Третья леди Аргайла

Глава 40

Ночь Лугнасада полнилась парочками, искавшими укромный уголок, и далеко после полуночи смешки и бормотания все еще доносились со двора. Кэт не спалось. Смотрела на образ в углу, думала, скоро ли Рой вернется, загадывала, когда же, когда… И так почти задремала…

Щелчок в замке. Медленно и тихо приотворилась дверь в спальню.

На пороге стоял он самый, капитан ее охраны.

— Какая ночь сегодня… — сказал, как пьяный. — Поговорим?

Даже и манера на слова чисто отцова.

И Кэт по-настоящему стало страшно — одна, в одной сорочке и на постели. И спросила, как есть:

— Ты, Арчи, пьян?

— Тобою, голубка, пьян… не гони, выслушай хотя бы. Слово даю, не возьму силком…

Повернулся и запер дверь. Ключ! У него был ключ! Откуда и от кого⁈ Вот тут уже Кэт охватила настоящая паника. Ни кочерги, ни ножа под рукой, да и что, она резать его станет, его, который на голову выше, раза в два тяжелей и с тем ножом управляется, как Господь Бог с грешниками?

Подскочила с постели: за шпалерой-то еще один выход, если он о нем не подумал, так, может, получится сбежать… Не тут-то было. Одним прыжком кинулся — в ноги, и сам на колени встал, лицом зарывшись в сорочку, обняв колени мачехи. Кэт едва не повело в обморок, когда поняла она, к чему он припал губами, какой аромат от нее ловит, что сейчас будет, промедли она хоть минуту…

И от страха пришла в себя, голова прояснилась. Ни о ресницах, ни об улыбке, ни о капельках пота на верхней губе мастера Аргайла речи больше не было — недосуг. Как будто протрезвела от долгого морока, страшно и внезапно.

А вот пасынок — отнюдь нет.

— Как ты пахнешь, Кэт, с ума сойти…

Угадала. Чертово волчье отродье, всё в порядке у него с чутьем. Щеки Кэт залила кровь, но на сей раз от злости. Взяла его голову за уши, оторвала от себя, оттолкнула от низа живота, сказала медленно и раздельно:

— Немедленно. Отпустил. Меня. Открыл дверь.

И руки Арчи послушно разжались, а она без сил тут же плюхнулась на кровать обратно. Но мастер Аргайл снова по-звериному приник к ее ногам, ухватил обе руки отчаянно, как падающий в пропасть. Лицо было подернуто туманом страсти, а глаза — мертвые почти, безнадежные.

— Ты пьян?

— Говорю же — нет… Кэт, выслушай меня. Не могу без тебя, Кэт. Места не нахожу, белый свет не мил. Никогда еще со мной не случалось такой лютой хвори по бабе. С другими пробовал — не забыть! Девок заваливал, правда, и многих, и сладко было, но такой, как ты, не нашел. И свет мой, сердце мое — и мачеха, да что ж такое! — он не то вздохнул, не то всхлипнул. — Посмотри на меня, Кэт… просто посмотри! Что тебе будет от взгляда! Неужели не нравлюсь?

— Ты хочешь меня просто потому, что это чужое, мастер Аргайл, — сказала, удивляясь сама себе, удивляясь ровности и ясности своего духа. — Просто потому что алчешь взять вещь своего отца… Ты так плащ его примерял, наверное, или сапоги, пока мать была жива, верно? Маленьким совсем? А теперь хочешь примерить его женщину… одну вон примерял уже, видела.

Щеки так и вспыхнули у него, но возразить не дала, продолжила:

— Арчибальд Кемпбелл, ты вырос, тебе нет нужды соперничать с отцом, доказывать, что ты — взрослый, что ты — мужчина…

Так и вскинулся:

— Почему думаешь, что соперничаю⁈

— А что мне иное думать? Ты, Арчи, мне самого верного не сказал ни сейчас, ни раньше…

— Чего верного, Кэт?

— Ты говорил, как ты хорош с девицами, как они тебя любят, говорил, как я красива, и как хочешь меня — много раз говорил тоже.

— Чего же тебе еще?

— Ты не сказал, что любишь меня.

— Я не знаю, что такое любить, леди Кэт, — молвил почти совсем без голоса, — у меня не было… любить. Это священники знают про любовь да менестрели. А я — воин. Да и нужны ли тебе слова?

— Слова не нужны, мастер Аргайл. Но ты только хочешь меня, ты не любишь меня. Ты, и правда, не знаешь, что это. А я жена твоего отца, и слово ему давала перед Богом и перед людьми. И того слова держусь.

— Дура ты, Кэт! Или ты думаешь, пока из себя честную строишь — он блюдет себя в столице? Они их на попойках по кругу пускают, придворных-то шлюх, пока ты тут нос дерешь передо мной! Да им бабы — мусор…

— А тебе, значит, нет? Тебе имя твоего отца, честь его — не мусор, Арчибальд Кемпбелл⁈

Это был сильный вопрос, она знала — честь отца или его, Арчи, любовь. Знала, про честь рода Арчи Кемпбелл очень хорошо понимает.

И добила — и пока говорила, поняла, что — истинно так и есть, и лучше не скажешь:

— Не то важно, что делает он. Важно, что делаю я. А ему — это уж как Господь подскажет и совесть рассудит, а я не судья.

Смотреть в побелевшее лицо Арчи больно было всё равно, хоть и права. И Бог знает, до чего договорились бы, но тут их прервали.

Шпалера на втором входе в спальню графини Аргайл слетела с потайной двери на сторону, дверь распахнулась разве что не с ноги. С кривой усмешкой в спальню вплыла золовка, змеиная головка. А в дверном проеме, едва помещаясь в него по ширине плеч, привалясь к притолоке плечом, стоял так вовремя вернувшийся домой граф Аргайл и молча глядел на них. Опять молча. Как всегда, молча. Убивает он, наверное, тоже молча, думала Кэт, у которой натурально отнялся язык — она хорошо понимала всю непоправимость случившегося: глухая ночь, в одной сорочке, в отсутствие супруга — и не просто мужчина, а взрослый пасынок в супружеской спальне. Муж ведь в полном праве убить ее на месте. И сына тоже. Но надеялась, что Рой позволит ей хотя бы помолиться и исповедаться прежде справедливой расправы.

А Рой всё молчал.

Графиня Сазерленд произнесла победно одно только слово:

— Вот!

Лицо ее, и без того не слишком миловидное, шло пятнами праведного гнева. Граф Аргайл отодвинул сестру плечом и вошел. У Кэт потемнело в глазах, но и Арчи, все еще на коленях стоящий, наконец выпустил ее руки.

Снова повисло тяжелое, очень тяжелое молчание.

И один Арчибальд Кемпбелл спросил другого:

— Что ты делаешь в спальне моей женщины, сын?

Сейчас он его убьет, думала Кэт в ужасе, сейчас он убьет его, и как я с этим потом буду жить? И, главное — как с этим будет жить он?

Молодой волк вскинул на матерого такие же светлые, жуткие, ледяные глаза:

— Беседую, — отвечал дерзко, — с леди мачехой о любви… к тебе, отец.

— До чего же договорились?

Сын молчал и смотрел на отца. А потом встал с колен, выпрямился напротив отца, выше, чем отец — почти такой же, как отец, но двадцатью годами моложе. Боже, ну почему, думала Кэт, плохо разбирая происходящее от того, что кровь кинулась ко лбу, пала на глаза, ну почему у Роя такое лицо, что по нему никогда ничего не понять⁈ Что за звери они, Кемпбеллы, почему они делят ее, живого человека, женщину, как кусок мяса, рвут меж собой на части и поделить не могут? Что им надо? Почему не могут жить, как люди⁈

— Арчибальд… — произнес Аргайл.

И так произнес одно это слово, что леди Кэтрин Кемпбелл, супруга великого и могучего графа Аргайла, верховного судьи Шотландии, тотчас потеряла сознание.