Три стрелы в его сердце

Глава 7

– Ты или говори, или рот замолчи! – закричал раздухарившийся крестьянин Ролдо. Щуплый забойщик скота был изрядно пьян с самого утра. – Неча нас тут пугать своими колдовскими штучками!

– Мой муж дело говорит! – завопила его жена Лава. Женщину мелко трусило, но она старалась не показывать своего испуга. – Ты чего нас тут собрала? От дел отвлекаешь, от поля, от семьи?

Ева молчала. Свежий лесной ветер легко трепал подол ее длинного черного платья, выдувал прядки из густой черной косы. Зеленые глаза медленно и надменно обводили толпу, проникали в самое сердце, читали мысли. По лицу блуждала кривоватая улыбка. Всем своим видом и гибким станом ведьма являла превосходство над простыми крестьянами. Толпа заволновалась. Больше никто не говорил громких слов, слышались лишь шепотки. Больше никто не поднимал глаз на ведьму, но в глазах тех читался страх, читалась угроза.

Бойкая Лава сделала шаг назад, вцепилась в локоть пьяного мужа, хотела спрятаться за ним, найти защиту от беды, которую сама же призывала на свою голову. Ролдо едва держался на ногах, но смотрел дерзко, петухом. По левую руку от Лавы обнаружилась закадычная подружка – Эрма, как всегда, дерзкая и гордая. Ее младшие дети прятались от материнских глаз где-то в толпе, Ева чувствовала это.

Впереди всех стояли Андрада и Камла. Мать и дочь, мрачнее тучи. Кто знает, что творится у них в нутре, хотят ли они присутствовать при этом спектакле. Камла выполнила волю ведьмы, которой была обязана самым глубоким чувством на свете, захлестнувшим ее единомоментно, но правильно ли это все? Крестьянскую делегацию возглавлял староста – старик Выгош. Умудренный годами и сединами, он, как и Ева, молчал, ждал развития сюжета.

– Матушка, да эта девка, чай, посмеяться над нами хочет! – раздался еще один до боли знакомый голос. Голос, вызывающий дрожь, желание спрятаться, чтобы не били, не трогали, не причиняли зла. – Вот и собрала здесь, как цыплят.

Губы Евы тронула хищная улыбка. Вот теперь все действующие лица в сборе. Можно начинать.

Знахарка стояла на крыльце своего дома, возвышаясь на две ступени над толпой. Навес отбрасывал тень на ее белое лицо, оттого зеленые глаза, казалось, смотрели еще пронзительнее. От них жилками расползалась неестественная чернота, превращая белое лицо в подобие жуткой театральной маски. Напуганная толпа шарахнулась в сторону ворот в частоколе, но остановилась бессловесным магическим повелением.

– Как есть, ведьма... – прошелестело над крестьянскими головами.

– Госпожа, поведай же нам о преступлениях, про которые ты прознала, – подал голос староста. – И мы свершим над теми насильниками справедливый суд.

– Да будет так, – проговорила Ева и направила стеклянный взгляд на толпу. – Десять дней тому назад ваша соседка Эрма позвала меня на свой двор, ибо были ей приметы и помочь с ними могла только я. Было такое, Эрма?

Эрму словно выдернуло из толпы немым повелением. Побледневшая рачительная хозяйка оказалась перед грозными очами ведьмы, пробормотала:

– Было.

– Было, – кивнула Ева и продолжила. – Затем меня на свой двор позвала ваша соседка Андрада – помочь со сватовством дочери. Было такое, Андрада?

Андрада сама шагнула вперед и встала рядом с дрожащей Эрмой. Вдова и сама уже была не рада, что затеяла все это дело с ритуалами, магией, сватовством и женитьбой. Куда уж лучше было бы, иди оно все своим чередом. Но отступать некуда и, гордо подняв голову, Андрада прогремела:

– Было.

– Было, – кивнула Ева и продолжила. – Затем я направилась домой, в лес, где мне повстречались…

– Было такое, все было! – раздался крик, и сквозь толпу протиснулся Щок. Мальчик встал рядом с удивленной Андрадой да подальше от матери. Ева отметила, что синяки и ссадины, которыми его наградили бандиты, уже почти прошли. – В лесу на ведьму напали они!..

Мальчишка развернулся ткнул пальцем в определенное место в толпе и замешкался. Брови его сложились домиком, глаза забегали. Те, кого он искал, исчезли, как сквозь землю провалились.

– Но они же только что были здесь! – почти захныкал Щок, глядя на Еву.

– Не беспокойся. Не уйдут, – с улыбкой проговорила Ева и шевельнула пальцами.

Откуда-то со стороны частокола раздались вопли. Затем послышались резкие крики. Толпа заволновалась, обернулась, расступилась. Многочисленным любопытным открылась презанятнейшая картина – толстые колючие стебли, вылезшие из-под земли, обвили и, как веревками, скрутили трех мужчин и одну женщину. Все четверо безуспешно пытались покинуть ведьмин двор. Ева удовлетворенно хмыкнула. Лава, ее прыщавый сыночек Параний и его дружки-подельники.

– Лава? Женушка моя? – икнул трезвеющий на глазах Ролдо. – Она, что ль, насильник и рукоприкладник? Ну, бывало, мне пьяному, в темечко ее тяжелой рукой прилетало, но чтоб снасильничать?..

К Ролдо тут же подскочил дружок, муж Эрмы, Дукан, приобнял за плечо и одними глазами показал, что надо б помолчать. Пока еще какое лихо на свою семью не накликал. Дукан, впечатленный знаниями ведьмы после лечения теленка, уже не относился к ней так легкомысленно, как раньше.

– Расскажи нам, Щок, что же было в лесу, – попросила Ева.

– Параний, Нака́фор да Мифи́рий на ведьму напали, вот что было! – заголосил Щок. – Вооружились дубинами и хотели снасильничать! Я за нашу ведьму заступился, тогда они меня избивать начали! И если б не белый волк, что из Заповедного леса вышел, кирдык бы нам там на месте и пришел!

Ева прищурилась. Щок перепутал причину и следствие, но смог увидеть белого волка. Это значило, что мальчик обладает достаточно высоким энергетическим уровнем и, кажется, природной способностью видеть магических существ. Не будь он крестьянским сыном – с ним давно бы уже занимались лучше ученые-колдуны… Может, Еве действительно стоило взять его в ученики?

– А когда я домой пришел, мать сказала, никому ничего не говорить, сделать вид, что ничего не случилось, и не кликать беду, – закончил свой невеселый рассказ мальчик.

– Да чем ты докажешь?! – вдруг закричал Параний, брызгая во все стороны слюной. – Не было ничего такого!

Прыщавый насильник пытался разорвать стебли, но магия знахарки оказалась сильнее. В крепкие руки впивались острые шипы и до крови разрезали кожу. Его мать Лава тоже билась в путах и громко причитала. Женщина пыталась перекричать мальчика, называла его «бесовым отродьем» и «полудурком», а саму знахарку – «лесной шлюхой». По лицу мужественной Камлы текли слезы, но она продолжала стоять прямо и тихо молиться, чтобы духи отвели от нее подобных родственников.

Ева щелкнула пальцами и прямо под ноги Эрмы и Андрады упало зачарованное оружие, до поры до времени хранившееся в углу двора. Дубинка для забоя скота и две острых косы. Знахарка подняла глаза на взволнованную крестьянскую толпу, на плененных бандитов, кивнула на оружие.

– Узнаете?

– Это не наше! – просипел Параний.

– Не наше, не наше! – взвизгнула Лава.

– Это ж моя дубинка, Лава… – заговорил протрезвевший Ролдо, во все глаза наблюдавший за внезапной семейной драмой. – Я сбился с ног ее искать, а ты все говорила «потерялась» да «потерялась».

– Потерялась она! – продолжила голосить дурным голосом Лава. Колючки больно впивались ей в кожу и по богатому крестьянскому платью расплывались маленькие кровавые пятна. – Вот эта шлюха ее и нашла! А теперь нашего сыночка хочет перед всем честным народом насильником выставить, семью нашу оболгать и свадьбу разрушить!

– А ведь Лава все знала, – заговорила Ева. – Знала, что ее сын опозорился, что пытался изнасиловать ту, которую бережет Заповедный лес, и, чтобы отвести от него всякие подозрения и беды, решила его женить. Лава – умная женщина и любящая мать. Она знала, да, вся деревня знала, что Камла ночью уйдет в лес проводить ритуал на поиск суженого и решила действовать. Прикинулась, будто ритуал уже свершился и указал на ее сына – как на будущего зятя Андрады. Было такое? Отвечай, негодная!

И Ева крепко сжала кулак, отчего шипы еще крепче вонзились под кожу Лавы. Женщина взвыла от боли. Алая кровь закапала в пыль двора. Еще кровь. Кровь звериная, кровь человеческая… Это все очень плохие знаки. Они сулят горе и скорое скорбное путешествие. Ритуал очищения придется проводить заново.

– Было такое?! – закричала Ева и выставила кулак перед собой.

– Было! – в унисон закричала Лава.

– Перестаньте мучить ее, госпожа… – проговорил староста Выгош.

Ева разжала кулак и стебли с колючками втянулись обратно под землю, отпустив всех подельников. Те упали на колени прямо в дворовую пыль да так и не смогли подняться.

– Твои слова против их слов… – продолжил староста, поглаживая худую седую бороду.

– Не только слова, – прогремела Ева. – Вот оружие, с которым они шли на разбой, оружие, узнанное тем, кто его потерял. Вот свидетель, спасший меня от поругания. Вот признание о соучастии. Мало этого вам?

– Разве можем мы судить за намерение…

– А за избиение? А за нападение с оружием? А за попытку насилия? А за желание убить ведьму, хранимую Заповедным лесом прямо под сенью его деревьев?! А желание разрушить связь, открытую ритуалом и приметами?! – не унималась Ева. – Вы понимаете, как зол будет Лес, какие беды на нас обрушатся?!

Знахарке было странно, ей показалось, что эти люди пытаются оправдать пусть и несостоявшихся, но все же насильников и бандитов. Староста лишь молча качал головой, устремив взгляд на капельки крови в дворовой пыли и думал. Толпа крестьян тоже молчала. Люди смотрели то на ведьму, что приносила им много пользы и помощи, то на своих родичей, и не могли решить, на чью же сторону встать.

– В этой женщине… – раздался вдруг тихий голос. – Я нашел свою любовь. Уж не верил, что такое бывает. Жили всю жизнь рядом и не замечали друг друга. Ведьма нам помогла. А теперь из-за матери, что желает спасти блудливого сына, наша любовь и наша жизнь под угрозой. Кто защитит Камлу от произвола мужа-насильника и его слишком заботливой, брехливой матери?

Рядом с Щоком встал Иво. Красивый рослый, мужчина со светлыми волосами и огромными добрыми глазами. Из тех, о ком говорят «кровь с молоком». Зареванная Камла сделала три шага и встала рядом со своим суженым, переплела пальцы с его, прижалась плечом. Так и стояли они, пока мудрый староста Выгош не вздохнул и не вынес свой вердикт:

– Так тому и быть. Парания, Накафора да Мифирия посадить под замок, чтобы потом в город на судейскую расправу передать. Мать насильника, сознательно чинившую препятствия исполнению ритуала и примет – сами накажем. Пяти ударов плетьми хватит ей.

Лава от этих слов упала в обморок, а трое почти-осужденных попытались броситься прочь со двора. Щок, Иво и трое братьев будущего жениха бросились в погоню и у самых ворот снова скрутили и повалили на землю бандитов. Пока толпа охала и следила за действиями Иво, трезвый и разозленный Ролдо с диким ревом кинулся к крыльцу, где стояла Ева. Знахарка, не ожидавшая нападения в собственном доме, едва успела выставить ладонь для защиты, как из-за ее плеча выскочил Артур. Крепким ударом прямо в челюсть, юноша повалил крестьянина на спину прямо в пыль двора.

– Ну, кто еще осмелится напасть на девушку?!

Артур сделал пару шагов вперед так, что знахарка оказалась чуть позади него. Толпа опешила, замолчала. Поверженный Ролдо, кряхтя и постанывая, сел на землю, держась за подбородок. Из его рта вытекла тонкая струйка крови. Харкнув, он выплюнул перед собой выбитый зуб.

Ева, едва сдерживая эмоции слезы от прилива ужаса и негодования, отшатнулась и оказалась за плечом Артура. Кровь звериная, кровь человеческая, кровавые зубы – и все это на ее дворе!.. Ненароком знахарка задумалась о том, будто кто-то стремился проклясть ее или навести мощную порчу. Может, Лилия? А, может, и сам Артур? Зачем он вообще полез?! Он что же?.. Защитить ее пытался?..

Ева стояла за крепкой спиной Артура и прожигала ее глазами. В тех глазах недоверие густо перемешивалось с удивлением. Никто раньше не пытался защищать ее. Отец ругал, сестра высмеивала, редкие приятельницы прятались – и всегда Ева была одна, защищалась сама, как могла, как умела. Этот мужчина сделал странную вещь, новизной искрящуюся на предлетнем солнце. Просто вступился за нее.

– А ты кто будешь, мил человек? – вышел вперед староста Выгош. Он говорил медленно и примирительно. Свара порядком утомила пожилого человека.

– Я – гость этой ведьмы, – ответил Артур, сверкая глазами. Спиной он чувствовал исходящее от знахарки тепло, словно от домашнего очага, и это придавало ему сил. Никто в его присутствии не посмеет поднимать руку на женщину.

– Стал быть гость, – кивнул староста. – Мы гостям здесь завсегда рады. Лишь бы кулаками не махали, а так… Люди добрые, – крикнул Выгош, обращаясь к толпе, – Всех вас призываю в свидетели, чтобы перед теми, кто сюда нагрянет, подтвердить преступления этих мужчин.

– Стало быть… – прошептала Камла. – Стало быть, помолвка моя теперь расторгнутой считается?

– Считается, – кивнул Выгош. – Негоже, чтобы чистая дочь Андрады за насильника насильно замуж выдавалась.

Камла оторопела от свалившегося на нее счастья. Иво же медлить не стал – сгреб возлюбленную в охапку, крепко сжал в объятиях, а потом опустился на одно колено и громко, так, чтобы даже Заповедный лес услышал, произнес:

– Дивная Камла, дочь Андрады! Ты явилась мне во сне пару ночей назад и повергла мою жизнь в огненные пучины. Я больше не вижу своего пути без тебя. Я заживо горю, когда тебя нет рядом. И я умру, если ты ответишь мне отказом. Прям здесь, у ног ведьмы, что подарила нас друг другу. Скажи, любимая моя, единственная моя, хорошая моя, станешь ли ты мне женой?

– Да! – произнесла Камла срывающимся голосом. Слезы текли по ее щекам, веснушки сияли ярко, а в глазах светилась вся радость мира. – Конечно, я стану тебе женой!

И счастливая до полусмерти Камла бросилась на землю, в объятия своего жениха. Толпа, раскачивающаяся все утро на эмоциях, больше не сдерживалась. Крестьяне и соседи начали кидать в воздух шапки и платки, бросились поздравлять едва живую от пережитого Андраду, принялись обнимать помолвленных, целовались и жали друг другу руки.

Насильники и «слишком заботливая мать» были всеми забыты. Почти всеми. Маленький Щок и братья Иво продолжали крепко удерживать бандитов, чтобы те и не вздумали удирать. Впереди их ждал только околоток и приговор. Не веселились и не радовались только Ролдо, Эрма да ее семья. Рачительная хозяйка разок даже погрозила своему больно своевольному сыну кулаком. Жест, которого мальчик предпочел не заметить. Щок вдруг обнаружил в себе большую внутреннюю силу, с которой он способен сопротивляться деспотичной матери. Чутье подростка подсказывало ему, что именно с помощью этой силы он увидел того «белого волка»…

За объятиями Камлы и Иво последовал крепкий поцелуй. Девушки принялись стыдливо прятать глаза, матроны шикать на несдержанных молодых, которые в брак еще не вступили, а позволяют себе такие вольности. В сторонке от всех стояла и тихо радовалась красавица Ульма. Девочка любила хорошие истории о любви, в которых добро побеждало зло. Пусть даже этим злом оказался знакомый с детства сосед. Обернувшись через плечо, она увидела, как под навесом крыльца, кажется, начиналась еще одна красивая история.

Ева аккуратно коснулась плеча Артура. Юноша вздрогнул, резко обернулся. Знахарка чувствовала, как с ее души упал огромный груз. Груз ответственности за счастье Камлы, груз тайны о насильниках, груз знаний о госте. Одним теплым предлетним утром все и решилось. Только на сердце оставалось легкое томление. Ева глядела в глаза своего защитника и молчала. Молчал и он. В тех глазах напротив тоже что-то было. Не разглядеть, очень уж темно под навесом.

– Я твой должник, ведьма, – улыбнулся Артур. Юноша протянул руку и легким движением заправил выбившуюся прядку из черной косы за ухо. От нежного касания Еву словно кипятком ошпарило. – Скажешь теперь свое имя?

Ева отрицательно покачала головой и довольно улыбнулась. Нет, конечно, нет, пусть это будет ее тайной. Имя – это священное знание. Имя не каждому стоит доверять. Возможно, этот удивительный юноша, ее защитник, однажды и сможет заслужить такое доверие.

Ева смотрела в темные глаза под раздающиеся со двора громкие крики «Горько!». Крестьянское счастье… Хорошая примета… Артур смотрел в глаза напротив и чуть заметно улыбался. Сердце пропустило удар. Еще удар. Два удара? Или два сердца?

– Спасибо.

[ image9 ]

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)