Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 29 Заповедное место

Несмотря на то, что природа Шамхана сжалилась над своими детьми и милостиво посылала дожди едва ли не каждую ночь, пустыни все еще не напились. Там, где река Сулать несла свои мутные потоки, все зеленело и цвело. Но стоило отъехать в сторону, как я снова увидела сухую растрескавшуюся землю, сквозь которую едва-едва пробивались робкие ростки. Кусты и плодовые деревья еще стояли голые, но ветви их уже наливались соком.

Большая часть нашего пути шла через пустые земли. Главная река Шамхана здесь делала крюк. Можно было ехать вдоль ее берега, но это стоило бы нам недели пути, не меньше, и я сказала своим стражам, что мы едем напрямик, через пустыню. Они молча подчинились.

В этот раз со мною не было услужливого Алхара. Тот давно уж уехал на войну. Жив ли он? Не знаю. Никто мне этого не скажет. Место белого стража занял Раэлон, который заявил, что обещал своему господину не спускать с меня глаз. А лиц двух серых стражей я по-прежнему не видела и голосов их не слышала.

Днем разговаривать было совершенно невозможно из-за зноя и пыли. Мы закрывали лица платками и двигались так быстро, как могли. Точнее — ровно с той скоростью, которую я могла выносить без риска свалиться с лошади. Наездница из меня так себе. Зато вечером у костра можно было и поболтать.

— Раэлон, ты ведь не шамханец?

Было в лице верного слуги Данияра что-то чужеродное. Нос картошкой, лицо слишком круглое, глаза иного разреза. У шамханцев по большей мере тонкие лица и чуть опущенные внешние уголки глаз. И всегда великолепные волосы. Раэлон же был лыс как коленка.

— Не совсем так, мудрейшая сайдэ, я родился в Асии.

— Как так вышло?

— Мой отец — личный слуга достопочтенного Альхара эль-Нариза, посла Шамхана. А матерью стала горничная из замка Дор-Ваш. Это резиденция королевы Асии, если вы не знаете. Когда мне исполнилось три года, отец забрал меня и увез к себе на родину, как того требуют наши обычаи.

— Это жестоко. Должно быть, твоя мать очень страдала.

— Не думаю. Я не был желанным ребенком. Отец предлагал стать его женой, она отказалась. Полагаю, она вздохнула с облегчением, когда избавилась от меня.

— Мне жаль, — искренне вздохнула я. — Ты не скучал по матери?

— Не припомню такого. У меня замечательный отец, очень чуткий и заботливый. Он всегда был рядом. Позаботился о том, чтобы я ни в чем не нуждался. Мне было шестнадцать, когда в мои руки положили новорожденного принца Данияра. И с тех пор служба принцу стала всей моей жизнью.

— Но ты ведь сын посла! — удивилась я. — За что тебя так?

— Полукровкам к каким-то серьезным должностям путь закрыт. К тому же я не отличался особыми талантами. А быть доверенным слугой принца весьма почетно и открывает много дверей. Пусть не парадных, а потайных — но это мне даже больше нравится.

— Ты любишь его?

— Как младшего брата, — просто ответил слуга. — Быть может, даже как собственного сына.

— Я рада, что у Дана есть ты.

Мои слова были искренни. Раэлон и вправду был мне симпатичен. Он окружил меня ненавязчивой заботой. Он появлялся ровно тогда, когда был нужен, а в другое время просто не показывался на глаза. Был терпелив, отвечал даже на самые глупые вопросы, давал нужные подсказки. С ним было гораздо комфортнее, чем с девушками-служанками.

— Я счастлив служить своему господину, — мужчина вдруг лукаво улыбнулся, покосился на меня и добавил: — У меня есть сын. Должно быть, стоит подумать и о дочери.

Я моргнула, не понимая, к чему этот странный поворот разговора, а потом сообразила. Слуга, кажется, рассчитывает, что у нас с Даном будут дети! И своих детей готовит в услужение…

— В этом есть смысл, — согласилась я. — Хоть бы все это поскорее закончилось…

Да, я бы хотела родить Данияру и сына, и дочь. Не быстро, конечно. Сначала нам нужно победить. Потом — насладиться любовью. А вот дальше и о детях думать.

— Войны — всегда надолго, — расстроил меня Раэлон. — До последнего солдата, до последней капли крови, до последней горсти зерна.

Мне стало страшно и холодно. Зачем люди воюют? Неужели нельзя жить как-то по-другому? Любить, помогать, договариваться? Если в одной стране голод, а в другой — изобилие, разве нельзя дать хлеба соседу? Когда-нибудь он отплатит за это добром. Отпускай хлеб твой по водам, и однажды он вернется к тебе…

Духов луг возник передо мной внезапно. Я не видела границы, я никак ее не чувствовала. Стражи дорогу знали, а потом уже и старый облезлый шатер, торчащий посреди песков, служил нам ориентиром. Я боялась, что не смогу войти без Шаардана, что духи не пустят, но мой страх оказался напрасен. Один шаг — и в глазах зарябило от зеленой травы. Вместо сухого пыльного воздуха легкие наполнил головокружительный аромат горького меда и полевых цветов.

Я дернула поводья коня, оборачиваясь на своих спутников.

— Мы приехали.

— Здесь пустыня, — с некоторым опасением напомнил мне Раэлон. — Вы уверены?

— Я же консанэ эли рухалон, — пожала плечами я. — Духи мне рады.

Пестрые бабочки вспорхнули с травы и закружились вокруг меня. Они садились на волосы, на плечи, на протянутую ладонь. Мне здесь действительно были рады.

— Вы видите джиннов, сайдэ?

— Пока нет. Я думаю, что они где-то дальше, у реки. Все в порядке, Раэлон. Не беспокойся за меня. Я справлюсь.

Сейчас я действительно была в этом уверена. Не иначе, как запах полевых цветов вскружил мне голову!

— Тогда мы оставляем вас тут. Еды хватит на три дня. Встретимся тут же, у шатра.

Серые стражи быстро сгрузили с верблюда большие мешки с провиантом и подарками. Раэлон потрогал ткань шатра и сокрушенно покачал головой. Для меня жилище было добротным, крепким, даже нарядным, а он, конечно, видел что-то жалкое и ветхое.

— Будьте очень осторожны, мудрейшая сайдэ, — напомнил Раэлон. — Помните: все джинны — обманщики. Берегите себя — ради моего господина.

— Только ради него, — кивнула я. — Спасибо за заботу.

…

Когда стражи скрылись из виду, я нырнула в шатер, убеждаясь: тут ничего не поменялось. Те же подушки и покрывала, деревянные миски, котелок, сковорода… Вещи Шаардана. Не удержалась, схватила рубашку, зарываясь в нее лицом. Ничем не пахнет, обычная ткань. Но мне показалось, что я стала чуточку ближе к шаману.

Скинула обувь, переоделась — в одежду Шаардана, разумеется. Вышла наружу, улыбаясь и жмурясь от яркого, но вовсе не жгучего солнца. И тут же натолкнулась на гостя.

Вихрастый мальчишка, ярко-рыжий, веснушчатый, переминался с ноги на ногу неподалеку. Белые с золотом шаровары, сверкающая россыпью драгоценных камней жилетка, остроносые туфли без задника и тюбетейка на затылке — ну чисто восточный принц из диснеевского мультфильма. Рубашки только не хватает, жилетка надета на голую грудь. Но принцы ведь тоже разные бывают.

— Хозяйка! — обрадовался он мне. — А мы уже все собрались!

— Ты тоже джинн? — тоскливо спросила я, подумав, что этому мои подарки вовсе ни к чему.

— А как же! Я — ифрит! Хочешь, докажу?

И прежде чем я успела отказаться, он дунул огнем в мою сторону — словно сказочный дракон. Пламя встало стеной, но до меня не дошло. Резкий порыв ветра отправил его обратно — и на глупом ифрите вспыхнула одежда. Впрочем, он нисколько не испугался (в отличие от меня), а только захохотал радостно, крутанулся на пятках и тут же погас. На шелковых белых шароварах не осталось ни следа.

— Да я же пошутил! — в голосе мальчишки звенело лукавство. — Я не нападал!

Рой пестрых бабочек всколыхнулся вокруг меня. Я впервые вгляделась в них — и увидела, как сияют и трепещут полупрозрачные крылья. Неужели это и есть местные духи? Если так, то они очень красивые. И сильные — вон как этого ифритика на место поставили!

— Значит, ты пришел за мной? — мстительно прищурилась я.

— Ну да, меня отправили.

— Тогда вон мешки, тащи. Я — девушка хрупкая, слабая, мне тяжести поднимать вредно.

— И то правильно, хозяйка. Помогу тебе. А что в мешках?

— Не твоего ума дело.

Ифритик присвистнул, шевельнул рукою: мешки поднялись в воздух сами собой и поплыли впереди него. Я невольно позавидовала: какая полезная магия! Не то что моя! От меня пока толку совсем немного!

Возле реки стояли круглые яркие шатры — цирк приехал, не иначе. Не хватает только слонов и тигров. Фокусники вот имеются, факиры, акробаты. И клоуны, куда ж без них. Впрочем, похоже, что клоун здесь я. Джинны окружили меня всей толпой и разглядывали беззастенчиво. Я вдруг почувствовала себя крайне неловко. И зачем переодевалась? Теперь между этих нарядных старичков я выгляжу нищенкой. От обилия драгоценных камней, золотой и серебряной вышивки заслезились глаза. Восточная роскошь во всей красе: тяжелые перстни на пальцах, серьги в ушах и даже носах, золотые цепочки, вплетенные в длинные бороды, алые, бирюзовые и изумрудные наряды…

И только одна женщина среди этой пестрой толпы, причем совершенно обычная, ничуть не похожая на шамханских красавиц. Круглое лицо, раскосые черные глаза, тонкие губы и гладкие волосы, едва достающие до плеч. Невысокая, без выдающихся округлостей (даже грудь меньше моей!). Но одета, как и все, ярко и богато.

— Я ее привел! — объявил мальчишка радостно и громко. — Это наша консанэ эли рухалон!

— Предпочитаю называть себя шаманом, — скромно потупилась я. — Приветствую вас, о всемогущие и бессмертные!

Восточные традиции, однако. Лесть здесь — далеко не порок!

— Ай, дитя, откуда же ты такая наивная взялась? — выступил вперед старик с бородой едва ли не до колен. Видимо, очень старый джинн. Выглядит на все сто. И мерзнет, по ходу, раз халат его оторочен красивым рыжим мехом. — Совсем демонов не боишься? На колени не падаешь, милости не просишь!

— А чего вас бояться? — включила я дурочку. — Мы не на дороге встретились, не на перекрестке. Заповедное место, проточная вода рядом. Так что не тронете вы меня, многоуважаемый… — пригляделась получше и с сожалением вздохнула: — марид.

Старческий нос походил на клюв, а полы халата развевались как крылья. И даже меховой воротник показался мне похожим на встопорщенные перья.

Демон с птичьей головой, ворующий оставленных без присмотра детей. Справедливости ради — не всегда от голода. В книгах, которые я читала без остановки последние несколько дней, часто упоминались воспитанники маридов — довольно сильные маги. Но, конечно, от некоторых малышей оставались только кости. Мариды мне не нравились. Слишком уж они непредсказуемые. Ифриты и талджи куда понятнее, а значит — безопаснее.

Впрочем, радуйся, глупая, что не гуль. Гули — самые опасные из высших демонов. В них слишком много осталось человеческого, а «вылупились» они отнюдь не из ангелов. И при жизни были злодеями и разбойниками, и в посмертии стремятся убивать и мучить.

— Стало быть, подготовилась? — закудахтал старик. — И про перекрестки знаешь, и про воду… Верно говоришь, возле воды все равны. Ну, чего пришла тогда? Проси, чего желаешь? Богатств несметных? Вечной молодости? Меч, что разит врагов без устали? А может, коня верного, что может за ночь землю кругом облететь?

— За советом пришла, многомудрый, — поклонилась я. А ничего так выходит — я, оказывается, неплохая актриса! — Да не с пустыми руками, а с подарками.