиво возлежавший на столе. Я тут же сунула в него нос и убедилась с облегчением: все на месте. И украшения, и шаманский бубен, и даже парочка сорочек. Прикрепила бубен на пояс — пусть всегда будет при мне. Статусный предмет, как-никак. Теперь меня никто с местными наложницами не перепутает.

Я — шаман.

От еды я отказалась, аппетита не было совершенно. Шушанна, бодрая и свежая, предлагала чай и сладости, но я только кривила губы. Телефонов тут нет, книг я тоже не видела пока, чем же люди занимаются целыми днями? Спят? Сплетничают? А! Наверное, соблазняют друг друга! Хоть какое-то, но развлечение. Вот бы сейчас разыскать Шаардана и попросить у него пару уроков! Или принца Данияра — с ним интересно разговаривать. Да хоть Грайну увидеть, все не сидеть в одиночестве!

Есть, конечно, Шушанна, но я уже знала, что она слишком болтлива. Скорее всего, девушки-служанки обсуждают меня с подружками. Мне, пожалуй, такого счастья не нужно.

Духи, если вы меня слышите, если вы есть в этом огромном дворце — найдите мне какое-нибудь дело! А то я свихнусь от скуки…

Очевидно, духи тут имелись, к тому же весьма отзывчивые, потому что почти сразу же в дверь постучались.

— Принцесса Улия просит сайдэ Шаман посетить ее покои, — в почтительном поклоне склонился молодой слуга в сером одеянии. Высокий, стройный, с открытым лицом и гладко выбритым черепом. Красивый юноша, видный. Интересные у принцесс слуги!

В голову невольно лезли всякие похабные мысли, но я от них отмахивалась, как от назойливых мух. Улия может жить так, как хочет. Не мне заглядывать в чужие постели. У нее есть родители, сестры, братья. Если их все устраивает — и пожалуйста. Мы с принцессой даже не подруги.

Но я бы, пожалуй, тоже не отказалась от такого симпатичного слуги. Поглядеть приятно. Не совсем же я ханжа!

— Сайдэ Шаман отдыхает, — громким шепотом сообщила Шушанна, но я уже надела туфли.

— Конечно, я иду.

Не обращая внимания на качающую головой служанку, торопливо надела несколько браслетов, подумав, повесила на шею цепочку с крупным рубином. И диадему бы нацепила, да постеснялась. Я ведь не елка новогодняя. По-моему, днем носить избыточное количество драгоценностей — это как-то по-деревенски. В моем провинциальном городе только кондукторши и продавщицы щеголяли хищным маникюром и надевали на пальцы с десяток колец, а те, кто действительно был богат, предпочитали одеваться скромно и со вкусом. В общем, я решила пока не выделываться, а понаблюдать за местными реалиями. Конечно, можно надеть на себя все и сразу, а можно и не надевать. И посмотреть, что из этого выйдет.

Принцесса Улия жила не слишком далеко от меня: пара поворотов, несколько ступенек, короткая открытая галерея, залитая ярким солнцем. Я даже запомнила дорогу и была уверена, что обратно вернусь сама.

Девушка встретила меня на пороге, и я удивилась ее взволнованному виду. Волосы в беспорядке, тушь размазана вокруг покрасневших глаз, на шелковой голубой сорочке — пятна воды.

— Что-то случилось? — осторожно спросила я.

— Да! Мне только что сообщили — моя старая нянька умерла сегодня ночью!

Улия некрасиво шмыгнула носом, а я насторожилась. Соболезную, конечно, но при чем тут я?

— Ты пойдешь со мной и взглянешь на нее!

— Зачем? Я мертвых оживлять не умею.

— Не нужно ее оживлять. Она старенькая была и совсем больная. Видимо, эта ужасная жара доконала ее окончательно. Ее смерть — это избавление от мук.

— Э-э-э… — я никак не могла понять, чего принцесса хочет от меня и только глупо мычала. Очевидно, в поддержке она не нуждалась, в словах утешения тоже.

— Проводи ее по Долине Теней, убедись, что она нашла свою дорогу, — приказала Улия. — Шаардан такое делал не раз.

— Так и позови его.

— Не могу, он сейчас слишком занят, — поморщилась Улия, а я снова убедилась: они с шаманом знакомы очень близко. Вот, значит, какие девушки нравятся Шаардану? Ну ладно. Бывает. — Да ты не думай, я заплачу. Скажи, сколько?

— Спроси у Шаардана, — буркнула я. — Я еще только учусь. Никогда такого не делала.

— Пожалуйста, Дара! Я буду твоей должницей! — взмолилась Улия. У нее из глаз хлынули слезы. — Няня была мне очень дорога. Я обещала ей, что сделаю ее последнюю дорогу легкой и быстрой! Больше я ничем не могу ей помочь…

Выглядела принцесса, прямо скажу, жалко. У нее распух нос и голос стал гнусавым. Кажется, она и в самом деле была привязана к своей няньке. У меня никогда не было людей, по которым я могла бы плакать, ну кроме Муськи, разумеется, но это все же другое. Могла ли я отказаться?

Конечно, могла. Но, во-первых, она уже не приказывала, а умоляла. Во-вторых, ссориться с принцессой (и, между прочим, сестрой Данияра, который мне немножко нравился) — не самая хорошая идея. А в-третьих, я ведь не раз бывала в долине теней. Что сложного-то? Да и бубен, опять же, нашелся. Должна справиться. Тем более что Шаардан говорил, что проводы мертвых входят в наши с ним прямые обязанности.

— Я попробую, — сообщила я Улии. — Но ничего не обещаю. Может, у меня ничего не получится.

— Попробуй! — обрадовалась принцесса. — Пойдем скорее! Шаардан говорил, что душу можно найти в долине теней, только если прошло не больше одной ночи.

Опять? Она издевается?

Да нет, откуда Улия может знать, что я чуточку влюблена в шамана? Зачем же я ревную? Он мне ничего не обещал. А то, что целовал и всякие непотребства во сне предлагал — так это ничего не значит. Давно известно, что некоторые мужчины, особенно молодые, слишком темпераментны, чтобы довольствоваться одной девушкой. Может быть, Шаардан просто бабник. Ну и тьфу на него тогда. Возьму и влюблюсь в Данияра, про него-то говорят только хорошее!