Третья леди Аргайла

Глава 33

Осада Дамбартона закончилась, Аргайла всё не было. Дела, оно конечно, у него и в столицах имеются, но терпеть становилось всё трудней — пасынок, к стыду Кэт, разговорчиками и наглядными примерами действительно раззадорил. Никогда еще Кэтрин так жарко не ждала возвращения мужа, никогда так не была рада ему телесно. Едва спешился на дворе и вошел, едва завел в каморку своих собак и руку к ней протянул — так и не видела уже никого, кроме мужа, только на него и смотрела. И раздела, и мыла сама в спальне, и после Рой увлек ее за полог, и по тому, как горяч был, и как повторил сначала, единожды достигнув, тоже поняла — ох, соскучился. И это согревало изнутри, пока снаружи согревал сам. Теперь Кэт его в постели не боялась, и дивилась себя, как можно было бояться. Книжку, и правда, привез. И это был Мэлори, «Смерть Артура». Счастливо улыбалась, перебирая страницы, влюбленно рассматривая миниатюры и маргиналии.

— Угодил?

— Конечно!

А дальше они опять ничего не читали, не до чтения было им почему-то.

За той-то главой, в которой описывается смерть Элейн Прекрасной от любви к Ланцелоту, муж и застал ее на другой день. С утра всё прошло как обычно: мятый после вчерашнего мастер Аргайл приветствовал папеньку за завтраком и оба разошлись по своим делам, граф Аргайл — разбирать дела арендаторов, после же с обоими сыновьями выехал в горы. А вот после обеда, когда полагается разлечься по своим покоям вкушать отдых для правильного пищеварения, напротив, праздностью пренебрег, пришел внеурочно посреди дня и спросил, по обычаю безо всякого предисловия и без выражения в голосе:

— Что у вас вышло с Арчи?

Кэт обомлела. «Федра», вот оно. Как повернуть дело так, чтоб не встрять между Кемпбеллов? Этот мир мужчин! Ее хотят один и другой, но жена она только одному, и как не настроить его против собственного сына и наследника? Этого определенно не хотелось. Так-то Арчи неплох как мастер Аргайл — и боец годный, и в клане любят его. И хотя виноватой не была, и ни капельки себя такой не ощущала, а беспокойно сделалось — и в сильной, признаться, степени:

— Вначале пообещай мне…

— Что не накажу тебя? Если б хотел, наказал бы до спроса, Маклин, по одному только слуху.

Неприятное, ох, неприятное мелькнуло в его светлых глазах.

— Моей жене и слухи не должны марать подол, не то что чужое семя.

— Твоя жена и ходит в чистом, сам посмотри. Пообещай, что ничего за это не будет… ему.

Смотрел все так же непроницаемо. Спросил наконец:

— А было у вас? Тебе понравилось?

— Рой… — она подошла ближе, смотрела снизу-вверх, заглянула в глаза. — Ничего не было, вот распятие — поклянусь. Но ты ж его любишь, он — наследник твой, не хочу быть носительницей раздора меж вами…

— Говори.

Кэт выдохнула и так, глядя мимо мужа, на распятие, рассказала, как было. Перекрестилась, так же не отводя глаз от распятого. Молчала, ожидая ответа.

Но Аргайл сказал только одно слово:

— Говнюк.

И пожал плечами.

Про Ланцелота, который раздавал деньги за упокой души девы, умершей от любви к нему, дочитать так и не дали. Рой ушел — час спустя раздался осторожный стук в дверь. Сорча открыла да и крякнула с глубоким удовлетворением. Старший пасынок графини Аргайл стоял в дверях, переминаясь с ноги на ногу. Дерзость всю как ветром сдуло, на скуле расцветал весомый синяк, подплывал левый глаз. Помолчал, постоял, потом брякнулся на колени.

— Я пришел с повинной, леди Кэт. Отец велел исполнить всё, что ты скажешь, в извинение за мое невежество.

Тоненькая улыбочка зазмеилась по губам Кэт. Ох, искушение-то каково!

— Хоть свиней пасти?

— Хоть бы… и свиней, — но еле видно поморщился.

— Так ступай паси.

Так и вскинулся:

— Леди Кэт!

— А что? Ты думал, я цветочков велю набрать за холмом? Мне своим навозом подол марать не дурак, а свиной понюхать не желаешь⁈ Иди, прибирай за свиньями, раз мать не научила, а Господь совести не дал.

— Матери у меня в три не стало, леди Кэт. Вырос у тетки с дядей. А после них мне воспитатели были отцовы клансмены, клеймор да баклер.

Кэт стало немножко совестно, но разрешить паршивцу давить на жалость значило проиграть схватку.

— Да уж и сам сейчас лоб здоровый, должен бы понимать…

— Да понимаю уже. Но, сама посуди, молодая баба, красивая, здоровая, кровь с молоком, что б не предложить-то? А коли бы согласилась…

— Если бы да кабы. К свиньям ступай. Недельку навоз повыносишь из свинарника, так поумнеешь.

— Леди Кэт! Виноват, да, но и ты ж меру-то знай. Мне потом с того навозу перед людьми не отмыться будет, а я ж мастер Аргайл…

— Вот так же и мне с твоего навозного предложения было бы не отмыться!

Подержала паузу, покатала на языке молчание. Надо было попросить на откуп что-то хорошее и редкое. Что-то из того, что давно хотелось, но девице не пристало, а замужняя с разрешения мужа…

— Ладно. Прощу. Но только научи меня…

Он так и вытаращился на нее. Что может попросить книжная леди, выросшая в монастыре, от пасынка, выросшего при дворе и в горах?

— Научи меня метать нож, Арчибальд Кемпбелл… дирк или скин-ду.

— Но зачем тебе⁈

Кэт смерила пасынка недружелюбным взглядом:

— А чтоб вперед остановить тебя на расстоянии, если что…

И он заржал.

— А ты боевая, матушка! Что ж, уговор, стану учить, а научу ли — как у тебя самой получится. У всех голова да руки разные, своих не приставишь, да и я девиц всё другому успешно учил досель, не ножи метать…

— А вот еще язык придержи, сыночек названный! Не то одним тумаком от отца не отделаешься, сама кочергой добавлю. Разговоры развратные свои брось.

— Понял, понял… — поднялся с колен, вырастая над Кэт снова на голову. — Да, вот что ещё… Спасибо, леди Кэт.

— За что это, мастер Аргайл?

— За то, что… не рассказала отцу то, чего не было. А могла ведь расчистить место для своего сына, — он кривовато улыбнулся.

Понимает. Ведь понимает, а встрял всё равно против вожака, волчонок.

— У меня нет сына. И я не враг сыновьям Аргайла.

— Вот за то и спасибо!

И поклонился.