Три стрелы в его сердце

Глава 23

Первыми начали желтеть березы. Они всегда оказывались самыми слабыми и нежными деревьями. Даже вишни, сливы и яблони держались более стоически. Безусловно, золотые березы невероятно красивы, может, именно с этим связано их раннее принаряживание? Все же, березы такие девочки! Они напоминают юных барышень, выходящих на свой первый бал…

Ева смотрела в окно на ряд высоких желтеющих берез и мысли ее перепрыгивали, ни на чем не задерживаясь надолго. Всю эту неделю перед побегом она чувствовала странное, тяжелое томление. Вроде, все идет по плану, Артур рядом и поддерживает, карта порталов внимательно изучена и намечен путь отхода, подготовлены лошади и провизия на первое время. Даже гневливая Лара будто притихла и посмурнела. Еву не отпускало нехорошее предчувствие. В лесу она советовалась с духами, но здесь духи молчали и сторонились ее. Приметы в бесплодном замке не работали. Вопрошание свечей, огня и карт, на скорую руку нарисованных на клочках пергамента, не дали никаких ответов. И если это не было предостережением, то тогда Ева вовсе отказывалась понимать, что такое предостережения.

В ночном небе Нестана, звезда судьбы, сияла ярче прежнего. Своим светом она могла поспорить с самой луной. Она напоминала розовую жемчужину, подаренную Артуром. Ева не расставалась с ней и лишь прятала от посторонних глаз. В ней она видела доказательство невысказанных слов любви и обещаний.

Все считываемые знаки и символы, приносимые небом, ветром и водой лишь сильнее запутывали Еву. Безотчетный страх подсказывал бежать и спасаться скорее. Спасаться одной, самостоятельно, как она уже сделала это раньше. Разум напоминал о договоре, долге и клятве целителя. Сердце умоляло взять с собой возлюбленного.

Темный Эйлур уже мог изъясняться простыми предложениями. Кажется, он даже проникся к Еве каким-то подобием уважения. Во всяком случае, девушка больше не слышала от него ни грубостей, ни приказов, ни фырканий. Когда за день до побега больной сделал свой первый шаг, опираясь на подаренную сыном черную трость, Ева похолодела.

Ужас и дрожь во всем теле становилось все сложнее скрывать. Она своими руками пробуждала зло, которое весь мир считало умершим. Делала это почти добровольно. И шанс прервать излечение начал казаться крошечным, далеким, почти несущественным.

Сила Темного возвращалась с необычайной скоростью, а тело выздоравливало, словно он не был стариком. Так не должно было быть, так попросту не могло быть! Происходящее шло вразрез со всеми постулатами лекарской магии и науки. И все же, именно за этими изменениями Ева наблюдала и чувствовала огромный острый ком нервов, подкатывающий к горлу. Нити заклятия теперь лопались сами, едва она их касалась. Словно Темный Эйлур подрывал основы заклинания изнутри, помогал ей и себе.

Прошедшей ночью Артур впервые не пришел. Не появился в комнате, не позвал на ночную прогулку по яблоневым рощам или проверки порталов, не прижимал к своему горячему телу, не исчез по утру. Просто не пришел. И Ева смотрела на красующиеся березы с тоской и легкой тревогой. Ведь он не мог не предупредить. Не мог же?.. А как же их план? И Ева надеялась, что все остается в силе. А если нет… То тогда она уйдет одна, вновь разбив свое сердце.

– Госпожа, желаете позавтракать вместе со всеми? – подала голос Геба.

Служанка все утро находилась в спальне гостьи и наблюдала за ее взбаламученным состоянием. В конце концов, мудрая женщина решила, что на юный организм просто накатывает осенняя хандра и хорошая каша в хорошей компании все исправят. Ева отрицательно покачала головой.

– Спасибо, Геба, я не голодна. Господин Эйлур наверняка ожидает меня, я сразу пойду к нему.

– Как пожелаете, – ответила Геба, добавив в голос немного недовольства. Все же, плохо, когда молодые девушки плохо питаются и совсем не берегут себя. – Вам потребуется сопровождение, госпожа?

– Благодарю, не утруждайтесь, – слабо улыбнулась Ева. – Я хорошо помню дорогу.

Геба поклонилась и покинула спальню. Одну маленькую победу Ева все же одержала. Конвой из четырех служанок больше ходил за ней хвостом повсюду, хотя это явно шло вразрез с приказом хозяина замка.

По-осеннему тонкий луч солнца следовал за Евой, скакал из окна в окно и освещал черные мраморные стены. Расшитые батальными сценами гобелены больше не привлекали внимания и не развлекали. Девушка успела изучить каждый на пути в покои Темного Эйлура – и все они были подобраны будто нарочно, будто в издевку. Каждый изображал победу, иногда тяжелую, иногда безоговорочную, семьи Темных над своими Светлыми врагами. Интересно, появится ли спустя десяток лет на одной из этих стен гобелен о победе над Светлой целительницей, которая погналась за знаниями и свободой от оков, а в итоге увязла во Тьме?..

Спальня больного была ярко освещена. Сквозь раздернутые окна светило яркое предосеннее солнце. Жаркий камин больше никогда не погасал. Магические крученые и прямые обычные свечи занимали все свободные поверхности. Было жарко, душно и очень светло. Но самого Темного нигде не нашлось. Сердце Евы бухнулось куда-то под ноги и там застучало мелко-мелко.

Ева вцепилась в край одеяла и сбросила его на пол. Пусто. Ева встала на колени и заглянула под кровать. Пусто. Ева схватила свечу, создала несколько светящихся магических шаров и зашла с ними в небольшую гардеробную. Пусто. Волна настоящего липкого ужаса прокатилась по всему телу. Ева вздрогнула. Хотелось кричать и рвать на себе волосы от страха и непонимания. Ева кинулась ко входной двери и столкнулась в ней с Привратником. Сухой мужчина сделал шаг назад, вежливо поклонился и произнес:

– Госпожа, вас желает видеть наш Господин. Пожалуйста, сделайте милость, пройдите со мной.

– Полагаю, отказ не принимается? – сухо уточнила Ева, стараясь усмирить гнев и страх, показать слуге лишь то, что он должен увидеть – холодность и спокойствие.

– Сожалею, госпожа.

– Тогда ведите, – хмыкнула Ева, сдерживая дрожь губ.

Борясь с нахлынувшими черными эмоциями, Ева судорожно рассуждала, что делать дальше. Ее судьба и ее положение в этом замке вдруг стало совершенно шаткими и хрупкими. На нее покушались, ее принуждали, а теперь ее куда-то ведут, словно пленницу. И все куда-то пропали! Артура она не видела со вчерашнего утра, когда они мельком пересеклись в Саду Трав. Темный Эйлур спокойно заснул в своей постели прошлым вечером. Даже Лара давно не попадалась на глаза в библиотеке. Все же, что-то произошло. Душа и разум Евы метались, не в силах найти ответ. А магия, то и дело, искрилась на кончиках пальцев, требуя дать ей волю, чтобы защитить хозяйку.

Через несколько поворотов и коридоров Ева и Привратник оказались в каком-то смутно знакомом месте. Солнце слабо освещало огромные деревянные двери с едва различимым узором яблоневого цвета. Сердце Евы вновь юркнуло в пятки, в дыхание остановилось. Из памяти вынырнула комната с высокими потолками, черные мраморные постаменты и иссохшие тела целительниц. Ева крепко сжала кулаки, и магия разрядом побежала по венам. Что ж, если они хотят оставить ее здесь навсегда, если собираются принести в жертву, то так просто она не сдастся и дорого отдаст свою жизнь.

Но склеп остался позади, а Привратник не прекращал медленных, ритмичных шагов. Чуть выдохнувшая Ева готовилась к решающей схватке. Она уже не сомневалась, что впереди будет бой. Что скоро все изменится. А сердце билось в припадке и переживало за жизнь и здоровье Артура.

Они вошли в просторный, светлый кабинет. Пространство меж высоких окон занимали шкафы с аккуратно выстроенными по цвету книгами. В самом центре располагался большой стол, заваленный кипами бумаг и карт. Некоторые были нещадно изрисованы и перечеркнуты. Множество циркулей и компасов лежали в совершенном беспорядке. Возле стола стоял глобус, удивительно похожий на тот, что Ева нашла в пыльном углу библиотеки. И во главе всего этого хаоса находился Темный. Он сменил свой обычный короткий сюртук на длинный и черный, как беззвездная ночь. Его шею украшал белоснежный платок и сложная ониксовая брошь прямо под горлом.

Он был великолепен даже при своих сединах. Он вел совет, он говорил жарко, он вдохновлял и направлял. Он планировал войну, один молниеносный маневр, который раз и навсегда покончит с его главным врагом. Его окружали молчаливые Черные рыцари в масках, многозначительно кивавшие на каждое предложение. От него исходило ощущение триумфа и заразительной самоуверенности. И он находился подле своего отца. Темный Эйлур сидел в роскошном красном кресле, похожий на старого ворона. Лицо и глаза старика частично скрывала тонкая черная вуаль. Артура при них не было.

[ image25 ]

Ева сделала шаг и замерла в дверях, не в силах больше двигаться. Всколыхнулся страх перед жестокими Черными рыцарями, внушаемый с самого детства. Это были они, во плоти и в хорошем настроении. И все их пронзительные взгляды устремились к Еве. Привратник, утеряв всякое уважение и чувство ранга, подтолкнул девушку в спину. Щелкнула закрываемая дверь. Ева осталась одна в логове кровожадных волков.

– Ах, дорогая сударыня, входите-входите! – с дружелюбной улыбкой поприветствовал Темный. – Мы только вас и ждали.

– Что требуется от меня... Благородному собранию? – еле заставила себя произнести Ева. Ситуация пугала до чертиков, но они не должны видеть ее страх.

– Мы хотели принести вам наши сердечные благодарности и низкие поклоны за оказанную великую помощь! – ответил Темный и все дружно поддержали его короткими кивками. – Вы стали для нас неоценимым помощником и союзником!

– Но я...

...сделала это не по своей воле...

Ева цепенела, слушая Темного. Сейчас она бы предпочла даже встречу с Лилией, с дзиргами, с самой Сущностью Заповедного леса! Лишь бы не быть здесь… Темный прервал ее, отрицательно качнув головой. Темный Эйлур поерзал в кресле.

– Дорогая сударыня, давайте обойдемся без кокетства и жеманства в это прекрасное утро! Пообщаемся же на чистоту!

– Давайте пообщаемся, – сглотнула Ева.

Дело пахло жареным. А Темный был прав в очередной раз – она делала все по своей воле. И это ставило Еву в откровенно жалкую позицию.

– Чудесно, чудесно! – проворковал Темный и возвысил голос, обращаясь теперь ко всем. – Как вам известно, эта девушка, моя гостья, смогла разрушить десятилетнее проклятие, довлеющее над моим отцом и нашим Господином. Воистину она была послана нам, как дар Темных небес! Но и это не все! Эта девушка – Ева Ингбад, дочь нашего злейшего врага, Светлого Лоуреса Ингбада, который и погрузил наши земли в страшное запустение и разорение!

– Эта тварь лишила меня половины печени, глаза и носа! – вдруг стукнул по столу один из Черных рыцарей с такой силой, что Ева вздрогнула. Рыцарь снял с лица плотную полную маску и, ощерившись, посмотрел на побледневшую девушку. Казалось, даже хрустальный шарик в пустой глазнице смотрит на Еву с ненавистью. – Господин, позвольте мне разобраться с ней!

– Нет! – закричал другой рыцарь. – Светлый Лоурес жестоко убил мою жену и троих новорожденных детей! Позвольте мне пытать и убить ее!

– Лучше используем ее по назначению! За всех наших растерзанных жен и дочерей!

– Да!

– Да!

Ева боялась пошевелиться, чтобы не спровоцировать нападение. Преступления, в которых обвиняли отца и его войско, стали для нее жутким открытием, и она не хотела в это верить. Ее отец не такой! Они все лгут, это же слуги Темного! Но тихий смех Темного показался ей гораздо страшнее всех угроз рыцарей.

– Тише, господа, тише! Не забывайте, эта девушка – моя гостья, и находится сейчас под моей хозяйской защитой. У всех нас еще будет возможность поквитаться со Светлым Лоуресом. Как видите, дорогая Ева, – произнес он, обращаясь к целительнице, впервые назвав ее настоящим именем. – Мои воины жаждут мести и лишь мое слово защищает вас. Но так как вы действительно оказали нам неоценимую услугу, я предлагаю вам сделку. Продлимте же ваш договор! Участвуйте в войне на нашей стороне и вы также сможете отомстить своему отцу и сестре за всю ту несправедливость, что они причинили вам! За годы тягот и унижений, за опасность, за лишения! Я видел ваши страдания, ведь я и только я всегда был рядом с вами, с самого вашего рождения! Только я смогу помочь вам, а наше взаимное сотрудничество способно сворачивать горы и поднимать на ноги усопших! Вы достойны этого, Ева! Вы достойны убить своего отца!

Повисла тяжелая тишина, прерываемая лишь дыханием множества людей. Все глаза в этой комнате были направлены на Еву. Когда тишина стала густой и невыносимой, прозвучал тихий, едва слышный ответ:

– Нет...

– Что вы говорите, дорогая Ева, я не расслышал! Вы очень уж далеко стоите!

– Нет, – твердо повторила Ева.

– Позвольте поинтересоваться, дорогая Ева, что же заставляет вас отказаться? – продолжил улыбаться Темный, хотя от его отца уже исходило раздражение.

– Потому что убийство отца или война с ним никогда не входила в мои планы, – продолжила настаивать на своем Ева, чувствуя, как под длинным черным платьем дрожат коленки.

Слабые отстраненные мысли пульсировали в голове. Как бы ни вел себя ее отец или ее сестра, но это ее семья. Они вырастили ее, дарили ту любовь, на которую были способны, оберегали и учили. Стать отцеубийцей – худшее из преступлений. Ева коснулась лба, отгоняя духов дурных мыслей.

– Так-так… – проговорил Темный, чуть наморщив лоб. – То есть ты думаешь, что твоя прошлая жизнь не была недостаточно невыносима? А если вот так?..

Ева охнула и покачнулась, едва успев ухватиться за ручку двери под всеобщий гогот Черных рыцарей. Лоб и затылок будто охватило огненным обручем. В памяти всплывали картины, одна другой страшнее. Лилия кричит и дерется, обвиняя младшую сестру во множестве смертей. Отец запирает в «темном углу» и уносит с собой ключ. Его шаги эхом отдаются в ушах, он не слышит отчаянных криков дочери, ее слов любви и просьб не оставлять одну в темноте. Ее тело бьют и калечат в пансионе, а потом исцеляют магией и эликсирами, чтобы к вечеру снова наказать за непослушание и недостаточную прилежность. Всю жизнь окружающие отравляют ее существование, так почему бы не сломать навсегда их жалкие и ничтожные жизни в ответ?

Черные яблоневые узоры жгут правую кисть, запястье, локти и плечи. Они подбираются к горлу, слегка сдавливают. Ева все помнит… Эту руку, с самого детства желавшую погубить ее, избавиться от ненужной сестрицы. Руку, побивающую, что есть мочи. Ева медленно задыхается. Ева помнит, как чужие рты поливали ребенка грязными ругательствами за спиной и мило улыбались в лицо. В глазах постепенно темнеет. Ева помнит, как в глазах, так похожих на ее, были лишь холод и отрешенность. Клятое дитя…

Бежит холодная слеза. В тело вгрызается миллион иголок, они расширяют раны, и внутрь проникают тонкие стальные лезвия. Они режут и кромсают нежную кожу, разрывают и невыносимо жгут. Еве медленно оползает вниз. Тело нещадно горит, и хочется глотка воды. Черные-черные воспоминания продолжают вырываться друг за другом из самых глубин памяти, вставать в полный рост, словно все случилось вчера. Они затапливают разум, они требуют возмездия. Хочется произнести спасительное «эсто», но слова застряли в горле. В душе колышется горькая обида и непонимание. За что ей все это? Зачем эти издевательства? Почему…

Под кожей вдруг медленно расползается теплое, ласковое серебро. Оно словно ветер, словно соленые брызги ночного моря, словно бесконечное звездное небо. Далекий родной голос шепчет «не думаю, что все было так плохо, как ты говоришь»… Серебряная волна успокаивает и придает силы. Следом вспоминается Лилия и ее обиженный тон. Раскаяние любимой дочурки, так она, кажется, сказала… Разве она была любимой?..

Тьма навалилась с новой силой и принялась убеждать, что никогда не была, что ее в родном доме только терпели, чтобы потом выгодно использовать, что ей нигде нет и не было места, что только Темный способен дать то, чего жаждет ее душа. Серебро требовало скинуть морок и начать, думать своей головой, перестать плясать под чужую дудку, слушать чужие ядовито-сладкие песни и жить в иллюзиях.

Ева распахнула глаза и сморгнула слезинку. На мгновение ей показалось, что Темный находился совсем рядом, нависал над ней, касался головы и длинной черной косы. Темный Эйлур что-то шептал, и комната наполнялась Тьмой, как пыльной взвесью. Ею дышали все, пропитывались преисполнялись и требовали еще. Рты искажались и растягивались, чтобы пожрать больше тьмы, больше боли и страданий. Глаза множились, выпадали и катились по полу со звоном хрустальных шариков. Руки и пальцы двоились и троились, тянулись к Еве, словно ядовитые сорняки, каждый желал уцепиться и откусить свое. Каждый. Все. Кроме Евы.

Серебро расползлось по всему телу, наполнило легкостью и защитило, словно броней. Ева, покачиваясь, встала на ноги, взглянула Темному прямо в бесстыдные глаза. Темные, как у ее любимого. Но безжизненные. Многочисленные амулеты, витые кольца и розовая жемчужина заработали в полную силу, даря защиту носительнице.

И память прорвало, словно плотину, обрушило иные воспоминания.

Светлый Лоурес любил ее, несмотря ни на что. В глубоком детстве он садил ее себе на колени и читал сказки. Он подарил ей первый цветок, чтобы она могла ухаживать за ним. Он объяснил ей, еще маленькой девочке, азы целительской магии, и Ева пообещала всегда быть рядом и защищать его от всех болезней. А Лилия – заброшенный, избалованный ребенок, не наученный прощать. С ней все могло бы сложиться совсем иначе, не будь той войны и тех смертей. Они могли бы стать лучшими подругами, они уравновесили бы хорошие и дурные стороны друг друга…

Она не смеет, не посмеет причинить вреда своей семье…

Яблоневый цвет больше не жег, шеи никто не касался. Хватит с нее чужой магии и чужих прикосновений. Ева стряхнула их со своих плеч и посмотрела по сторонам. Но там, как и везде в замке, по-прежнему не водилось добрых примет.

– Мой ответ остается прежним… – ответила Ева, кашлянув. Для верности она чуть вздернула нос. Черный рыцари захмыкали, положили ладони на эфесы мечей.

– Девчонка сопротивляется, Ба́рис… – прошипел Темный Эйлур из-под вуали, и голос его был удивительно похож на тот, что Ева слышала в своей голове с самого рождения.

– Я вижу, отец, – хмыкнул Темный. – В таком случае, госпожа Ингбад, мы более не нуждаемся в ваших услугах и растрогаем договор.

Сердце Евы возликовало. Хоть здесь ее планам суждено сбыться! Не пройдет и десятиднева, как Темный Эйлур вернется в свое состояние живого трупа. Но воодушевление быстро сменилось непониманием и отчаянием.

– Лара закончит лечение, отец. Она достаточно поднаторела в своей магии.

– Ты уверен, Барис? – недоверчиво спросил Темный Эйлур. – Девчонка слаба.

– Наша пленница теперь всегда будет на подстраховке, – все также мило улыбнулся отцу Темный. – Если что-то пойдет не так, ты можешь испить ее, также, как и других, пока я не подыщу новую дурочку. Сэр Густав, уведите госпожу Ингбад в темницу, – обратился он к одному из Черных рыцарей.

– Я никуда с вами не пойду, – твердо ответила Ева, пригвождая взглядом к месту дернувшегося рыцаря. – И ни на секунду не останусь в вашем замке.

– Разве у пленников спрашивают их желания? – хохотнул Темный. – Вы наша пленница, дорогая Ева, и навеки принадлежите моему дому.

– Вам не удержать меня.

– Да бросьте, Ева! – задорно рассмеялся Темный. Но в том смехе слышалась издевка. – Ваш побег с моим сыном назначен на сегодняшний вечер, правда?

Ева замерла и глаза ее распахнулись от ужаса. Если Темный обо всем знает, значит нет нужды тратить время на словесные уловки.

– Где он? Что с ним?

– Посмотри, Барис, девочка волнуется! – довольно засвистел и захлюпал Темный Эйлур. – Твой сын сослужил нам хорошую службу.

– Что с ним? – повторила Ева, стараясь не сорваться на визг или всхлипывания.

Сердце танцевало вприсядку где-то у самых ног, в ушах громко стучало. Магия вновь заискрилась на кончиках пальцев, требуя немедленно покарать всех виновных. Серебристая магия.

– С ним все в полном порядке. Мой сын мог бы стать великим актером, если бы я позволил ему!

Сердце рухнуло и разбилось, словно стеклянная ваза. Ева отказывалась слышать. Ева отказывалась верить в то, что ей говорят. Девушка покачнулась и едва успела ухватиться за косяк двери. Глаза заволокло туманом слез, воздух казался отравленным. Сложно жить без сердца…

Это Темные, они всегда лгут!

– Это была ловушка? Какой-то хитрый план? – прошептала Ева, подняв глаза. На ресницах серебрилась слезинка, и Ева едва удерживалась от всхипываний.

– Нет, моя девочка, это была цепочка случайностей, в которой ты так успешно запуталась, – продолжил хищно улыбаться Темный. – А мой сын воспользовался твоим положением, втерся в доверие, захватил душу и тело, так ведь? Способный мальчик. Он мог бы стать мне отличным преемником…

– Это неправда, – уперто покачала головой Ева. Услышанное никак не вязалось с ее чувствами, с тем, что она успел узнать и понять об Артуре. Он любит ее! Любит по-настоящему и никогда не поступил бы, не предал бы!

Или предал? Ведь один раз он уже сделал это. Солгал. Предал…

– Хочешь правды? Ну, вот тебе правда, – поддался Темный. – Моему сыну Артуру с малых лет была обещана в жены Лилия, твоя старшая сестра, в рамках послевоенных соглашений. Артур должен был войти в семью Ингбад и навсегда потерять свои корни. Они и сейчас предназначены друг другу, и свадьба свершится после того, как мы повергнем Южную Калирию в пучину бед и несчастий, как сделал это когда-то твой отец с моим домом.

Еве хотелось заткнуть уши и перестать слышать, закрыть глаза и перестать видеть эти самодовольные, гнусные, лживые рожи двух стариков.

Артур предназначен Лилии?! Их собираются женить?!

Но это было не самым страшным.

– А знаешь ли ты маленький поганый секретик каждой Светлой целительницы вашего рода? – продолжал припечатывать словами Темный. – Наверное, высокоморальный Светлый Лоурес так и не решился раскрыть тебе его и лишь предостерегал от отношений с мужчинами. Так вот, слушай внимательно Ева! Любая Светлая целительница семьи Ингбад может иметь детей только от своего первого мужчины. Поэтому, когда я говорю, что ты навеки теперь принадлежишь моему дому, я действительно имею это ввиду.

Под ногами Евы оказалась какая-то белая тряпка. Присмотревшись, девушка с ужасом и стыдом распознала окровавленную простыню со своей постели. Заклинания не смогли уничтожить ритуальную кровь, а предательница Геба обо всем поведала своему хозяину. И даже принесла доказательства.

Ева оцепенела. Все чувства, мысли, эмоции, ощущения, вся жизнь в теле замерли и остановились. Перед глазами замаячили соленые слезы, но девушка их прогнала. Но соленая обида не унималась. Она разрывала барабанные перепонки криком о предательстве и теперь Ева верила. Семья Темных разыграла блестящую партию. Заманили в свои сети обиженную на весь свет дурочку, соблазнили, провернули ее руками десяток мелких схем, но даже после этого, они не отпускают ее. Слишком сладкая удобная добыча, чтобы отпустить.

Артур… Все это время он врал и притворялся… Как он мог? Он просил о доверии, и она поверила! Как он мог?! За что? Почему именно она стала жертвой этих людоедских интриг и бичом своей семьи?!

Слезы готовы прорваться вместе со стоном. Еве хотелось схватить эту простыню, свидетельство ее падения, и рыдать о прошлом, о своей глупости, о том, что поверила в ненастоящую любовь, в глупые слова и обещания. Еве хотелось выбросить, уничтожить, испепелить ее. А затем и себя, ибо на этом свете нет места порченым Светлым целительницам, и она всегда это знала. Знала и все же, решила поступить неправильно! Ее соблазнили и увлекли на самое темное дно. А она позволила возобладать черным чувствам и увлечься… Планы, не лишенные бесовской красоты…

Он снова предал ее… Снова предал… Как жаль, что под рукой больше нет волшебной стрелы. Тогда она уничтожила бы всех единым махом, одним своим страстным желанием.

Он снова предал ее, хотя обещал быть рядом.

Он снова предал ее, хотя говорил о любви.

Он снова предал ее.

Снова, снова, снова…

И даже не посмел прийти сюда и посмотреть ей в глаза…

Как глупа она была! Как бесконечно, безрассудно глупа!

– Вижу, ты узнала, – усмехнулся Темный. – Что ж, если все решено, то я снова попрошу сэра Густава проводить нашу пленницу в темницу.

Магическая энергия, долго копившаяся на кончиках пальцев, выплеснулась яркой вспышкой. Белоснежный комок полетел в сторону предводителей. Темный махнул рукой и отвел заклинание, но Темный Эйлур еще не был так ловок, как раньше. Свет зацепил его, сорвал вуаль и обжег лицо. Нос и губы запузырились и начали лопаться. Темный Эйлур согнулся и вывалился из кресла

– Схватить паршивку немедленно! – заорал Темный, кидаясь к своему отцу.

Ева бежала. Она хорошо изучила замок, к тому же, он, как две капли воды, был похож на ее родной дом. Редкие слуги разбегались, едва завидев девушку, летящую в облаке ярчайшего обжигающего солнечного света. Но были и те, кто бросался под ноги, пытался верноподданически помочь своему хозяину. Их Ева легким движением руки отбрасывала к стенам, чтобы не мешались. Сердце заполошно колотилось, под дорожками слез горела кожа, черные узоры жгли, но целительница не обращала на это внимание. Времени больше ни на что нет. Она потеряла свое время в глупых решениях, теперь потеряет и жизнь.

Позади слышался топот десятка ног, доносилась площадная брань. Черные рыцари, привыкшие к боям и охотам, почувствовали, что дичь пытается скрыться, почувствовали азарт. Кровь бурлила в жилах. Те, кто половчее, пытались попасть в девушку магией, более быстрые старались настичь ее, сбросив тяжелые плащи.

Ева отбивалась, посылала огненные шары и сбивала своих преследователей с толку. Ева обращала вспять лекарские заклятия и ломала кости, выкручивала суставы, отворяла кровеносные жилы. В Еве текла Тьма и Тьма боролась, соединялась со Светом, рождала Полусвет. Сзади слышались крики боли, но Черные рыцари не унимались. Тогда Ева приняла решение прыгать.

Пройти сквозь узкие стрельчатые окна было невозможно, но один из коридоров, что вели в Сад Трав, украшали большие разноцветные витражи. Их можно разбить и сброситься на скалы. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Туда Ева и направилась. Черные рыцари продолжали кричать и звать, они загоняли несчастную лань и разве что не дули в рога.

Впереди уже показался коридор, и Ева ускорилась, хотя силы начали постепенно покидать ее. Магия быстро источалась, непривычная к долгой энергозатратной самозащите. Тяжело дыша, девушка влетела в спасительный коридор, взяла последний разбег, подлетела к окну, изображавшему красивую белокурую женщину…

Как золотая рыбка, Ева забилась в мелкой рыболовецкой сети. Белокурая женщина высокомерно смотрела на нее с витража и презрительно усмехалась. Ева кричала и пыталась выбраться, но без толку. Перед глазами вдруг возникло бледное, грустное лицо Лары и в ушах раздался едва различимый шепот:

– Прости… Тебе было лучше умереть тогда… Но я не смогла помочь тебе со смертью, как остальным…

Лара и Привратник Назар плотно спеленали корчащуюся Еву в сеть. Каждый держал по одной ее руке и следил, чтобы девушка не смела колдовать. Кто-то зажимал ей рот. По знакомым ладоням Ева поняла – Геба. Предательница Геба, осталась верной своей хозяину во всем и до конца.

Черные рыцари неспеша подошли к девушке. Их полные маски скрывали лица и не выражали никаких эмоций. Но Ева готова была поклясться, они ликовали. Долго сдерживаемые слезы брызнули из глаз. Разум охватило отчаяние. Больше нет никаких сил «держать лицо». Для нее все кончено. Вскоре она пополнит склеп черного мрамора еще одним телом на высоком постаменте. И это будет лучшее, что с ней может случиться. Она сделает все, чтобы именно это и случилось…

– А ведь она обожгла мне лицо и выбила один зуб, – произнес один из Черных рыцарей, причмокивая. – Можно, я тоже выбью ей зуб?

– Господин не велел бить пленницу, – сухо прервал рыцаря Назар.

– Господин ничего не узнает, – гнусаво прошамкал беззубый рыцарь. – Ведь она лекарка и явно сможет подлатать себя сама.

– Думаешь, они умеют растить себе зубы? – удивился еще один из рыцарей.

– Я видел, как одна из шлюшек-целительниц в одном особом борделе, могла отращивать себе огромные сиськи… – почти мечтательно проговорил третий. – Потом она их отрезала, когда надоедало…

– Что ты мелешь?!

Ева больше всего хотела потерять сознание. Или умереть. Лучше умереть. Тогда не будет так больно и страшно. Тогда вообще не будет больно, и страх уйдет навсегда…

Он снова предал ее.

Снова…

Но ведь Темные всегда лгут…

_________________________________

Не забудьте оставить комментарий к этой главе! <3