Третья леди Аргайла

Глава 59

Слухи летели впереди нее, и это было прекрасно, и еще они тащились за ней на рваном подоле платья. И мощь тех слухов Кэтрин Маклин Кемпбелл осознала, когда вошла в холл, ибо о ней там были осведомлены и к встрече приготовились. Чего бы ни ожидал от нее Дональд Ду Макдональд, но штандарт и бирлин ее отца он оценил вполне. И в холле за трапезой, за столами, находился не только он, не только клансмены Коллы Макдонелла, но и разве что не две трети гарнизона — ради великого праздника присутствия в замке самого короля Островов. И черный Доналл, во главе стола, с огромным удовлетворением видя дело рук своих — женщину, утратившую рассудок после того, как он поимел ее — спросил, глядя с помоста вниз, предвкушая поживу и развлечение:

— Ты, что ли, хотела говорить со мной? Зачем ты пришла, женщина?

— Я вернулась за своим мужчиной.

— За этим, что ли? Так его скоро не станет.

И тут Кэт увидела мужа. Смотреть на него было больно. И потому, что половина лица кровила от свежих побоев, и потому, что руки были связаны, и потому, что, находясь за столом у Доналла, он явно служил здесь посмешищем, и потому, как страшно засияли его глаза, когда он вдруг узнал ее — и своих собак. Господи, ну почему — только в горах⁈ Почему же не сможет здесь, где Ирландия? Господи, как бы это было красиво, если бы он здесь — и смог!

Кэт поняла: еще мгновение — и она выдаст себя, и опустила взор, но скорбь, которую увидела в Рое, продолжала жечь ее изнутри подобно жидкому свинцу. Покачнулась, как пьяная, подбоченилась, задрала голову и дерзко возгласила королю Островов:

— Нет. За тобой.

«Это тебя скоро не станет, вонючий ублюдок, даже если мне придется перегрызть тебе горло самой, даже если собачки не доберутся».

— Понравилось? — улыбнулся черный Доналл. — Не можешь забыть?

— Такое разве забудешь! — смех, сорвавшийся с искривленных губ женщины, был хихиканьем сумасшедшей. — Ты был очень, очень горяч! Бьюсь об заклад, я зацепила твое черное сердце, мой черный Доналл! Возьмешь меня своей королевой?

— Грудь покажи, я подумаю, — с ухмылкой отвечал тот. — Пусть Макдонеллы скажут, достойны ли твои сиськи внимания короля Островов!

На Аргайла было страшно смотреть, хоть он и не сделал ни единого движения. Но жилы на висках вспухли веревками, бугром пошли руки от плеч. Понимал, что станет рваться — и станет еще большим посмешищем. Холл одобрительно загудел. Это ведь прелесть что такое — молодая, красивая, сумасшедшая баба, это всегда упоительно легкая победа для настоящих мужчин. Слабейшего добивай!

— Да, мой лорд! Как скажешь, мой лорд! — пропела Кэт.

Так, надо заканчивать партию, думала она. Чуткий нос Фрейи повело к дверям, она подняла уши, и в воздухе даже Кэт уловила тонкий запах гари. Ох, и молодец Шеймус, золотой мальчик, через четверть час тут будут все наши, а пока надо дать фору Аргайлу…

— Но сперва, мой лорд, я покажу тебе кое-что получше груди. Я дам тебе поистине королевский подарок. Я перережу глотки тварям Аргайла ножом самого Аргайла! Смотри! До тех пор, пока они живы, ты не сможешь одолеть и его…

Она и впрямь медленно, плавно, напоказ поднесла дирк к горлу Фрейи, ровно с той стороны, где сука была плотно сосворена со своим кобелем. Плотно, насмерть, как и они с Аргайлом. Холл весь, казалось, затаил дыхание. Но так пристально они смотрели на открытые плечи и ухмылку чокнутой графини Аргайл, что и не заметили, куда пошла ее рука. Повод в руках остался в женщины, верно. Но клинок разрезал и его, и соединяющий псов ремень…

Кэт выпрямилась, на мгновение прикрывая собой молчащих зверюг.

И сказала, не отдавая себе в том отчета, совсем как Аргайл:

— Тролль, Фрейя… вперед, детки мои!

И детки рванули, сыто, хищно, упруго, трусцой, переходящей в стремительный бег Дикой охоты, от которой не скрыться живому сердцу вовек, куда ни стремись…

Они легко ворвались в застолье, вонзив зубы в горло двум стражникам близ Роя, не отвлекаясь, выдрали кадык жертвам, и тут же взялись за следующих. Их пробуждение — из молчаливых теней до адских гончих — тут же наполнило ужасом зал. С воем крайние гости со столов брызнули в сторону, уверенные, что изнанка холмов пришла по их душу. А следующим жестом Кэт бросила дирк — долгим, протяжным движением, ровно как учил ее Арчи, затаив дыхание, отчаянно молясь — только б не ошибиться. Отсчитывала обороты: раз — и два — и три…

Глаза Роя, когда он не шелохнулся с места под клинком, летящим ему в лицо, она помнила и годы спустя. Видела во сне и просыпалась в холодном поту, каждый раз боясь, что на самом деле она просчиталась…

Есть! Она не ошиблась. На крайнем счете клинок вошел ровно в стол перед пленным и приглашающе завибрировал. Мгновеньем позже дирк Аргайла оказался в руке Аргайла.

Черный Доналл первым понял, что его провели:

— Валите тварей, они всего лишь собаки! Держите Аргайла, скоты! Режьте бабу его!

Но было уже поздно. Все, кто могли бы кого-то валить, хватать, резать, ломанулись вон под вопли «Пожар!», раздающиеся снаружи. А там их встретили клубы дыма, Маклины и Кемпбеллы, насыпавшиеся на двор откуда ни возьмись, словно из-под земли.

Аргайл левой завалил кинувшегося на него наивного Макдоннела, правой выдернул у него, уже мертвого, клеймор, свистнул собакам. И задвинул к себе за спину Кэт.

Собакам сказал, ощерясь:

— Всех, поросятки, всех…

И этого было достаточно, чтоб те обратились в подлинных чудовищ. Телохранители черного Доналла были растерзаны ими в момент, а сам он, вскочив на длинный стол, понесся по нему к выходу из зала, сшибая остатки блюд и кувшины, и замер. Потому что там, внизу, перекрывая единственный, спасительный выход из холла, его поджидал Аргайл:

— Спускайся, ублюдок…

И Доналл с рычанием сиганул с помоста вниз, взяв наизготовку клинок, и всем был бы хорош тот «прыжок лосося», кабы Аргайл не сделал один-единственный шаг назад. И рухнул неслучившийся король Островов ровно под ноги графу Аргайлу, тут же принявшему его на меч — безо всякой красоты, но с обычной продумчивостью, потому что лучший враг — это мертвый враг, а не тот, с которым ты ведешь разговоры. Подыхал он под ногами Бурого волка и его жены, и белые твари Аргайла, рвущие ему печень, легкой смерти не обещали.

— А что, хозяйка, сгодится ли нам голова на холодец? — задумчиво спросил жену Бурый волк, наклоняясь, примериваясь отделять дирком.

Хорошо быть замужем за Аргайлом — нет надобности отпиливать голову Олоферну самой… сказал, принесет, значит — принесет! Выражение кромешного ужаса мелькнуло в глазах Дональда Ду Макдональда, и с тем ощущением мерзости и грядущей тьмы он и кончился.

— Да будет тебе, мой лорд, — отвечала Кэт, — пока довезем, протухнет…

Они стояли посреди разгромленного холла, над телами павших врагов, посреди перевернутых лавок и столов, залитых элем и кровью, глядели друг на друга и не могли наглядеться. А холл с гомоном заполняли Маклины и Кемпбеллы, и первым из них шел Кривой Алпин, черный от гари, сияющий рожей сквозь ту гарь, бурой по локоть от крови рукой опирающийся на плечо Шеймуса.

— Когда снова станешь метать клинок не в меня, а для меня — хотя бы подмигивай.

Кэт широко улыбнулась:

— Ну, могло ведь и не получиться… зачем же зря обнадеживать?

— Кэт, я люблю тебя.

— Знаю, Кемпбелл.

Как он смеялся! Взахлеб, до взвизга, утирая слезы, брызнувшие из глаз, рукавом сорочки, размазывая кровь по разбитому лицу.

Дональд Ду Макдональд, как было объявлено, внезапно умер в октябре того года в Дрохеде, и хоронить его пришлось Генриху Тюдору за свои деньги. Замысел вторжения в Шотландию с запада под их двойным руководством — его и Леннокса — развалился сам собою. За самовольные набеги в Ирландию Аргайл вместе с Арчи на некоторое время попали в опалу к королеве-матери, но это мало их озаботило: Гиллеспи Рой Арчибальд Кемпбелл и его сыновья стали одними из первых лордов Конгрегации в Шотландии, тех самых, что сместили с регентства католичку Марию де Гиз.

Кэтрин Маклин Кемпбелл, графиня Аргайл, пережила Роя Кемпбелла, графа Аргайла, на тридцать лет, была замужем еще трижды, запечатлевшись в людской памяти красотой, добродетелями и ученостью.

Им было отпущено еще двенадцать лет вместе, прежде чем пришла на Лох-Файн за Бурым волком призрачная ладья.