Третья леди Аргайла

Глава 57

Мэлл, Дуарт, октябрь 1545

В Дуарте всё было свое — и одновременно чужое. Только ступив на родной двор, Кэт ясно увидела, что стала окончательно взрослой, что чужая здесь, что дом ее теперь там, на другой стороне пролива Мэлл, в Аргайле. И как взрослая женщина, не как уезжавшая отсюда робкая невеста, вихрем крутанулась через двор в господские покои, к отцу. За ней мрачно топотала охрана из угрюмых Кемпбеллов — местные провожали их взглядами с холодком, но потом узнавали Кэтрин, менялись в лице в лучшую сторону и кланялись. Так они и ввалились к хозяину замка — одна и десятеро, оставленных ею у дверей.

Мор Маклин пребывал один, наблюдал пристань в окно и, когда вошла, обернулся, щурясь, вычленяя из толпы народа и общего образа женщины — чепец, юбка, плед в цветах Маклина — знакомые черты:

— Дочь? Одна ты или с супругом? А я-то смотрю, кто это причаливает на Мэлле с моим штандартом… Надо же, а молодой Даннивег хлестался отбить тебя у Аргайла… видать, не смог, коли сама прибыть изволила, графинюшка?

— Ты? — рявкнула Кэт. — Так это ты натравил его украсть меня⁈

От благовоспитанной леди, выросшей на Айоне, тут уже и следа не осталось. Мор Маклин видел во плоти покойницу Гленс, в родне у которой, поговаривали, встречались уэльские драконы — на Островах кто только на ком не женился, тут и драконы вполне могли проскочить. Мор Маклин чуток сдал назад:

— Что сразу натравил… сказал, коли он такой смелый, пусть идет да берет бабу с меча! Я ж знал, что Аргайл его так и так уделает.

Ах, вот оно что. Отцу неизвестны подробности. Боль, горечь и ярость кипели в душе Кэтрин Маклин Кемпбелл. Вещь, игрушка, пешка мужских шахматных партий, которые не только ничуть не продуманы, но местами прямо нелепы!

— Отец, ты мне должен за эту подлость. Она привела к тому, что меня искалечили, а Аргайл в плену в Ирландии…

— Ну и слава твоему Богу. Хотя нет… Как его угораздило?

— Ушел за головой Дональда Ду, как же иначе. Мне нужно забрать его оттуда, мне нужны твои корабли.

— Почему ты не взяла галеры Аргайла?

— Смеешься? Я не могу идти под штандартом Аргайла, объявляя тем самым, зачем и почему плыву на Кинбейн. И я не сын Аргайла, они не пойдут за мной. Но дочь великого Гектора Маклина.

— Что ж, зато у него, у Бурого, есть два сына.

— Я не могу ими рисковать.

— Вот зря. Ты не рискуешь чужими, а я должен своими рисковать? Какого морского дьявола обязан я его выручать?

— Как тесть и обязан, если не как сват. А ежели нет, подумай хотя бы о том, что черного Доналла сожрут не сегодня — завтра. Он никогда не станет королем Островов, отец. А вот Аргайл на Островах был и останется. Ты напрасно предал его, переметнувшись к Доналлу…

— Откуда ты знаешь⁈

— Уж я-то знаю! Так вот тебе случай загладить вину и вернуть доверие главного судьи Севера.

— Это если Доналл его не завалит, тогда и заглаживать будем то, что останется. А что до тебя… Овдовеешь — быстрей выйдешь замуж снова.

— Не выйду, отец. Ты сам, своими руками, добился того, что я никому более, как женщина, не нужна. Твое себялюбие, твоя трусость, Мор Маклин, привели к тому, что ты распорядился мною, как вещью. И распорядился неумно!

Никогда в жизни Кэт не разговаривала с отцом подобным образом, даже и помыслить не могла, но сейчас ей было уже всё равно. Никогда Мор Маклин не видал своей достойной, кроткой дочери в такой первозданной ярости. А та продолжала, не щадя, не милуя:

— Хочешь знать, чем кончились твои увертки теперь? Хочешь знать, как тот, кому ты продал и Аргайла, и верность своего меча, обошелся со мной? С честью клана Маклин?

Когда нет другого оружия, бей без пощады заветным в самое дорогое. Каким бы прожженным пиратом не был отец, а сердце у него есть, Кэт это знала. И готова была рискнуть, подставив себя под его осуждение, если не под то, что будет убита на месте за перенесенный, хотя и поневоле, позор.

Кэт шагнула вперед и, наклонясь, сказала в волосатое ухо Маклина всего несколько слов.

Мор Маклин молчал долго, и Бог весть, о чем он молчал, но потом раздалось глухое:

— Бери корабли!

Дал три бирлина, не поскупился Маклин также на людей, черный порох и арбалеты. Флагманом Кэт выбрала быстрейшую «Морриган». Если кто и сумеет прочесть предупреждение, не слишком много у него времени будет, чтоб воспрепятствовать. Рейд планировался молниеносным, и это уже было дело мужчин, она же шла Юдифью — завлечь — и не вникала на их мужские дела, и сами знают, что делают. Старшим с нею отец отправил кузена Лиама, того самого, что вез когда-то перепуганную невесту в логово к оборотню Аргайлу. У Кэт аж от сердца отлегло, как она увидала его добродушную рожу.

— Что, Кэт, как ты, по здорову ли? Добрым мужем оказался Бурый Аргайл?

— Добрым, Лиам. За злым я бы не пошла.

— А за что деремся?

— За честь Кэтрин Маклин, дочери Мор Маклина.

— Это дело, — кивнул.

И больше никаких вопросов.

Заслышав слово «Аргайл», дружелюбный Тролль высунул акулье рыло из-за юбок Кэт и сдержанно сказал: «уфф!». Лиам Маклин, в котором росту было добрые шесть футов и веса фунтов под двести, сделал шага три назад с небывалым проворством, пока не ткнулся в борт «Морриган» задницей.

— Эт-то что⁈

Кэт так хохотала последний раз где-то в прошлой жизни:

— Да собачки же! Муж велел прогулять…