Танцы с бубном и принц в придачу

Глава 21 Младший принц

Покои младшего принца не отличались особой роскошью. Белые стены, серый мраморный пол, несколько синих ковров, три огромных дивана и круглый каменный столик посередине. Никакой позолоты, огромные окна не прикрыты шторами, ни одной вазы или статуэтки. Аскетично, я бы сказала, если бы не картины. Вся диванная комната была лишь холстом. Оттого и стены белые.

На стенах хаотично висели картины, большие и маленькие. Цветы, деревья, фрукты на блюде, бокалы с алой жидкостью — и солнечные лучи, преломляющиеся сквозь стекло. Кошки — я насчитала с десяток. Лошади. Собаки, бегущие, спящие, лохматые или гладкие, некоторые курносые, некоторые с длинными узкими мордами. Принц по-настоящему талантлив, это сразу ясно каждому, кто взглянет на его полотна.

— Все ты рисовал? — изумленно выдохнула я, разглядывая бабочку, сидящую на лепестке неведомого цветка.

И не сказать, что рисунок сложен. Наоборот — всего несколько линий и три цветных пятна, но ведь у бабочки, кажется, крылья трепещут.

— Я рисую с детства, — смущенно поясняет принц. — Не все тут удачное. Но я страх как не люблю выкидывать или уничтожать рисунки. Поэтому вешаю все на стены. В любом случае здесь мало кто бывает.

— Любовницы? — тут же вскидываю брови я.

— Они приходят через другой вход, — усмехается Данияр, — сразу в спальню. Показать тебе мою постель?

— Нет, — вздыхаю я. — Рисунки интереснее.

— Ни одна женщина так меня еще не оскорбляла. Скажи, что мне нужно сделать для того, чтобы ты стала моей?

— Открой лицо, — тут же оживляюсь я, вспомнив, зачем его увела.

— Только если ты пообещаешь, что останешься здесь на ночь.

— Здесь? — уточняю я с нервным смешком. — Или в спальне?

— Разумеется, в спальне! Мне объяснить тебе, чем я хочу с тобой там заниматься?

— Нет, спасибо, — спешу отказаться я. — Я уже поняла. Так не откроешь лицо?

— Нет, — качает головой он. — Только возлюбленной.

— А если я попробую силой сдернуть с твоего лица занавеску? — я все больше уверяюсь, что это Шаардан, и расслабляюсь окончательно.

— Не думаю, что у тебя получится, — хохочет принц. — Но ты можешь попробовать. Только учти, я буду расценивать это как покушение на мою честь. И в долгу не останусь. А ведь я тебя сильнее, Дара. Рискнешь?

Я молчу. Может, позже. Пока все же не готова. Сама жалею об этом, но нет, решимости мне не хватит. Будь у меня хоть какой-то опыт, я бы, наверное, поддалась. Но страшно ведь! Я все еще ему не доверяю на все сто процентов.

Вот если бы я точно знала, что он — Шаардан…

Допустим, с глазами он что-то наколдовал. А татуировки? Я же видела шамана полуголым! У него узоры на груди, плечах, спине, даже шее. Почему-то я уверена, что магии у Шаардана нет, во всяком случае такой, чтобы это все скрыть. Да и к чему тратить силы на то, что можно замаскировать гораздо проще?

— Раздевайся! — выпалила я.

— Может, все же пройдем в спальню? — Голос у Данияра вдруг становится низким и хриплым, и я совершенно точно уверяюсь: такие же нотки я слышала в голосе Шаардана.

— Нет, я не об этом. На обнажение тела запрета нет?

— Пока никто не придумал такого.

— Тогда сними одежду.

— Зачем?

— Хочу поглядеть на тебя. Убедиться…

— В чем?

— Потом скажу.

— Нет, так дело не пойдет, — смеется Данияр. — Я разденусь только тогда, когда ты сделаешь то же самое.

— Да блин! — вот теперь я разнервничалась окончательно. Меня понесло. Совершенно убежденная в своей правоте, я больше ничего не боялась. — Что ты ломаешься как девчонка? Снимай свой балахон! Уверена, ты сложен как бог! А ну быстро раздевайся.

Голубые глаза прищурились. Данияр развязал широкий алый пояс, повел плечами, скидывая длинный, расшитый красными и желтыми цветами жилет, оставшись в белой тунике и малиновых шароварах. Волосы и лицо, впрочем, тоже остались прикрытыми.

— Дальше! — потребовала я.

— Может быть, я сразу начну со штанов? — ухмыльнулся принц. — Тогда ты сразу убедишься, что напрасно мне отказываешь.

— Сначала тунику.

— О небеса, эта женщина — сумасшедшая! — пожал плечами Данияр. — Но еще ни с кем мне не было так весело.

И он расстегнул какой-то крючок на шее и стащил тунику через голову. Обруч, удерживающий платок, скрывающий волосы, упал, обнажая не только длинные черные пряди, но и высокий лоб, а вот покрывало на лице удержалось. Должно быть, крепилось как-то по-особенному. Но меня это уже волновало мало, потому как на гладком смуглом теле не было ни единой отметины.

То есть я ошиблась? И сейчас реально раздела настоящего принца? Мама дорогая!

Сделав шаг назад, я продолжила беззастенчиво пялиться на роскошные мужские плечи и мускулистую грудь. Хоть убейте, я ни за что на свете не смогу сказать — похожи ли они сложением с шаманом или нет. Тот тоже был мускулист, но я не запомнила каких-то отличительных деталей. Только татуировки. Которых сейчас не было.

Зато было другое. Шаровары принца были сшиты из тонкого шелка. Игра в раздевание совершенно точно не оставила его равнодушным. Натянутая ткань невольно притягивала мой взгляд снова и снова. Я честно пыталась рассмотреть кубики пресса, грудные мышцы и всякие там трицепсы. Даже пару раз смогла заглянуть в смеющиеся голубые глаза. Но потом снова скользила вниз.

— Продолжаем? — хриплый голос Данияра вывел меня из транса. Я почувствовала, как отчаянно пылают мои щеки.

— А-а-а… не надо! Достаточно! — пропищала я, делая еще шаг назад.

Как назло, сзади был диван. И коварная мебель подло ударила меня под колени. Я повалилась прямо на разноцветные подушки и зажмурилась.

….

— Так мне одеваться? — совершенно спокойно произнес принц уже нормальным голосом. — Не понравился?

— Понравился. Очень, — пролепетала я, чуть не плача.

— Тогда раздеваться?

— Нет!!!

Зашелестела ткань. Голос принца прозвучал вдруг совсем рядом.

— Дара, успокойся. Я не буду к тебе больше приставать. Поверь, я очень понятливый.

Я открыла один глаз, потом другой. Принц, уже натянув тунику, милосердно прикрывшую его тело до середины бедер, и повязав на волосы платок, протянул мне руку и рывком выдернул из плена подушек.

— Прости…

— Я не совсем понял, что сейчас было, но не сержусь. Принести воды?

— Я не знаю.

Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось убежать. Но я нашла в себе мужество взглянуть в его глаза и даже несмело улыбнуться.

— Извини, я вела себя как дура. Просто… — Я лихорадочно придумывала новую ложь. — Мне сказали, что у тебя ужасные язвы по всему телу. Что ты очень болен.

— Ах, это… — Данияр опустился на диван и вздохнул. — Я действительно болен. Иногда случаются приступы, после которых я лежу несколько дней. Но не в этот раз. Я просто рисовал.

— Вот как?

— Да. Смерть няни, поражение наших войск, ссора с отцом… я был очень расстроен. А лучше всего душевное волнение лечит рисование.

Его слова прозвучали вполне правдоподобно.

— А что ты рисовал?

— Все и ничего.

— А своих женщин ты рисуешь? — вырвалось у меня. — Ой, прости.

— В нашей культуре вообще не приветствуется подобное увлечение, — ровно ответил Данияр. — Люди считают, что изображение живого существа крадет душу. Да и не по чину принцу заниматься подобной ерундой. Одно дело — рисовать карты и чертить фортификационные сооружения, и совсем другое — несколько часов наблюдать за стрекозами.

— То есть не рисуешь? — посочувствовала я.

— Рисую, конечно! — возмутился он. — Но по памяти.

— Покажешь?

— Нет. Это личное, прости.

Я улыбнулась. Кажется, неловкая ситуация разрешилась. Мне полегчало, хоть я чуточку расстроилась. Он все же не Шаардан. И постель теперь точно откладывается на неопределенный срок.

— Дара… — в голосе Данияра впервые прозвучала неуверенность. — Ты ведь из другого мира?

— Ну да.

— И у тебя нет никаких предрассудков?

— Хочешь меня рисовать? — обрадовалась я. Я и сама бы предложила, только не решилась.

— Очень хочу.

— Я не против. Только… у нас ведь война, да?

— Да. Отец меня не отпускает. Я думал, что я все равно не наследник, я ведь учился… Смог бы быть полезен. Хотя бы — как инженер. Но отец запретил.

— Из-за болезни?

— Да. Из-за нее. И Темаля не отпустил, Темаль наследник. Пока… пока ждем окончательных докладов. Что-то странное произошло на границе. Отец отправляет туда колдунов.

— И Шаардана? — вспомнила я.

Данияр нахмурился и на миг задумался.

— Нет, этот пока нужен здесь. Другого шамана у нас нет. Не тебя же посылать, ты женщина. И, как показали события, пока не слишком умелая.

Что-то в его голосе мне не понравилось. Какая-то тревога царапнула. Но я уже и так сегодня опозорилась, больше не хочется.

— Я, наверное, пойду…

— Не хочешь погулять в саду?

Наши голоса прозвучали одновременно. Мы взглянули друг на друга и рассмеялись.

— Проводи меня в мои покои. Через сад, — предложила я. — Кстати, ты не знаешь, кто жил там до меня?

— Знаю, конечно. Грайна, наша прелестная колдунья.

— Кто? — поперхнулась я. — Но она же…

— Наложница моего брата, да. Об этом знают все во дворце.

— Нет, мне сказали, что там жила наложница эмира!

— Тоже верно. Грайна, она… очень интересная женщина, — младший принц усмехнулся и легко поднялся с дивана. — Будь ее воля — она бы и меня затянула в свои сети, но я — слишком скользкая рыба. К тому же я никогда не ем и не пью ничего из чужих рук.

— Ты считаешь, что она… приворожила твоего отца и брата? — испуганно спросила я, тут же вспомнив про приворотные зелья и прочие увлечения колдуньи.

— Не исключено. Впрочем, возможно, она просто невероятно хороша в постели.

— Но ведь они женаты!

— Да. И жен своих любят и уважают. Но бывают такие дни, когда женщина не пускает мужа в свою спальню. И тогда мужчина идет к другой.

— А потерпеть он не может? — рассердилась я.

— А зачем?

Вопрос поставил меня в тупик. Верность? Уважение? Дурные болезни, наконец?

— Ерунда. Всех наложниц проверяют целители. А что до верности… Если мужчины хватает только на одну женщину, то его считают слабаком. В любом случае, жена всегда будет главной в его сердце, а другое женщины… это лишь мимолетное развлечение.

— Даже Грайна?

— Особенно она. С ней все понятно.

Я прикусила губу. Про такой расклад я должна была подумать с самого начала, но почему-то не подумала. Если уж женщины спят тут с кем захотят, то с чего бы мужчинам не делать того же самого? Нет, Данияр, боюсь, нам с тобой не по пути. Я слишком традиционно воспринимаю слово «семья».

Принц же словно прочитал мои мысли:

— Если ты пожелаешь, я буду только твой.

— Я ничего такого не говорила.

— У тебя на лице все написано.

— Я ни на что не соглашалась.

— Я подожду. Я очень терпеливый, знаешь ли.

Мы медленно шли по саду, который сегодня был особенно многолюден. Кажется, обитатели дворца поспешили насладиться такой редкой прохладой. Дорожки были еще влажными, на зеленой листве блистала бриллиантовая крошка дождевых капель. Я позволила Данияру взять меня за руку, и мое сердце трепетало от этой робкой близости.

— И все же я не понимаю, зачем вы прячете лица.

— Это дань старой традиции. Конечно, я не верю ни в сглазы, ни в проклятья. Но, пожалуй, такая таинственность даже удобна. Меня мало кто знает в лицо. Я могу путешествовать инкогнито, к примеру. Или появляться в тех местах, где меня быть не должно.

— Тебя знают женщины, — уколола его я.

— Не так много, как ты думаешь. И я старался встречать их ночью. В темноте.

— То есть ты мне вообще лицо показывать не планируешь? — хихикнула я.

— Тебе — откроюсь, — пообещал Данияр.

— Разве я особенная?

— Конечно. Ты самая удивительная девушка в мире.

Врал, наверное, но все равно было очень приятно. Я не могла не улыбнуться.

На нас глазели: с любопытством, с завистью, кто робко, из-за кустов, кто нагло, прямо в лицо. Но почему-то мне было плевать. Я больше не смущалась. Наверное потому, что мои пальцы сплелись с пальцами Данияра.