Третья леди Аргайла

Глава 7

До самых покоев Кэт молчала, переваривая услышанное. Сомнений не оставалось, ее прямиком посвятили в суть дела. Но что бы там ни происходило у Аргайла меж простыней со служанками, а уважение к своей супруге по контракту он выразил хотя бы в дороговизне и добротности вещей в покоях хозяйки дома. Пол застилали не циновки — медвежьи и волчьи шкуры, шло тепло от протопленного камина, никакой сырости не тянулось от стен, завешанных шпалерами. Кто бы ни жил тут до Кэт — ах да, двое жен, коих он свел в могилу, согласно слухам, заездив на ложе — жили они удобно, уютно, дорого, цветисто. Вон, даже зеркало есть, да не простое полированного серебра, а прямо как настоящее, что у самой королевы. Небось, от первой жены осталось, та и была кузина покойному королю. Тяжко ей после них придется с Аргайлом на том самом ложе с резными столбиками, с тяжелым балдахином, украшенным кистями, на которое предстояло возлечь и Кэтрин. Сегодня же. Если будет с кем возлечь, конечно. Втайне она очень надеялась на Лиама — и его обещание покинуть Ущелье наутро.

Спускались на замок вечерние сумерки Белтейна, дня и без того непростого, а еще и оговоренного контрактом. Вдруг ей все же повезет, и Аргайл не вернется вовсе?

Элспет, все еще красная от своей глупой промашки, тщась быть прощенной за неё, болтала без умолку:

— Его милость велели готовить все, как вы приедете. Гонцы к нему уж посланы. И кухни третий день дымятся, гости с неделю как созваны со всех сторон графства. Вот и сундуки ваши, госпожа. Ах, какие красивые, тяжелые! Должно быть, батюшка ваш для красавицы такой, для птички яркой денег-то не жалел! В котором платье желаете вы венчаться, леди Кэтрин?

— В чистом! — отрезала Сорча, упорно не замечая руку Элспет, протянутую за ключами от сундуков. — И сама их милость так же желает замуж выходить чистой! Где бы там жениха ни носило, изволь-ка прислать сюда свежих простыней и горячей воды, милая, невесту мыть будем!

Элспет, непрощенная и потому обиженная, отступила вон, а вместо нее в дверь покоев потащили бадью и кадушки.

— Сорча, что мне делать? Лиам говорит…

— То и делать, что собирались — мыться да замуж выходить. А что Лиам говорит, слушать без толку. Тут вы не в доме батюшки, тут стены покрепче будут, и до Мэлла нам далеко. Не дойдем, коли и отправимся. А что курица эта зазря квохчет, вам тоже слушать не след и думать об этом ни к чему. Такой соколицы, как вы, здешний замок не видывал еще, и дурак будет ваш великий граф Аргайл, коли того не поймет.

По омовению начало и смеркаться, со двора в окна потянуло духотой, у Кэт заломило виски. Расчесанные, начисто промытые волосы Сорча, командуя служанками, распорядилась отжимать сперва льняными полотенцами, затем досушивать у огня. Полюбовалась на темный шелк, стекающий до ягодиц девы, велела вить локоны на щипцы, нести вышитую вуаль и чеканный серебряный обруч. Кэт оделась в зеленое — зеленый цвет есть в пледах обоих семей. Из материных драгоценностей выбрала серьги со слезами моря, с фигурным жемчугом, к поясу прицепила на цепочке помандер с гвоздичным маслом и четки, на шею — эмалевый скромный крест, оно и довольно бы, но Сорча настояла на хотя бы шести кольцах — чтоб все видели, что Гектор Мор выдает замуж старшую дочь богато. Время от времени забегала то Элспет, то Мэри, другая прислужница, спрашивали, не надо ли чего, они и принесли в комнаты перекусить. Кэт есть не могла, но велела, чтоб покормили ее людей — без приказа станут ли Кемпбеллы о них заботиться? Пришел Лиам, снова спросил, каковы ее намерения, не седлать ли? Выдохнула, перекрестилась, велела не седлать, ждать — раз назначено на Белтейн, значит, ждем до завтра вестей или самого.

А жениха все не было.

Собрались над Ущельем тучи, потемнело вокруг, сосны начали шуметь и стонать, шум приближающегося дождя накатился, как накатывается издалека звук штормящего моря, и от близости этого звука к родному рокоту волн защемило сердце. Голова заныла.

А жениха не было, как не было и гонца от него. Ущелье постепенно поглощалось окружающим его ночным мраком, в коем пересвистывались, перекрикивались часовые, готовящиеся вымокнуть на стенах в свой караул.

А жениха не было.

И тут бахнуло, и ярким разрядом молнии осветило раструб двора, в который медленно отворялись — внутрь — наружные ворота. Кэтрин, стоящая у окна, зажмурилась, отпрянула, перекрестилась. Первые капли упали на откос стены, брызги полетели в лицо ей, как чужие слезы. Когда она снова взглянула с башни вниз, посередь двора стоял взявшийся ниоткуда человек с ног до головы в черном. Человек молчал, но к нему сквозь ливень неслась прислуга. Вкруг него с громовым лаем вились, облизывая сапоги хозяина и ластясь изо всех сил, два чудовищного размера и вида белых пса. Белые, но явное порождение тьмы.

— Пожаловал, — мрачно сказала Сорча за ее плечом. — Чтоб ему пусто было!