Третья леди Аргайла

Глава 24

Сколько времени прошло так, она не помнила и не понимала. Похоже, целая вечность. И когда Кэт окончательно потеряла себя и полностью приготовилась к смерти мучительной и неприглядной, издалека, снаружи, из той жизни, от которой она уже почитала себя полностью оторванной, вдруг донесся слабый звук, звук, вселяющий надежду, звук шагов… кто-то приближался к запретной каморке графа Аргайла.

Надежда было вспыхнула и погасла. Снаружи раздался вдобавок и жуткий вой, затем громовой лай. Еще одна тварь, вторая? Теперь Кэтрин точно конец, против двоих она не выстоит даже с крестом. Оно конечно, Господь помогает всем, но обычно не тем, кто не пользуется здравым смыслом и тем чрезмерно утруждает Господа, как говаривала на Айоне мать-настоятельница. И вот она, Кэт, ощущала себя сейчас именно из таких. Повернулся ключ в замке, и тотчас псина отпустила Кэт, совсем про нее позабыв как будто, и ринулась скакать у двери, подскуливая, подворковывая льстивым, ласковым, просящим голосом. Что это с ней? Принесли корм?

Но вослед шагам человека, скрытого отворенной дверью, раздался знакомый голос:

— Фрейя, детонька, здравствуй… Здравствуй, родная. Да, я тоже рад. Ты ж моя хорошая, ты ж рыбка моя… Как ты тут без меня?

Господи, неужели… граф Аргайл за какой-то надобностью решил вернуться домой? Не может быть! Ведь никто, кроме него, не осмелился бы зайти к его собакам. Но, кроме слез облегчения, Кэтрин тотчас захотелось заплакать уже и от страха — на сей раз перед человеком уже. Что он сделает, поняв, что она проникла в его тайну, в его святая святых? Что так, что эдак третьей графине в живых не бывать. Но пока она молчала, не имея сил подняться с пола и обнаружить себя, вторая тварь, вломившаяся в каморку вместе с хозяином, безошибочно ощутила в логове чужое и ломанулась к Кэт, оскалив пасть… Кэтрин не могла уже даже крикнуть, всхлипнула только и выставила вперед, в направлении собачьей морды распятие…

Аргайл обернулся на звук. Он выпустил из объятий повизгивающую от счастья Фрейю. А Кэт смотрела на другого пса, на Тролля, и не могла видеть его лица — наверное, к лучшему.

— Маклин⁈ — этот голос был полон гнева, стали и чего-то еще, какого-то чувства, которое она не смогла опознать. — Тролль, сидеть!

Кэт только судорожно вздохнула. Сразу не сожрут, значит. Фрейя вышла из-за хозяина и потрусила вслед за Троллем к их общей жертве. На Кэт теперь нацелились два акульих рыла.

— Нет, Фрейя, детонька, мы ее есть не будем… не будем, я сказал. Сидеть. Сидеть оба, хорошие мои. Она наша, она не еда.

И уже в сторону Кэт:

— Вставай, уходи. Тебя не тронут.

Но одного, чуть более пристального взгляда ему хватило, чтоб понять, что Кэтрин бела, как мел, и не в состоянии подняться. Подошел, наклонился, заглянул в лицо… поднял ее с пола со вздохом, в котором она не могла не прочесть снова и гнев, и досаду, и… что-то еще, подхватил на руки. Обратно в спальню муж нес ее на руках, потому что, закоченев на полу, идти она не могла, да не могла и просто, потому что… Молчал до самых комнат, но по тому молчанию она чуяла — был вне себя от гнева, а высказался уже на пороге:

— Ну ты и дура, Маклин. Чудо Господне, что она тебя не сожрала…

Потом Кэт рассказали, что Фрейя разорвала горло малому, решившему ее покормить, за то, что он потянулся к щенкам, Фрейя шутить не любила.

Уложил на постель, как была, одетой, отстегнул у себя с пояса небольшую флягу, выдрал из нее пробку:

— Пей! Пей, кому говорю…

Кэт трясло. И от зелья, которое чуть не силком влил ей в рот, не полегчало, но чуть потеплело. Аргайл внимательно проследил действие виски, кивнул сам себе, потом кликнул Сорчу и комнатных девушек — помочь графине. Сказал напоследок:

— Сходи… вот что, сходи-ка, поставь свечу святой Катерине, как придешь в себя. Или кому там ставишь обычно.

— Говорил же, — обернулся уже в дверях, — не трогать тот ключ!

Что ж, если она хотела расколдовать и увидать человеческое лицо оборотня Аргайла — ей почти удалось. Вот только то лицо светлой своей стороной было обращено к Фрейе.

Вечером не остался и на ту ночь не пришел, пришел на другой день и посреди дня. И по лицу его было понятно сразу, что пришло время для Кэтрин держать ответ:

— Зачем тебя понесло к собакам, Маклин?

— Потому что… я знаю, кто они на самом деле, милорд. Я не дам вам погубить вашу душу.

— Что⁈

Он не орал. Аргайл никогда не орал на нее за все краткое время супружества, он ни на кого при ней не орал, но тут рявкнул так, что стоявшая Кэт так мигом и села на лавку, словно ее высокой волной в грудь ударило.

— Кто сказал тебе такое? Отвечай!

— Не стану, милорд. Не хочу наказания этому человеку.

— Я все равно узнаю, Маклин. Пусть и не сразу. И тогда уж накажу вас обеих. Ведь женщина, да?

— Женщина, милорд.

— Ох, бабы… — выругался сквозь зубы и вышел.

Мораг после того дня некоторое время шелестела по стенам Ущелья тише воды, ниже травы. Прибил ее Аргайл или нет, Кэт не спрашивала, но маленького ключа от псарни на ее связке все-таки больше не было.