Три стрелы в его сердце

Глава 10

Невеста в белоснежном платье сидела в амбаре на большом стуле со спинкой и еле успевала утирать набегавшие слезы. Рядом во весь голос рыдала толпа замужних и незамужних молодых крестьянок, собравшихся со всех окрестных деревень на свадьбу. Ритуальным плачем они прогоняли детство невесты, оплакивали ее уход из отчего дома. Кто-то затянул прощальную песнь и вскоре девушки на разные голоса распевали о любви и оставленной молодости. Невеста держалась изо всех сил, кусала губы, поднимала глаза к потолку, только бы не пуститься в рев. Пускать слезы невесте можно, а голосить – никак нельзя, примета плохая, грозящая мужем-пьяницей.

Ева стояла в плохо освещенном углу амбара и тихо пела вместе со всеми. Она впервые оказалась на крупном крестьянском празднике, поэтому старалась не попадаться на глаза. Камла уговорила ее принять участие в обряде на стороне невесты. Для этого знахарке пришлось сменить привычное черное платье на белое с красной вышивкой. В косу она вплела белые ромашки. С появлением Артура каждое утро на подоконнике возникали свежие букеты ромашек. Иногда Еве приходили в голову вздорные фантазии, где она представляла себя на месте счастливой Камлы, а женихом был Артур. И пусть это только мечты, но никто не может запретить ведьме мечтать.

– Ой ты ой, невестушка! – затянула Марьянка, лучшая подруга Камлы. – Пропадешь, голубушка! Да покинешь ты, покинешь нас, подруженек! Ой ты ой, невестушка! Запевай, зазнобушка! В дальний путь в темный час пойдешь!

– О-о-ой! – вторили остальные подруги.

Взметнулись руки и на Камлу посыпался дождь из маленьких лепестков фиалок, как призыв семейного богатства. Невеста принялась ловить цветы и складывать в ложбинку меж грудей. Раздался громкий смех. Смехом прогоняли дурной глаз.

Месяц ярко засветил в первой четверти неба, и дверь амбара широко распахнулась. Внутрь вошла Андрада. Настал черед материнских напутствий. Вдова шла босиком, повязав на поясе зеленый передник и накрыв голову длинным зеленым платком, символами земли. В руках она несла большой расписной поднос – деревенскую свадебную реликвию, украшенный цветами, монетами, пшеном и горящими свечами. Андрада приблизилась к любимой дочери, посыпала ей на макушку зерно и поцеловала в лоб. Мать и дочь встретились взглядами, и в них читалась большая любовь, нежность и бесконечное счастье.

– Как я со смирением передаю тебе этот поднос, так и ты, со смирением прими его. Цветы на нем, чтобы жизнь была легкой. Пшено на нем, чтобы жизнь была плодородной. Монеты на нем, чтобы жизнь была богатой. Свечи на нем, чтобы жизнь была, и чтобы не оборвалась в один момент. Будь счастлива, дочка.

Камла встала и приняла поднос из рук матери. Невеста вытянула ладонь над огненными кончиками свечей, не покривилась, не дрогнула, не отняла руки. Загасила свечи в ладони. Подружки заголосили и запели. Первый ритуал, ритуал огня, был пройден.

Ева вышла из своего угла, тихо подошла к Камле и забрала у нее поднос. Ей, как «ведьме», предстояло сохранить его в целости до конца празднеств. Марьянка приколола к прическе невесты длинную белую фату и скрыла ее лицо от посторонних глаз. Среди них могут быть и добрые, и злые. Ева взяла невесту под левую руку, мать – под правую, подружки выстроились позади, и всей гурьбой они покинули праздничный амбар.

Красочно убранный двор встречал ночной свежестью и треском большого костра. Там уже находилась мужская половина участников. Ева быстро пробежалась взглядом по толпе и выхватила нарядного и серьезного Артура. Юноше очень шла белая крестьянская рубаха с красной вышивкой. Он стоял рядом с женихом и оба мужчины, казалось, светились в огненных всполохах.

Камла замедлила шаг. Ей не верилось, что все происходит именно с ней. Что на этой большой красивой свадьбе именно она – невеста, а не кто-то из многочисленных подружек. И сердце то замирало, то ускорялось от счастья и всех сладких предчувствий будущего.

Ева тоже не торопилась. Она поймала взгляд Артура, прожигающий ее сквозь костер. Юноша чуть подмигнул, и Ева невольно улыбнулась. Всегда он стремится изменить момент под себя и пойти против ритуалов и примет!

От толпы мужчин отделился староста Выгош. Старик тоже пришел в белой рубахе и с радостью разделил радость остальных, несмотря на усталость и позднее время.

– Готова ли ты, невестушка, к новой жизни? – начал новый ритуал Выгош.

Навстречу старосте вышла Ева. Выпятив подбородок и сложив руки на груди, знахарка ответила:

– Готова!

– Готова ли ты, невестушка, встретить мужа?

Это настал черед Артура принять участие в ритуале. Юноша вышел вперед, отбивая шаг крепкими сапогами, что неожиданно нашлись в старых ведьмовских запасах.

– Готова! – прощебетала Марьянка, становясь рядом с Евой.

От звука этого чрезмерно счастливого голоса Ева чуть вздрогнула и покосилась на лучшую подругу Камлы. Марьянка бесстыдно уставилась на Артура, как на неземное видение, и не могла отвести глаз. На сердце знахарки нахлынул холодок, а разум затопило черной мутью.

– А готовы ли подружки пройти вместе с невестой свадебные ритуалы? – продолжал выспрашивать Выгош.

– Готова! – пропела соловьем Марьянка.

– Готова, – каркнула Ева, смерив выскочку острым взглядом. – А вы, дорогие дружки, готовы пойти на ритуал вместе с женихом?

– Готов! – с улыбкой ответил Артур. Он выпятил грудь, глаза его горели. Всем своим видом Артур показывал, как ему нравится этот праздник.

Ответ старика потонул в одобрительном гуле толпы. Мужчины прошли к женщинам, протянули руки, и дрянь Марьянка вцепилась в ладонь Артура, протянутую Еве. Знахарка оторопела от подобной наглости, но быстро нашлась и приняла руку Выгоша. Вскоре все разбились по парам, на своих местах остались только жених и невеста. Марьянка утянула Артура вперед, теперь они стояли перед огромным костром, разбрасывающим искры вокруг себя.

– И раз, и два, и три! – раздался со всех сторон крик.

Марьянка и Артур первыми перепрыгнули через костер. Еве было несложно договориться с огнем, чтобы тот хорошенько лизнул голые пятки нахалки и подкоптил ей платье. Пока подружка приплясывала и притопывала, пытаясь остудить ступни, Ева и старик Выгош, все еще ловкий и сильный, спокойно прыгнули следом. Когда гости закончили прыгать, Иво, наконец, посмел подойти к своей невесте и вместе они совершили прыжок в новую жизнь. Гости кинулись обнимать обещанных и поздравлять их на разные лады.

Вскоре на двор снова вышла мать невесты, и все замолчали. На этот раз Андрада несла деревянное ведро, до краев наполненное водой. Как ни старался, Артур так и не смог допытаться от ведьмы хода «ритуала воды». Это ведро заставило его ухмыльнуться и поискать глазами знахарку. Если бы на нем сейчас не повисла эта крестьянка, он уже давно стоял бы рядом со своей спасительницей. Пока ему приходилось довольствоваться лишь переглядками. Ведьма на взгляд ответила кривой улыбкой и сверканием глубоких зеленых глаз. Артур мог поклясться, сейчас в тех глазах плясали бесы.

– Вот я пришла и несу с собой воду. Вот я пришла, принесу вам невзгоды. Кто может пойти и воды сей испить? Кто может семью от всех бед искупить?

– Пить нужно всю? – спросил Артур, делая шаг вперед.

Юноша не сомневался, что эта часть ритуала – его, потому и решил не тянуть. Марьянка сопровождала его поступок взглядом почти влюбленным и с большой неохотой отпустила руку. Это, конечно, не укрылась от зоркого взгляда Евы. Знахарка даже пожалела, что недостаточно сожгла развратнице праздничное платье.

– А как же! – ответила Андрада, и передала Артуру ведро.

В воде отражался убывающий месяц и крупные жемчужины звезд. Артур заглянул в бездонное чрево ведра и внутренне содрогнулся. От такого объема воды и умереть можно. Опять. И хоть ведьма находилась совсем рядом, неизвестно, успеет ли она его спасти.

Под дружные крики «пей!» Артур принялся пить воду, большую часть намеренно выливая на себя. Намокла белая рубашка, обтянув красивый торс, намокли мягкие летние штаны. Вода заливалась в голенища сапог. Вода увлажнила черные волосы. Юноша продолжал глотать холодную колодезную воду. Когда последняя капля коснулась губ, Артур поднял ведро над головой и чуть не поскользнулся в луже, образовавшейся вокруг него. Марьянка тут же поддержала его за спину.

– Он смог! – запела Андрада. – Он отвел все беды от вашей семьи.

Ева наблюдала за своим подопечным со скрытой тревогой. Успешное прохождение ритуала сулило брачующимся много счастья, а пившего за них награждало, по меньшей мере, несварением. Знахарка украдкой отвернулась и прикрыла губы ладонью, чтобы никто не заметил, как она облегчает состояние Артура магией, обсушивает ветром одежду. Обернувшись, она снова увидела цепляющуюся за Артура Марьянку. И жесты несносной наглячки могли толковаться исключительно как любовные поглаживания! Мечты и фантазии Евы дали маленькую трещину. Всматриваясь в тьму ночи, она впервые в жизни видела перед собой настоящую соперницу. Сердце больно закололо. Артур смотрел на Марьянку так мягко и почти нежно!

– Иво и Камла, – позвал Выгош, когда радость от прохождения ритуала слегка улеглась, – Готовы ли вы к принесению клятв?

Жених и невеста, а следом за ними и гости, прошли внутрь амбара. Выгош поставил их на колени, раскрыл на столе большую книгу и начал читать старинные заповеди и заветы. Ева стояла рядом и держала материнский поднос с подношениями и подарками. Старик рассказывал собравшимся о семейной жизни, напоминал о любви, о том, что главной целью является рождение и воспитание детей, а также, забота о престарелых родителях. Затем последовали клятвы вступающих в брак.

– Иво Драбек, я, Камла Ле́ко, клянусь быть тебе верной женой, хорошей хозяйкой и любящей матерью нашим детям. Клянусь быть с тобой в горестях и радостях, вместе и навсегда.

– Камла Леко, я, Иво Драбек, клянусь быть тебе верным мужем, добрым хозяином и хорошим отцом нашим детям. Клянусь быть с тобой в горестях и радостях, вместе и навсегда.

– Можете обменяться кольцами.

[ image12 ]

Кольца были тоненькими, из трех медных ниточек, сплетенных маленькой косой. Иво сам изготовил их в отцовской кузне. Для поцелуя муж и жена не стали дожидаться команды старика Выгоша. Только колечко юркнуло на пальчик Камлы, как губы мужа уже накрыли ее губы. Гости, доведенные до предела играми и прыжками, впали в неистовство. В воздух полетели чепчики, цветы, платочки. Андрада плакала, утирая глаза кулаками.

– А хорошая получилась свадьба, – прошептали Еве на ухо.

– Что же ты оставил свою спутницу? – прошипела Ева, ставя на главный стол материнский поднос.

– Она очень навязчива, – хохотнул Артур. – Да и пришел-то я с тобой.

Ева сделала шаг назад, в тень амбара, недоверчиво глянула юноше в глаза, немного надавила магией. Ничего кроме искренности и довольной улыбки не было в тех глазах. Наверное, Ева все выдумала. Все-все. С этими свадебными приготовлениями и ритуалами так легко оказаться в плену несбыточных фантазий… Сердце перестало больно колоться. Оно снова сжималось и останавливалось от одного его присутствия рядом.

За пиршественным столом Артура и Еву расположили рядом, по правую руку от невесты. Богатый стол буквально ломился от обилия еды и питья. Полилось крепкое домашнее вино и тосты за молодых. Сколько Ева ни пыталась отнекиваться, даже статус знахарки-ведьмы не помог избежать возлияний. Деревянная кружка всегда оказывалась полной. Вино быстро пьянило, разгоняло кровь, ударяло в голову. Иво и Камла непрерывно целовались под крики и улюлюканья гостей. Ева испробовала медовых гусей, диких яблочных фазанов и зимнюю квашеную капусту. Артур ел все без разбора и не забывал развлекать свою спутницу байками. Юноша обычно немного рассказывал о себе, но вино развязывало языки.

– В детстве меня учил дядька, – рассказывал Артур, отламывая кусок черного хлеба. – Ты спрашивала, откуда я знаю про эти твои растения. Так вот, дядька был из простых, из крестьян. Он много чего знал и мне показывал. Как лечить порезы, как строить укрытия, как драться…

– Стало быть, у тебя в детстве был учитель? – Ева, хоть и была уже изрядно пьяна, не пропускала мимо ушей ни одного слова. – Так ты из благородных?

Артур несколько смутился, глянул на девушку осоловевшим взглядом.

– Где-то рядом с ними, да. А ты?

Ева положила в рот кусочек моченого яблока и проигнорировала вопрос.

Марьянка злобно и грустно смотрела на Артура и Еву через весь стол. Еще несколько раз она пыталась пробиться к иноземному господину, от которого веяло силой и тайной, но ни одна попытка не увенчалась успехом. Ведьма, будь она неладна, все время находилась рядом с мужчиной, ни на шаг не отходила. Потом они и вовсе ушли под руку на улицу, где сельский дудочник Вала́шка выводил танцевальные мелодии.

От быстрых танцев на свежем ночном воздухе алкоголь быстро выветривался из голов. Поэтому староста Выгош и счастливая Андрада зорко следили за тем, чтобы танцующим все время давали еще вина. Как известно, пьяный гость – счастливый гость. Когда на дворе появилась Марьянка и принялась хищно осматриваться по сторонам, Ева не выдержала:

– Потанцуем?

– Ты меня приглашаешь? – удивился Артур.

– А что такого?

Артур протянул ладонь. Они поднялись с деревянной лавочки и, слегка покачиваясь, направились к кружку танцующих.

Музыка загремела с новой силой и под аккомпанемент хлопков, Ева и Артур закружились в танце. В какой-то миг весь остальной мир исчез и остался где-то за пределами кокона из музыки. Артур привлек гибкую красивую девушку поближе, положил руку на узкую талию. От разгоряченного тела исходил аромат пряного масла, ромашки и вина. Дух захватывало от скорости и красоты движений, от плавности и синхронности. Наконец, можно изучить ее, гладить и чувствовать под пальцами гладкую белую кожу. Она не ускользает и не хмыкает. Она здесь, рядом, в его руках, плавится, словно свечной воск. В этот момент она принадлежит только ему. Сердце кольнуло – а захочет ли он теперь, чтобы она принадлежала кому-то еще?

Ева сходила с ума. Никогда в жизни никто так не держал ее в объятиях. Никогда еще мужчина не был так близко. Каждой клеточкой тела она ощущала его присутствие, и оно топило разум, размягченный вином. Это бесконечно-конечное ощущение чужой нежности, чужих, теплых, изучающих рук. Ева уцепилась за Артура, за сильные плечи, и пыталась не упасть, удержать рвущееся тяжелое дыхание. Он заслонил собой небо и звезды, занял все ее время, теперь он жаждет ее саму, и Ева знает это. Чувствует. Вино плещется в крови. Ева поднимает голову и смотрит в черные-черные глаза, в которых улыбка и свет. Ева чуть приоткрывает губы. Да, она тоже хотела бы этого. Нет, отец был не прав… Не прав…

Артур чуть наклоняется, ловит ее дыхание. Кровь бурлит. От кожи исходит невыносимый жар. Чудо, что они еще не сгорели. Как она смотрит на него. Снизу вверх, просяще, с щемящей нежностью и тоской. Она ускользнет скоро вновь. Если он не сорвет этот поцелуй себе, то он достанется кому-то другому. Если он не сделает это сейчас, то это может не случиться никогда.

Артур тихо шепчет что-то неразборчивое. Ева не понимает, не слышит, не хочет думать, лишь прикрывает глаза. Он наклоняется к ее губам, чтобы коснуться этих зовущих кораллов… И касается только нежного ушка.

– Ты не хочешь?.. – шепчет он. О, как чудовищно!

– Не сейчас, – отвечает она, уткнувшись носом в его шею.

Музыка гремит, продлевает волшебство ночи. Дудочка выводит веселые трели. У Артура и Евы своя музыка. Свой мир.

– Когда?

– Скоро. Я обещаю…

– Как твое имя, ведьма?..

Ева шмыгает носом. К чему ей теперь хранить эту тайну?

– Ева. Меня зовут Ева, – шепчет она в шею.

Музыка разрывает мир напополам. На до и после. Сердце останавливается, чтобы потом забиться быстрее, заполошно, тошно, грубо, грустно, темно. Артур прижимает к себе девушку со всей силой, на которую способен. Он вкладывает в это объятие то, что хотел сказать в поцелуе. Он гладит Еву по голове, и лихорадочно пытается понять, как жить дальше с этим невыносимым знанием. Со знанием ее имени. Лучше бы не спрашивал. Лучше бы оставался в сладком неведении.

– Ева…

– Что-то не так?

Ева чувствует изменение, чувствует, что мир изменился. Но вино притупило все ощущения.

– Красивое имя… – шепчет Артур. – Редкое.

Музыка замолкает, чтобы пропустить сквозь кокон крик невесты:

– Госпожа, вот вы где! Не хотите ли поучаствовать в женском ритуале?

Движение прекращается. Артур отпускает. Ева открывает глаза. Кажется, мир стал темнее? Или просто ночь перевалила за середину?

– Прости, меня зовут, – произносит Ева извиняющимся тоном.

Артур хватает теплую ладонь Евы. Поцелуй запечатывается на внутренней стороне ладони. Тот поцелуй, что он не смог подарить ее губам.

– Ничего страшного, – улыбается он. – Иди. Я буду здесь.

Ева уходила, чувствуя на сердце тревогу. Пару раз даже обернулась, чтобы встретить прямой и мягкий взгляд Артура. Юноша стоял там, где закончился их танец, сложив руки на груди. Звезды и тлеющий костер освещали его благородные, мягкие черты лица. Камла звала знахарку и пришлось обратить все внимание на новобрачную.

Незамужние девушки собрались в круг и опустились на землю по команде Камлы. Иво завязал жене глаза платком, стараясь не испортить прическу, и принялся раскручивать ее. Камла хохотала, девушки весело хлопали в ладоши. Больше всех старалась Марьянка. Глаза ее ярко и пьяно блестели. Когда Камла прекратила кружиться, девушки с воплем бросились врассыпную.

Ева выбрала для пряток окрестности домового колодца. Он стоял в самом углу двора на отшибе, люди около него ходили редко. Знахарке не хотелось участвовать в этой забаве. Сейчас новая жена схватит одну из своих подружек, ее нарекут следующей невестой и начнут украшать голову венком из красных маков. Хотя Ева и мечтала о собственной свадьбе, признаться в этом всему крестьянскому люду, магии, приметам и самой себе, не хотела.

В серебристо-черной колодезной воде показался месяц. Он почти закончил свое ночное путешествие и уже склонялся к горизонту. Рядом с месяцем светилась крупная белая звезда счастья Ами́ле. Ева улыбнулась. Это хороший знак, знак того, что молодожены будут счастливы. Где-то трижды каркнул ворон. Вода подернулась рябью, будто подул сильный ветер. Рябь волновалась, маленькие волны набегали друг на друга, топили, захватывали и не отпускали взгляд. Ева нахмурилась. Среди волн она разглядела три стрелы, лежащие в ее сундуке под кроватью. Одна стрела была надломлена, из трещины шел зеленоватый дымок.

– Ева… – тихо позвал из воды шипящий голос, едва различимый на грани сознания.

– Попалась!

Кто-то крепко обнял Еву со спины. Знахарка вздрогнула, покосилась на воду. Вода была спокойна и безмятежна.

Камла стащила с глаз платок и счастливо уставилась на Еву.

– Госпожа! Вот уж не гадала! А ведь, получается, вы следующей невестой будете!

– Камла, я…

– Пойдемте скорее!

Камла схватила тонкую руку Евы и потащила на двор, освещенный слабым огнем от костра. Слабо упирающуюся девушку усадили на стул, на котором недавно сидела сама невеста. Гости довольными пьяными глазами пожирали ту, которую выбрал ритуал следующей обещанной. Подружки Камлы принесли пышный маковый венок и водрузили на голову Евы. Над гуляющей деревней полилась звонкая предсвадебная песня.

– Ты смотри, смотри соловушка, да кого нам ветром принесло! Ту покорную счастливую головушку, кое детство еще не отцвело! Ай да не отцвело!

– Есть ли у тебя кто на душе, любезная? – пропела Камла.

Ева улыбнулась и принялась всматриваться в толпу. Много молодых красивых молодцев сегодня собралось на свадьбу. Они храбрились, выкрикивали комплименты знахарке, обещали покатать на большом коне, дать испробовать свежих булок, и много прочих скабрезностей. Вот только среди них не было того самого. Где же он? Обещал быть здесь! Еще немного поискав глазами, Ева поняла, что Марьянки среди гостей тоже нет. Тридцать три злобных колючки вцепились в сердце Евы.

С крыши амбара трижды каркнул ворон. Мудрая птица показалась перед всеми, и Ева сразу узнала его. То был ее домашний ворон-посыльный, и он встревожен. Знахарке потребовалось собрать в кулак все силы, всю волю употребить на то, чтобы не увлажнились глаза от предвкушения беды. Холодок утренней стужи поселился в сердце.

Ритуал чествования будущей невесты продолжался недолго и, как только он завершился, Ева вновь побежала к колодцу, чтобы там тихо и спокойно пообщаться с вороном.

– Ты принес мне весть, Черный?

Кар.

– Что случилось? Рассказывай!

Кар, кар-кар.

– Но зачем? Он один?!

Кар.

– Я бегу.

Не оборачиваясь ни на кого, Ева перемахнула через забор, ободрав руки и праздничное белое платье. Ворон летел над головой, беспокойно каркая и указывая дорогу.

Ева летела, как ветер, и деревня закончилась быстро. Солнечной вспышкой промелькнуло поле раскрывшихся золотых подсолнухов. Ворон не переставал каркать на все лады. Показался подлесок и раскидистый дуб, под которым насильники избивали храброго Щока. Дорожки путались перед глазами, будто сам Лес не хотел пускать ту, которая заботилась о нем. На глазах Евы выступили слезы. Зачем? Ну зачем?! Пустите, она должна видеть, должна знать! Сердце ощетинилось внутрь колючками ложноплодки, от быстрого бега разрывались легкие.

Двор лесной избушки был чистым и пустым, ни следа преступления. Ева прислушалась – ни звука. Ева пыталась рассмотреть в ночи количество пар ног, отпечатавшихся в дворовой пыли, но ничего не смогла разобрать. В домике горел бледный неровный свет. Знахарка взбежала на крыльцо, в сени, внутрь, распахнула дверь.

– Ты уже вернулась… – раздался голос. – Это ворон тебе все рассказал, да?

– Рассказывай, что ты здесь делаешь! Обещал остаться там! Где она?! – почти кричала Ева, захлебываясь страхом и своими собственными чувствами. Колючки выдавливали по капле кровь из сердца.

– А ты обещала подарить мне поцелуй, – прошептал Артур, поднимаясь с колен на ноги. В руках он держал пергамент. – У тебя красивый венок.

– Где она?! Что ты забыл?! Зачем?!. – Ева продолжила кричать, все меньше понимая, что происходит в ее собственном доме. Дыхание перехватило. Пергамент. – Зачем тебе это?

Она знала, что это такое.

– Я здесь один, – блеклым голосом ответил Артур, пожал плечами. – Я всегда был один. А это… Это мое доказательство.

– Что ты такое говоришь…

Ева больше не могла кричать. Голос сорвался. Из груди, проткнутой острыми шипами, теперь доносился лишь хрип и шепот.

Артур развернул бумагу. В сотый раз пробежался глазами по вычурным строчкам, выведенным твердой рукой. Гербовая бумага Вейлесского пансиона для благородных одаренных девиц не может врать.

– Кто твой отец, Ева?

– Зачем тебе? – прошептала девушка. С ресниц сорвалась первая слезинка.

– Кто твой отец, Ева? – смяв в руке дорогую бумагу, Артур сделал шаг к девушке.

Ева зажмурилась от страха и боли. Опять! Это повторяется опять!

– Кто твой отец, Ева?

Артур не прекращал движение. Шаг. Боль в сердце. Шаг. Вопящий о забытии мозг. Шаг. Бесконечное страдание.

Ева вжалась в деревянную стену и молчала. Зачем ему имя ее отца? Что он сделает с этим знанием?.. Скорее всего, вся эта сказка, эта игра в семью, эта нечаянно родившаяся любовь – просто игра. Возможно, сейчас она примет смерть от ножа в сердце. Она не может быть сильной сейчас, когда тот, кого она полюбила, так беспощаден.

– Кто твой отец, Ева? – прошептал Артур.

Он был близко, так близко и так далеко. Он обнял, он прижал к себе так крепко, как только мог. Он хотел оставить ее, задержать ее, украсть ее. Ее тело, ее дыхание, ее дух. Он хотел никогда не встретить ее.

– Лоурес И́нгбад, – прошептала Ева, уткнувшись в шею возлюбленному. По щекам бежали слезы. Слезы срывались и орошали шею, заполошно пульсирующую жилку. Ева готовилась сказать свои последние слова и принять смерть от рук врага и любимого. – Мой отец – Светлый Лоурес И́нгбад, хранитель земель Южной Калирии.

Она – дочь Лоуреса… Дочь того самого Светлого Лоуреса…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Он не убьет ее.

– Уходи…

– Я не смогу…

– Уходи, пока я сама не прогнала тебя.

– Тогда прогони.

Ева с силой оттолкнула от себя Артура, и он поддался. Огромные зеленые глаза наполнены слезами, обидой, любовью, страхом, тоской, болью. Скомканный диплом с отличием валялся на полу, всеми забытый. Слезы иссякнут и высохнут, боль в сердце уймется, раны затянутся. Лучше бы он был здесь с дрянью Марьянкой. Тогда она знала бы, что делать. Но теперь, когда любимый оказался притворщиком, соглядатаем и шпионом отца, что делать теперь?!

Он смеялся над ней. Он глумился. Он играл. Он хотел увидеть ее страдания здесь, в лесной глуши, чтобы потом донести.

Отец все правильно говорил!

– Уходи! – твердо произнесла Ева, глядя Артуру в глаза.

– Прогони меня.

Артур не хотел, не мог, не собирался уходить сам, по своей воле. Слишком дорога за эти дни стала его сердцу высокородная статная знахарка. Он стоял посреди комнаты, как гора, сложив руки на груди.

Из раненного сердца Евы поднималась волна удушающей злости. Она больше не хотела его видеть, терпеть его присутствие, дышать с ним одним воздухом. Он достаточно показал себя, улизнув с праздника, копаясь в ее вещах, выискивая сведения о ней и ее семье. Он не может тут остаться.

Глаза напротив, полные тоски и понимания.

Я не оправдал твоего доверия.

Стрела. Надломленная стрела, источающая ядовитый свет.

Ева расправила плечи и вздернула нос. Маковый букет упал с головы, и она нарочно со всей женской силы наступила на него. Не бывать этому, не бывать ее свадьбе, кончено, пусто, забыто!

Из сундука, в котором только что копался предатель, она достала стрелу с черным оперением. На стреле виднелась маленькая трещинка. Ева повертела ее в руках, показала на вытянутой руке Артуру.

– Узнаешь?

– Да, – кивнул Артур. – Этим меня пытались убить. А ты спасла.

Как насмешливо и цинично прозвучали эти слова в голове Евы. Вскипев от негодования, черной злобы и обиды, знахарка со всей силы разломила древко зачарованной стрелы об колено. Магия, накопленная в ней, вырвалась гниющим зеленым потоком, заполнила всю комнату, закружила вихри. В завывании ветра можно было разобрать заклятие:

– Уходи. Ты никогда не сможешь найти верной дороги обратно. Никогда не сможешь вновь увидеть меня. Никогда, слышишь?! Уходи!

Ветер загудел сильнее, сдирая с ведьмы платье и украшения, разрывая несчастный невестин венок на отдельные лепестки. Ветер загасил единственную свечу. Ветер отправил неверного в далекие дали. Ветер врывался в истерзанное сердце и успокаивал его. Ветер донес последнее тихое:

– Прости…

Ева упала на колени и зарыдала. Отчаянно, тоскливо, в голос. Ева собирала разбросанные по полу маковые головки и прижимала их к груди. В груди клубилась черная пустота. Что-то она только что вырвала с кровью. У этого чего-то было имя, но она не хотела его произносить. Может быть потом, когда пустота не будет затягивать и причинять столько боли, от которой хочется выть и размазывать слезы по лицу. Выскользнув из разбитого сердца нечаянной мыслью, к заклинанию добавилось условие.

Пока я сама не буду в тебе нуждаться…

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Все стихло. Ева сидела на полу, уперевшись спиной в кровать. Слезы высохли, их следы жгли кожу и глаза. В руках знахарка держала изломанные стебли ромашек и маков. Из-под кровати вылез вешик. Длинными когтями он царапал пол. Немного подумав, вешик сел рядом с ведьмой, положил голову ей на плечо. Ева рассматривала ромашки.

– Зачем было это все?.. Зачем так смотрел? Зачем остался? Зачем соблазнял? Зачем дарил эти бесовые ромашки?

– Нет-нет, – загукал вешик. – Это я!

– Что ты? – удивилась Ева, хлюпая носом.

– Я, я!

– Ты дарил?

– Угу-угу!

– Ох… – застонала Ева, ее глаза вновь наполнились слезами. Она схватила носатого вешика и крепко прижала к груди. Дух лесного дома ответил ей взаимными, теплыми объятиями. – Вешик, где же еще здесь был обман?..

Первые лучи рассвета касались земли, когда Ева в своем обычном черном платье вернулась на свадьбу. Двор изменился до неузнаваемости. Повсюду на траве виднелись подпалины. Повсюду в совершенном беспорядке валялись перевернутые столы и стулья. Побитым деревенским мужикам делали перевязки их жены. Как ненужная рухлядь, посреди двора валялся помятый расписной поднос. Горела соломенная крыша амбара, и гости с криками таскали ведра с водой и занимались тушением. Знахарка ступала босой ногой среди обломков и мусора, пытаясь не показать ужас, охвативший ее. Если бы она не ушла со свадьбы, она смогла бы всех защитить…

Жених и невеста нашлись в дальней части двора. Андрада рыдала во всей голос и рвала волосы на голове. Испуганная, перепачканная сажей Марьянка напрасно пыталась успокоить безутешную мать. Бледный Иво вытирал рукавом крупные слезы. На праздничном столе, за которым только что сидели счастливые молодожены, лежала окровавленная Камла.

– Что тут произошло? – сухо спросила Ева.

Все глаза устремились к знахарке.

– Насильники напали, – пробормотал староста, находившийся тут же. – Семейка ихняя им помогла, освободили из-под замка, пока мы тут веселились. Они и напали. Параний, вот, Камлу ранил. Специально гад, стремился до нее добраться. Орал, что раз она ему не досталась, то теперь никому не достанется. Поздно мы их заприметили, поздно схватили. Братья́ Иво их вновь заперли вместе с гнусной породой, что им помогала, да дело-то черное сделано уже…

Ужас пробежался холодными мурашками по спине Евы. Он подошла к Камле и откинула пропитанное кровью одеяло. Камла захрипела, ее белоснежное свадебное платье и грудь рассечены ударом чего-то длинного и острого. Большая часть густых рыжих волос криво отсечены. Ева прикрыла глаза и магическим взором взглянула на ауру невесты. Ей нужно удостовериться. Пшенично-желтая аура болезненно дрожала, корчилась и медленно погасала.

– Евушка, родная, солнце наше, – запричитала Андрада, бросилась, схватила знахарку за руки. – Спаси мою дочь! Спаси мою кровиночку! Я тебе за это, что хочешь дам? Хочешь, душу свою заложу!

– Госпожа, скажи, сумеешь ты спасти мою жену? – тихо вторил теще Иво.

Ева с силой прикусила губу, чтобы не разрыдаться самой. Она заметила кое-что еще. Края раны подернулись синевой. Это магия.

Если бы она не сбежала со свадьбы…

Да пропади ты пропадом, Артур!

– Ева… – разлепила спекшиеся губы Камла, слегка улыбнулась. Глаз отворить она уже не могла. – Нашла ли ты того, за которым убежала в ночь? Смогла объясниться?

Вздох.

Тишина.

Молчание.

Светало…

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)