Третья леди Аргайла

Глава 44

Аргайл, Инверери, август 1545

Правда состояла в том, что в Инверери, конечно, больше нравилось самому Аргайлу, нежели его графине, но тут как с теми собаками и ножами — Кэтрин Кемпбелл вечно ввязывалась в историю, а уже потом пробовала примириться с последствиями своего решения, проявляя всю возможную храбрость. Инверери представлял собой двухсотлетний донжон, облепленный наслоениями прошедших столетий, как ласточкиными гнездами — то тут башенка, то там карниз. Донжон окружала стена, к донжону дед Аргайла, второй Аргайл и тоже Гиллеспи, пристроил холл с личными покоями на втором этаже. Неподалеку от замка располагалась деревушка с тем же названием, что и владение графа, и мост через Арей. Вдоль Арея можно было дойти до Лох-Файн или же наслаждаться видом течения реки, сидя на берегу. А вокруг — горы, довольно пологие еще на побережье, со смотровым пунктом на Дун-на-Куайх, и в тех горах — тоже тропы, реки и поспевающая черника. И здесь был мужской замок, и мужчин куда больше, чем женщин — и слава Господу, потому что никаких ключниц! Хотя первые дни, пока Кемпбеллы не привыкли к тому, что в Инверери вдруг появилась жена хозяина, Кэт багровела от каждого второго слова, срывавшегося с губ клансменов Роя. Потом клансмены что-то поняли, заметили, что это человек в юбке, и стали отходить поговорить о своем на приличное расстояние от графини.

А не о своем разговаривали в холле уже при ней — и очень разное звучало там временами. Как-то раз Аргайл завалился в спальню к супруге после разбора почты из Стерлинга да совещания со своими такой молчаливый и мрачный, что даже и для него, веселостью и легкостью характера не отличавшегося, оно было странно, и Кэт осмелилась:

— Что-то случилось, Рой?

Мотнул головой, словно отмахиваясь от собственной досады:

— Тебя это не касается…

— Как? Я же твоя жена!

— Что-то ты часто стала пользоваться этим ключом, Маклин. Привыкла ко мне?

— Скажешь уже, что случилось?

— Есть вести, что отец твой Мор Маклин отпал от союза со мной и с королевой и дал клятву на мече Дональду Ду Макдональду…

Кэт так и ахнула! А потом поняла, что это означает для их брака:

— Но я же…

— Да. А ты — моя жена, помню. Так вот, жена, это очень дурные вести.

— Но верные?

— Вроде бы. Ничего против твоих родных я пока что не сделаю, вызову тестюшку на переговоры, наверное. Но сперва подожду гонцов, посланных на Мэлл, чтоб разузнать всё точно. Спи, Маклин, волноваться рано.

Но, в общем и целом, это была не та фраза, которая определенно бы позволила Кэтрин не волноваться. А на другой день и вовсе стало некогда успокаиваться. Мейси Маклин, приехавшая вместе с Кэт еще из Дуарта, назавтра подошла тишком к госпоже, шьющей на дворе, в тени донжона, и сперва присела, как полагается, а потом протянула засаленный кошель. Кэт, однако, обеспокоилась, ибо вестей никаких не ждала:

— Что это?

— А это, госпожа, мальчишка в деревне дал мне в руки, сказал, что вам там всё писано, а ждать будут вас сегодня до самого заката на круглом озере, что в ближнем лесу. И чтоб вы приходили скорейше.

— Какой мальчишка, Мейси? — Кэт рассматривала кошель и была тем очень озадачена.

— Да кто же его знает, миледи! — отвечала служанка простодушно. — Он же убежал сразу! Сказал, что брату вашему, Гектору Огу, помощь нужна, и убежал. Я его раньше не видела, но мне показалось, что говор у него нашенский, как на Мэлле…

Как… где⁈ Кэтрин мигом развязала шнурок на кошеле и в руки ее выпал клочок весьма запачканной бумаги. В нем значилось, старательное выведенное:

«Дорогая сестра! Подателю сего письма можешь верить вполне. Молю Бога о твоем здравии и благополучии, а остальное доскажет тебе принесший сие. Любящий тебя брат Гектор».

Судя по ошибкам через слово, то и правда было письмо от Гектора. Но оно совершенно точно не проясняло ни зачем оно написано, ни кто будет его податель, ни что стряслось дома.

— Его ли это рука? — первым делом спросила Сорча, которую Кэт озадачила посланием брата.

— Право, не знаю, давно не видала я, как он пишет.

— Если бы то впрямь была весть от Гектора Ога, гонец пришел бы сюда, в Инверери, а не передавал бы ее в деревне через вашу служанку.

— Знаю, Сорча, знаю… но вдруг он опасается гнева милорда графа — из-за тех самых дурных вестей, что он давеча получил? Надо вызнать.

— Пошлите слугу.

— Любой слуга — Кемпбелл, и он разболтает. А наших здесь никого нет. Только Мейси, но не пошлю же я молоденькую девицу невесть куда и к кому всё разузнать!

— Вам не след идти самой. Граф гневаться будет. Еще от той истории с мастером Арчи не улеглось, а вы в новое встрять хотите.

— А вдруг брату и правда нужна помощь? Да еще в тех сложностях, что сейчас между отцом и милордом? Всё ведь может быть. Вдруг брат боится прийти к нареченному тестю, потому что что-то стряслось у нас дома с его невестой? Я же ничего не знаю!

Любое это «вдруг» казалось Кэт равно опасным, и с промедлением становилось в уме всё опаснее.

— Это дурная мысль, леди Кэт. Но я вижу, что вы решили идти во что бы то ни стало. Хорошо, но тогда я иду с вами. И мы берем с собой Йана.

Кликнули Йана, тот пришел, поклонился госпоже, смотрел с вопросом, как верный пес — чего, мол?

— Йан, далеко ли отсель до круглого озера?

— Мили не будет, госпожа. Это в гору до старой хижины отшельника, а потом столько же.

Кэт это ровным счетом ничего не говорило:

— Ты знаешь, где это?

— Само собой. Сколько людей брать?

— Тебя хватит. Я ж только пройтись, поглядеть на него…

Йан посмотрел на нее в задумчивости, но не возразил. И в самом деле, кто может угрожать жене Аргайла в землях Аргайла?