Третья леди Аргайла

Глава 34

Как только Аргайл вернулся в Ущелье, сразу само собой выяснилось, что основное-то занятие наследника дома — отнюдь не поить стражу, а гонять стражу. Арчи Кемпбелл-младший был приличного качества боец и оттого начальник гарнизона в обоих замках — тут и в Инверери — когда Аргайл пребывал в отсутствии. Чем Арчи с превеликим усердием и занялся: боями на палках, а то и на клейморах, стрельбой из арбалетов, драками баклер и клеймор против такого же, и так далее. Теперь каждый день во дворе замка кто-то из гарнизона со вкусом месился — либо с наследником, либо под его непосредственным руководством. Калечных не случилось, слава Господу, но молодежь вся почти, не только бедняга Колин, красовалась в синяках и ссадинах. Кэтрин посмотрела на это дело, посмотрела, а потом велела приходить к ней, не только к молодой Нэн — та не справлялась с наплывом желающих — снимать последствия учений, приближенных к боевым. Мастер Аргайл гордо пренебрегал — да и синяк, поставленный отцом, она бы лечить и не стала. Пусть подольше цветет, чтоб помнил, зараза.

Кэт, надо сказать, хоть была и рада тому, что Аргайл прибил наглеца, ожидала, что граф наследника в родовом гнезде за этакую шалость не оставит — те еще хлопоты. И была весьма удивлена не только тем, что мастер Арчи оставлен в Ущелье, не изгнан, но и тем, что пасынок назначен капитаном личной стражи графини, числом шесть человек, которую Арчи и начал тут же гонять с особым усердием на дворе…

Об этом полном недюжинной прелести подарке графине сообщил сам невозмутимый супруг. Спокойный, как скала, не видящий в моменте ничего странного.

— Рой, но… зачем⁈

— Что зачем? Охрана тебе нужна. Только святым теперь не нужна охрана, да и то, потому, что они уже умерли.

— Зачем ты оставил его так близко ко мне⁈

— Так чтобы отвадить. Привыкнет видеть тебя часто, видеть любой — ты ему и опротивеешь. Верный способ, я проверял. Что именно тебя беспокоит? Или ты нетверда в своей добродетели?

И опять такой очень острый взгляд — коротко, как дротик, в самую суть. Непонятных для Кэт взглядов у мужа становилось меньше, но они становились жестче.

Беспокоит? Конечно. Нетверда… тверда, разумеется, но…

Но Аргайл, как и всегда, имел в виду исключительно практический смысл:

— Ладно дуться… Арчи — лучший боец в клане после меня. Если и есть человек, который, помимо меня, всегда может обеспечить твою безопасность — это он. Кому ж еще стать капитаном твоей охраны?

Ах, это способ отвадить молодого Кемпбелла от жены старшего Кемпбелла! Какая прелестная… нет, не ревность, но проверочка. Кэт так и скисла внутри — от самого подходца, хотя слов нет, всё рассчитал верно. Аргайл ничего не делает зря. В общем и целом, хотя идея эта для Кэт пованивала чем-то неуловимым, за добродетель свою она ничуть не боялась, пусть проверяет, маловер. Но надо и взамен что-то получить от столь продумчивого супруга.

— Ладно, — сказала, — пусть караулит меня, раз тебе так нравится. Но взамен…

— Женское корыстолюбие должно иметь границы, Маклин. Ты уже изрисовала весь пергамент, что я привез тебе?

— Нет. Не весь, Рой. Взамен того, что я стану терпеть Арчи подле себя, сделай и ты мне одолжение…

— Ну, чего тебе еще? Книгу?

— Книгу можно, но не ее.

— А что же тогда, неужели все-таки платьев и побрякушек⁈

Спросил с таким деланым изумлением, мол, наконец жена взялась за подлинно женские просьбы, что Кэт прыснула, но помотала головой:

— Нет, простое совсем. Никуда ехать не надо, ничего покупать — тоже… Пусти меня к твоим собакам.

Повисло молчание. Как видно, Аргайл вовсе не считал это простым. Спустя время переспросил:

— Ты до сей поры думаешь, что в них черти сидят? Или что они заклятые?

Кэт замялась с ответом. А еще она думала, что супруг и господин, даже и спроси она, не признается нипочем в своей истинной природе. Не говоря уж о том, что весьма глупое это дело — спрашивать у оборотня, не оборотень ли он… Но раз уж попала в пекло, приручай чертей.

— Нет, Рой… Не думаю. Но они — не знаю, как сказать — они как часть тебя, вот. Твои все части изучила я довольно…

— Довольно, но хорошо ли? — в голосе клокотал смех. — Не грех продолжить обучение и глубже, и тщательнее, жена… И я твои изучил, но всё стараюсь же!

Но не дала сбить себя с толку:

— А их, собак, я совсем не знаю.

— А надо ли тебе знать?

Кэт лежала, прижавшись к мужу, уютно устроившись головой к нему на плечо, на лежбище, образованном испещренным старыми шрамами боком и могучей рукой — немного жестко, но очень спокойно. И тут, при вопросе, Аргайл повернул голову, взглянул на нее прямо.

Прямых взглядов больше не тушевалась — скрывать было нечего, бояться вроде бы тоже, да и от девичьего смущения осталось мало что…

Пояснила совершенно искренне:

— Я хочу понять тебя через них. Понять, какой ты. Я не причиню им зла…

Тут уже обе руки Аргайла сгребли ее в охапку, а муж и господин ржал как лютый конь, а не волк. Просмеявшись, пояснил:

— Ты? Зла⁈ Девонька, Тролль и Фрейя изрядно зла сами причинят кому угодно, только попроси… или не удержи. Потешная ты, Маклин. Ни одна моя женщина не хотела близко знакомиться с моими собачками. Надо же… И что ты хочешь узнать через них обо мне?

Хороший вопрос. Заготовленного ответа не было, как негоже было отвечать и правду — всё.

— Я хочу узнать, Рой, почему ты с ними ласковей, чем с людьми… чем с детьми своими.

Мигом вернул свое обычное непроницаемое для взгляда чело, но теперь-то она знала, что где-то там внутри не вполне волк, а местами так даже и человек. И человек с ответом не замедлил:

— Потому что люди — не звери, звери не предают. Звери не убивают из прихоти, без нужды. Зверь не пытает добычу, зверь не болтает попусту. Зверь лесной чище человека под солнцем…

— А дети?

— А детей ласкать — матери нужны. У моих вон — уже третья, и ты с этим неплохо справляешься, даже паршивцу Арчи старалась прощение выторговать… Если я стану ласкать детей, любой мой враг поймет, что они мне ценны, дороги, любой постарается их убить.

— Но дороги ведь?

— Дороги, ясное дело. Кормил-одевал столько лет…

Кэт потянула на себя покрывало, внезапно замерзнув, хотя лежала, по-прежнему прижавшись к мужу:

— Вот поэтому я и хочу пойти к собакам. Там у тебя совсем другое лицо…

Смотрела в балдахин от деликатности, задев чувствительный вопрос, и потому не заметила острого, быстрого взора Аргайла — как если бы застала его за чем-то очень интимным и оттого постыдным.

— Хорошо, — сказал наконец после долгого молчания, — собак покажу. Но шалить с ними не думай, не ягнята…

Мог бы не предупреждать — помнилось и так очень отчетливо.