Третья леди Аргайла

Глава 45

Аргайла не было дома, время стояло послеобеденное, никто не обратил внимания на то, как госпожа графиня отправилась с клансменом и служанкой куда-то по своим делам. Остатки жилища отшельника нашли они достаточно быстро, то была просто гряда камней в лесной чаще, но ту чащу прорезала петляющая нахоженная тропка, и Йан вел женщин по ней легко и уверенно. Кэт, которой слова Сорчи изрядно засели в слух, шла, озираясь, но так и не замечала вокруг ничего подозрительного — просто лес, просто деревья, просто надоедливая мошка кругом.

Тропа петляла, петляла — Кэт уже успела подумать, что половина пути от жилья отшельника до озера выдалась куда длинней, чем от Инверери до того жилья — и вывела их троих на берег озерца, круглого, как блюдо, укрытого со всех сторон лесом, с песчаным бережком кое-где. Тропа упиралась в берег, берег был пустынен и тих, гладь воды лежала, нетронутая ветром, в холмах пересвистывались птицы. Мирная картина, которая показалась Кэтрин зловещей по одной-единственной причине. Там, конечно, не было брата — и никаких признаков брата. На берегу ждал ее совсем другой человек, черты лица которого казались смутно знакомы, как сон минувший, который по утру и вспомнить-то тяжко. Потом вспомнила:

— Ты⁈

— Кэт! — Йан Даннивег широко улыбнулся. — Ог не соврал, ты помнишь меня!

Глухое раздражение заворочалось в Кэтрин, подогреваемое острым чувством того, что Сорча была права — прийти сюда было дурной, глупой мыслью. Надо было послать слуг Аргайла и пусть бы они приволокли Даннивега пред светлые очи графа…

— Мне убить его, госпожа? — вполголоса спросил Йан графиню.

— Позже. Сначала поговорим, — и Даннивегу. — Где мой брат? Зачем ты вызвал меня его именем? Здоров ли он?

— Ждет тебя на Мэлле, как и отец. Ты нужна им… И мне. Этих двоих, — Даннивег кивнул на малочисленную свиту графини Аргайл, — ты берешь с собой?

— Что значит «берешь с собой»⁈

— То и значит. Дни Аргайла сочтены, союз островных кланов заключен, и уже по осени королева казнит его за то, что не навел порядка… Ты едешь домой.

— А позволения моего мужа на то, чтоб отвезти меня в гости к отцу и брату, не желаешь ли спросить, Даннивег?

— Твоего мужа скоро не станет, Кэт, не слышала, что ли? Он больше не имеет смысла, твой брак. Я беру тебя в жены, Кэт, как было решено меж нас с твоим отцом давным-давно.

Он всё, оказывается, уже решил. Как удобно, когда можешь решать всё за женщину, особенно за чужую жену.

— Я никуда не поеду, Йан. И ты ступай прочь подобру-поздорову.

Кэт понемногу, по шажку, отступала по тропке вверх, в обратный путь.

— Что значит «не поеду», Кэт⁈ Ты понесла? Ты, что ли, любишь его?

Кэтрин как камнем под дых получила. Сама она про такое никогда не думала — просто верна была потому, что замужем, а муж и не спрашивал. О чем она, эта ваша любовь? А спросил вот бывший возможный жених, товарищ детства, чужой ей теперь, как камень придорожный. Потому чужой, что она для него была вещь, как тот самый камень.

— Про любовь к супругу леди Аргайл с чужим говорить не пристало.

— Ах, вот как? С чужим? Леди Аргайл… Тащи ее, ребята! Не желаешь волей уйти — так уйдешь неволей, дуреха.

Даннивег свистнул. Из леска, из орешника на берег ссыпался десяток Макдональдов, прежде не заметных среди ветвей. Йан успел положить двоих, прежде чем его зарезали, Сорчу просто ударили по голове — так кулём и осела на землю. Кэт завыла что есть мочи, кинувшись к ним, тогда ударили и ее.

И горький мир перед глазами померк.

Пробуждение также выдалось горьким, и случилось оно в кормовой загородке на борту бирлина, несущего графиню Аргайл невесть куда. О смертях Сорчи и Йана, произошедших через ее неразумие, Кэт думать не могла, слезы лились ручьем, так и молилась за них, за души их — сквозь слезы. По правде сказать, теперь бы и ей погибнуть было за лучшее — и потому что своих не уберегла, и потому что дальнейшая судьба в руках Йана Даннивега доброго ничего графине Аргайл не обещала. И хуже всего в той судьбе было, что граф Аргайл никоим образом не был осведомлен, что она попала в беду. И помощи ждать неоткуда.

На этой мысли Кэт шмыгнула носом, перестала реветь и поняла, что выжить все-таки придется. Просто чтобы рассказать Рою всё, как было. Что она не предала его, не сбежала со своим бывшим женихом, с первым встречным, не бросила его в темный час судьбы посмешищем по всему Нагорью… Поверит ли он или нет — после истории с Арчи и при его-то недоверчивости — дело другое, но выжить придется. Дочь Мора Маклина не может позволить себе умереть в бесчестье, не попытавшись его предотвратить.

Рука сама собой потянулась к корсажу платья. Хорошо, что Даннивегу недосуг было ее раздевать — с завязками не справился, а резать их не стал. Там, за плакардом, в кармашке бюска, жил очень тоненький нож, больше похожий на жало пчелы… Но и пчела жалит больно, если в нежное место. То был последний после уроков — и единственный — подарок пасынка, на который он чин по чину спросил согласия отца. Леди Кэт, сказал он, миланская сталь бьет больно, только выбери время и место… Кэт тихонько высвободила клинок, взвесила в руке… Эх, слишком легок! Но прикопала его себе под бок, мало ли что.

И лихорадочно продолжила соображать, как бы Рой мог узнать о ее несчастье, и не находила выхода, ведь все ее свидетели мертвы… Господь уберег, что она не послала Мейси, была б еще одна невинная душа у нее к подолу приторочена…

И тут она сообразила. Собачки, Тролль и Фрейечка, собачечки! Кэт чуть не заплакала. Да! Они найдут ее, хотя бы до той самой тропы, до берега озерца в лесу, где остались лежать верные Йан и Сорча, погибшие по неразумию своей госпожи. Рой найдет их и похоронит, Рой поймет, что она ушла не своей волей…

Тут хлопнуло полотнище парусины, отгораживающее закуток, где лежала она, от палубы бирлина. В просвет полилось солнце, ветер, запах моря… и снова всё скрылось. И вошел бывший жених. Стоял и смотрел сверху вниз на нее, лежащую на палубе, на чьем-то засаленном пледе:

— Так ты понесла от Аргайла?

Что ответить? Кэт мучительно соображала, как бы половчей вывернуться, что с больной головой давалось не слишком легко. Скажешь «да» — он станет торговаться с Роем за ее несуществующее дитя, и Рой уступит там, где не следует уступать. Макдональдам, по опыту знала она, не стоит уступать ни в чем — сожрут целиком… Скажешь «нет» — еще, чего доброго, начнет сразу восполнять недостаток. Но если сказать «да» — он точно пошлет гонца к Рою… Или нет?

Ее молчание он прочел как отрицание:

— Со мной понесешь.

«Раньше ты сдохнешь» — от души загадала графиня Аргайл. Но тут с палубы заорали, зовя капитана, и Даннивег с явным сожалением на лице скрылся за пологом из парусины. Кэт с облегчением сжала в руке нож, спрятанный в складках пледа — он давал хоть какую-то надежду на лучшее. Нож в руке успокаивает всегда.