Третья леди Аргайла

Глава 56

Все сложилось в голове графини Аргайл, осталось сделать вымысел былью. Когда всё было решено, сразу стало легче дышать. Тоска снедала Кэт от неопределенности, а теперь тосковать было некогда и не о чем. Нет смысла горевать о Рое, надо делать что-то, что приблизит его возвращение. И если она сложит голову в этом предприятии — что ж. По крайней мере, она попыталась, она не бросила мужа в беде. Но Арчи продолжал донимать ее — уже большей частью не при всех, только в присутствии Сорчи — что не бросать Аргайла в беде суть предназначение и долг его клана, к которому она…

— Что? Не отношусь? Ну, давай, скажи это, Арчи! Потому твой отец и звал меня не по крещеному имени всё это время, да?

Кажется, Арчи смутился. Рука у него действовала плохо, но он сам рвался уйти освобождать отца.

— Вообще-то… да. Ну, он такой, он не верит никому, кроме кровных. Но и кровным не верит тоже. Потому и жив до сих пор, и в силе при дворе и в горах.

— Арчи… А правду ли говорят, что он…

— Волк-оборотень? Да, конечно, я сам видел.

Ну, вот и узнала, да еще от самого близкого. Сын врать не станет. Или уж этот сын точно не станет врать именно ей. Удивилась ли? Уже нет, слишком было похоже. Испугалась? Тоже уже нет, оно ничего не меняло в ее отношении к мужу. Как Господь судил, так и станем жить дальше. Ее оборотень выходил во многом человечней большинства прочих мужчин.

— Так почему же он…

— Лишь на своей земле, Кэт. Горы дают ему силу. А там Ирландия, там никак…

Что-то не складывалось тут в голове у Кэт, но сейчас разбираться она не стала. Не до того. Оборотень — и оборотень, так что ж. Будем спасать и оборотня.

— Люди готовы, Арчи? Мы должны уйти завтра, время дорого.

— Как я могу отпустить тебя? Да он мне голову оторвёт!

— Если ты промедлишь, если мы оба погибнем — некому будет и отрывать, не беспокойся об этом.

— Вместе пойдем, леди Кэт.

— Нет.

— Ты сейчас что сказала⁈

— Нет, Арчи! Что если он уже погиб? Что если я не вернусь? Ты — следующий Аргайл, ты должен остаться.

— На это есть Колин.

— Колин, прости, Господи, совсем безголовый, даже по сравнению с тобой. Отпусти, ну! У меня нет детей, мне здесь нечего терять… все моё — там, в Ирландии.

— Никогда не думал, что ты так любишь…

— Да что ты вообще знаешь о любви?

— Я люблю отца. Я хочу быть там вместе с тобой, я хочу защитить тебя.

— О… тогда… тогда дай мне его собак!

Мастер Арчи посмотрел на мачеху так, словно она затребовала сложить к ее ногам коронные драгоценности Шотландии:

— То есть, ты правда хочешь, чтоб он меня убил. Просто скажи, что еще в обиде на меня за давешнее, за прошлое — я пойму… Ты думаешь, если они подпускали тебя при отце, так ты с ними справишься? Что если два раза попала ножом по деревянному чурбаку, когда я учил тебя — так, всё, всесильна, во всеоружии?

— Женской кротостью и собачками, — усмехнулась мачеха, — можно добиться куда большего, нежели чем просто женской кротостью, мастер Аргайл. Если он погибнет, так и нам жить незачем — все пойдем, все ляжем в его курган, как бывало встарь, и женщина его, и собачки… не томи, Арчибальд, отпускай.

И назвала уже полным именем, как следующего в роду. Развернулась, шумя юбкой, двинулась вон из холла, из замка — к слишком памятной деревенской часовне за благословением на удачу. Где кровь ее лилась на плиты пола, там непременно снова услышат.

И без того бледный, смотрел ей вслед — и слезы стояли в его глазах.

Впрочем, довольно быстро те слезы просохли, а наследник обрел необходимое для планирования вылазки сволочное присутствие духа. Мастер Арчи, отпуская, торговался с мачехой в точности, как отец, как настоящий горец, за условия похода, на которые был согласен. С собой, помимо собак, выдал псаря, в которому те в Инверери привыкли — кормить и сажать на цепь, коли понадобится. И кроме собак и псаря — двадцать и полста клансменов, наказав жизнь графини Аргайл защищать любой ценой, повинуясь ей, как самому Аргайлу. Военным вождем с Кэтрин пошел Кривой Алпин. Сам, мол, про Ирландию придумал, сам от нее Аргайла и отковыряю обратно, раз он там залип. Алпин про Ирландию говорил, как про соседский амбар, где вождь случайно запил и потому домой добраться не в силах. Последними на борт галеры грузили белых собак. Кэтрин зашла на псарню, скормила каждому по несколько кусочков вяленой оленины.

— Поросятки, — сказала она чудовищам Аргайла, — мы идем его выручать. Тролль, надо, чтоб было тихо. Фрейя, девочка, ты умеешь молчать, я знаю. Мы вернем его домой во что бы то ни стало… но надо, чтоб вы меня слушались. Будете?

Фрейя только скосилась на нее и вредно вывалила язык. А Тролль наклонил башку и толкнулся лбом в ее руку, не сомневайся, мол. Позволили сосворить их и завести на галеру под навес.

Не так думала увидеть Мэлл в следующий раз дочь Мор Маклина, возвращающая к родным берегам. Зеленая громада Мэлла росла на горизонте, скоро будут видны башни Дуарта. Полгода прошло, а как круто, резко и больно поменялась вся ее жизнь. И Кэт отмахнулась от лютой скорби — нет, и с этим теперь некогда — вгляделась в изящные бока бирлинов у пристани. Там стояли «Чайка», «Старая треска», «Морриган», «Титания», «Мор Маклин»… ага, стало быть, батюшка изволит быть дома, раз одноименный ему бирлин на якоре.

И велела Алпину швартоваться.

— Леди Кэтрин, что ж, ты одна пойдешь?

Кэт по своей воле не взяла бы Кривого в военные вожди, да Арчи настоял, сказав, что тут опыт искупает хамство. Но этот-то еще и не доверял ей! Посмотрела на Кривого пристально, с прищуром:

— Так со мной пошли, коли не боишься у Гектора Мора в «бутылке» осесть. Я не возражаю против компании…

— Какая я тебе компания, женщина! Охрану возьми!

— А вот охрану давай, Алпин, охрана — дело хорошее. Мало ли что батюшка удумает. До ночи не вернусь — пали к чертовой матери «Мор Маклина» да уходи к нашим обратно, людей не трать, скажи, что я так велела. А там мастер Арчи уже придумает что-нибудь…

По роже Кривого было видно, что не уйдет, конечно, но фраза «пали» наполнила его явным восхищением.