Три стрелы в его сердце

Глава 17

Ева рухнула на колени в промерзшие мелкие камушки. Подол черного платья порвался с громким треском. Морозный воздух быстро проник в легкие и застудил саднящее горло. Ветер подхватил плащ и начал весело трепать его, рвать в разные стороны, будто проверяя на прочность. Ева подняла голову и почувствовала, как слезы застывают на глазах и падают, разбиваясь о гравий. Сердце копьем проткнула неослабевающая боль, боль, затмевающая разум и лишающая сил. Хотелось кричать, но крик застыл на холоде. Маленькие хрупкие снежинки пролетали мимо, ложились Еве на голову и на плечи. Зимний свист предлагал лечь и уснуть, сдаться наконец. Позади была боль, впереди была боль, и не было никакого смысла продолжать ее терпеть.

Сквозь снежную завесу Ева разглядела огромный каменный мост, будто повисший в небесах. По обе стороны его украшали фигуры ощерившихся крылатых гарпий. В руках они держали отсеченные головы. На том конце моста угадывались очертания огромного черного замка. В угасающем сознании Евы пронеслась мысль о том, что она добралась. Это был замок Темного.

Из груди вырвался тихий вздох, обернулся ледяными кристалликами. Ева осела на острый гравий. Сердце заполошно колотилось, истекая кровью, отсчитывало последние мгновения. Магическая жилка медленно распадалась на тонкие нитки. Нитки лопались и исчезали, как осенние паутинки. Этот холод прав. Не за чем ей быть здесь, не за чем жить эту жизнь.

Ева закрыла глаза и приготовилась к смерти. Впереди будет лишь тьма и покой. Ведь этого она и хотела, не так ли?..

Пса нигде не было. И хорошо. Он, наверняка, бросился бы греть ее, тормошить, спасать. Это больше не нужно.

Издалека послышался негромкий крик и торопливые шаги. Звук доносился до Евы будто сквозь плотную пелену, сотканную из лебяжьего пуха. Она дышала медленно и прерывисто. Кто-то подбежал, что-то спросил. Ева не смогла разлепить замерзших от снега ресниц. Кто-то дотронулся до плеча и тепло от ладони огненными иголками пронзило тело девушки от макушки до пяток.

– Ты решила сдаться, Ева?

– Я устала и мне больно. Я пришла, но я не могу помочь даже себе. Мне не хватает сил.

– Я дам тебе силы. А ты поможешь мне. Как договаривались.

– Как договаривались…

Ева отвечала, едва разлепляя синие замерзшие губы, отвечала, едва понимая, чего этот колдун может у нее попросить. Одна ее половина обреченно подготовилась к смерти, но другая отчаянно цеплялась за молодую жизнь. Высокий худощавый мужчина в летах, что подбежал к Еве, не расслышал ни слова. Но вид девушки подсказывал – небольшое промедление и она обречена. Мужчина подхватил застонавшую Еву на руки и опрометью бросился к спасительному теплому замку.

Снежную тишину прорезал громовой голос. Голос читал древнее темное заклинание и небо дрожало от их силы и разгула Тьмы. Небо заволокло черными тучами, готовыми просыпаться на землю последним снегопадом. Деревья далекого леса дрожали и прогибались от сильного ветра, молили прекратить испытание. Каменный мост ходил ходуном под ногами бегущего мужчины. Черные вороны вспорхнули из своих гнезд и закружили, заголосили – даже им было невыносимо слышать столь темную речь.

Щеки Евы медленно розовели. Дыхание выравнивалось, пока не стало спокойным и размеренным. Губы чуть приоткрылись, наполнились ярким кораллом. Ресницы трепетно дрожали, как во время глубокого и здорового сна. Жар от простуды улетучился, будто его и не было. Силы вливались в Еву мощным потоком, тело пульсировало и жаждало еще. Боль уходила из сердца, из рук, из головы, становилась, скорее, далеким неприятным воспоминанием. Последние нити струнки задрожали, забились. В них магия не задерживалась, утекала дальше, прочь из тела Евы, в другой, неведомый источник, копилась в нем, сосредотачивалась. В момент наивысшего напряжения струнка лопнула. Заклинание двойника рассыпалось. Когда Привратник внес девушку под крышу замка, она перестала напоминать жертву холода и зимы.

Огромная деревянная дверь глухо захлопнулась и эхо разнеслось по коридорам, ударилось о высокий свод потолка. Привратник отпустил совершенно пришедшую в себя Еву. В груди теснилось удивление. Только что она проживала свои последние минуты, как все резко изменилось! Ева крепко стояла на ногах и даже нашла силы, чтобы смутиться собственному неподобающему и растрепанному виду. Разорванное грязное платье, грязные волосы, грязное лицо – разве прилично в таком виде впервые представать перед Темным и самим хранитель земель Северных Пустошей?

– Назар! – прозвучал откуда-то сверху и слева чуть шипящий голос, до дрожи знакомый Еве. – Ты успел спасти нашу драгоценную гостью?

– Да, Господин! – ответил мужчина, названный Назаром, и поклонился. Он уже стянул с головы высокую черную шляпу и церемонно держал ее в руках.

– Я тебе премного благодарен!

Назар кивнул и сделал пару шагов назад. По большой лестнице черного мрамора спускался обладатель шипящего голоса. Ева смотрела на него во все глаза, даже немного дерзко, пытаясь уловить каждую черту, сопоставить с тем портретом, что рисовала себе, еще будучи студенткой. В основном она, конечно, не попала. Мужчина не был молодым, жгучим красавцем, как Кристабаль, не был и старым клопом, как господин Мижжу́, ректор пансиона. Темный оказался мужчиной средних лет, таким же худым и высоким, как Привратник, даже более худым и высоким. Его голову венчала не вострая черная корона, а обычные седые волосы, собранные в хвост черной лентой. Элегантный короткий черный камзол и белая сорочка сидели идеально, но лишь подчеркивали худобу и остроту фигуры. Темный был благородно бледен, а живые глубоко запавшие глаза придавали лицу некоторую зловещесть. В ответ, Темный тоже разглядывал Еву с нескрываемым интересом.

[ image19 ]

Ева присела в самом почтительном поклоне, который могла изобразить в текущем неудобном положении и с порванным платьем. Она все еще старалась не совершать резких движений, за которыми могла последовать новая колющая боль в груди. Но боли больше не было. Знахарка мысленно обратилась ко всем постоянным защитным заклинаниям, что держала ее магия, и поняла, что все пало. Заклинаний нет. Они ушли. Значит, двойника в лесу тоже больше нет.

– Как добрались, сударыня? – поинтересовался Темный, легонько целуя протянутую ручку в перчатке.

– Хотела лишь поинтересоваться, зачем вам понадобился снег в середине лета? – ответила Ева, мягко улыбаясь. Изо рта вырывался пар. Про себя девушка отметила, что светские манеры, усвоенные в доме отца и в пансионе, не загубили даже эти полгода жизни в лесу.

– Ради создания атмосферы! – весело хихикнул Темный, не отпуская руки Евы. Брови девушки взметнулись вверх, не такого поведения ожидаешь от первого лица целой провинции. – Я ждал вас и надеялся соответствовать громкому названию Северных Пустошей, но, кажется, немного переусердствовал. Сейчас все уберу!

Темный щелкнул пальцами и ветер, завывавший на улице и меж каменных галерей замка резко стих. В узкие окна заглянуло солнце и прочертило яркие линии на старых побитых красных коврах коридоров. В этот раз Ева постаралась не выдать удивления. Все-таки, титул Темного не дается абы кому, а ее собственный отец умел проворачивать такие же штуки с погодой.

– Да и, к тому же, я не ожидал, что вы прибудете в таком неважном состоянии! – заметил Темный, сочувственно покачивая головой.

– Я торопилась к вам со всех ног и не имела возможности подлатать себя, – ответила Ева. Улыбка стала немного натянутой.

– Здесь у вас будет возможность позаботиться и о себе! – почти продекламировал Темный. А затем, чуть сдвинул перчатку с руки Евы, обнажив вспыхнувший чернилами яблоневый цвет, и добавил тихо. – И не только о себе.

– Где мой провожатый, Господин? – спросила Ева.

Сердце неприятно кольнуло страхом. В этот неловкий момент, наполненный намеками, чужими холодными прикосновениями и черными яблонями, ей очень хотелось сменить тему беседы. Темный продолжал мягко, почти интимно поглаживать ладонь девушки, отчего той начало казаться, будто под кожей ползают маленькие колючие черви. Дрожь и внезапное легкое отвращение пришлось усилием прятать за маской спокойной вежливости.

– Вы прибыли сюда одна, госпожа, – встрял в разговор Назар. – С вами было немного вещей и этот плащ. Больше ничего и никого.

– Вот как… – только и смогла промолвить Ева…

– Назар, прикажи Ге́бе проводить нашу гостью в ее опочивальню! – приказал Темный, отпустив руку Евы. Черви тут же сдохли и рассыпались. – И помогать ей на протяжении всего времени пребывания! Сударыня, этим вечером я приглашаю вас на наш маленький семейный ужин. Там не будет никого из посторонних, уверяю вас, вы смело сможете там показаться. Отказа я не потерплю!

– С благодарностью, Господин, принимаю ваше приглашение, – ответила Ева, поклонившись.

– Отлично. Жду вас вечером, сударыня!

Темный поклонился, хотя это больше походило на кивок, и стремительно покинул недружелюбный центральный холл замка. Назар предложил проследовать за ним и повел гостью вверх по лестнице и направо через длинные каменные коридоры. Еве оставалось только идти следом и безостановочно удивляться – замок Темного был похож на брата-близнеца замка отца, только в черном мраморе. И она знала каждый закуток, каждый поворот и каждую комнату. Поразительное совпадение!

Но от этих стен веяло почти могильным холодом. Еве очень хотелось потереть ладошку об ладошку, чтобы хоть немного согреться, но приличия взяли верх. В темных уголках гнездились пустые паутинки. За ними пряталась хозяйка этих мест – тьма.

На черных стенах замка висели старинные гобелены, прославляющие древнюю историю правителей Северных Пустошей. Ева узнавала многие из этих событий и этюдов – ведь они неразрывно связаны с историей ее собственной семьи. Просто иначе интерпретированы. Вот Темный Эвану́р поражает светящимся магическим клинком ее прапрадеда Светлого Виктуа́ра в битве при Вересковых полях. Хотя в ее книгах писали о самоубийстве Светлого Виктуара из-за разгрома и полной потери войска. Вот Темный Оразу́р медленно умирает от истечения крови на своем троне, окруженный безутешными сыновьями и женой. А ведь хроники писали, что он был убит на месте во время магического поединка Светлым Ли́ссаном, дедом Евы. Как причудливо меняется история в зависимости от точки зрения...

– Госпожа, вот ваши комнаты, – позвал Назар. Проворный Привратник уже успел отпереть массивные двери.

– Спасибо, – ответила с поклоном Ева, нехотя отрываясь от созерцания истории в картинках, и приняла ключи.

– Всегда к вашим услугам, госпожа! – также поклонился Назар. – Если вас что-то не устроит, сообщите Гебе. Но комнаты вам выбирал Господин лично, и мы надеемся...

– Благодарю вас, Назар, я уверена, что с этим не возникнет проблем, – улыбнулась Ева, но перед тем, как попрощаться, рискнула задать мучивший ее вопрос. – Назар, ведь я прибыла сюда не одна, со мной был проводник – черный пес. Скажите, неужели вы действительно не видели его?

– Нет, госпожа, к сожалению, к пределам замка вы попали одна, – ответил Привратник и ни один мускул не дрогнул на его лице.

С последним легким поклоном Назар удалился, и стены глухо отражали клацанье невысоких каблучков его туфель. Ева проводила прямую спину взглядом до поворота и, так ничего и не добившись, вошла внутрь.

Общая замковая мрачность сохранялась и в комнатах, однако, они оказались гораздо уютнее, чем можно себе представить. Угловую комнату освещали четыре больших окна. Черные стены парадной гостиной украшали небольшие гобелены красной и желтоватой ткани, изображающие мирную северную жизнь. Крестьяне ловили рыбу в кристально-чистых и холодных заводях, собирали морошку на топких болотах, в неплодородной земле собирали скудные урожаи. Одну из стен занимал большой черный камин. По углам жались поникшие растения. Ева издалека видела их жажду. Стоило только знахарке позвать магию, как та сразу же откликнулась и сладко заструилась по венам. Боли не было. Магический водяной поток обрушился на зелень и Еве показалось, что она слышит ее благодарный вздох.

Между гостиной и большой спальней располагалась небольшая проходная прихожая. Ева быстро прошмыгнула ее и сразу оказалась в нарядной и теплой комнате. Она разительно отличалась как от обстановки замка, так и от комнаты Евы в замке отца. Спальня была выполнена в нежных розово-пастельных тонах и завалена разными милыми мелочами. На прикроватном столике, в подставках в форме раковин стояли свечи, толстые, как ствол молодой березы. Большая кровать с балдахином стояла на некотором возвышении. Множество взбитых подушек от мала до велика лежали в изголовье. Над белоснежным комодом с золочеными ручками висело ясное, немутное зеркало. Все растения и цветы, в отличие от соседок в гостиной, стояли свежими и весьма довольными. И нигде ни следа запустения и пыли.

Ева провела рукой по мягкой обивке кресла на резных ножках и даже зажмурилась от удовольствия. Она уже почти забыла, что такое настоящий комфорт и дорогие ткани. Она не надеялась больше этого испытать. Но беглый взгляд в зеркало вернул знахарку с небес на землю. Дорогое стекло показало уставшую, растрепанную и грязную лесную ведьму, а не младшую дочь Светлого Лоуреса. От Евы дурно пахло, она дурно выглядела. Вмиг девушку захлестнула волна острого стыда, и она отвернулась от собственного убогого отражения.

В дверь постучали. Ева хотела было кинуться к двери, чтобы не заставлять никого ждать, но усилием воли остановила себя. Пусть она и выглядит, как деревенская дикарка, но здесь она гостья и должна вести себя степенно. Ко второму стуку девушка подошла и открыла. На пороге стояла женщина, перешагнувшая средний возраст, но еще достаточно миловидная. Ее голову венчал чепец, темно-зеленое платье прикрывал расшитый белый передник.

– Добрый день, госпожа! – сказала женщина, склонившись перед Евой. – Я – Геба, ваша служанка. Позволите войти?

– Приятно познакомиться, – ответила Ева. – Входите.

– Госпожа позволит позаботиться об ее теле и внешнем виде перед вечерней трапезой с Господином и его семьей? – стартовала с места в карьер Геба. Женщина уже оценила облик гостьи и явно имела на его счет какой-то план.

– Если вас не затруднит, – проговорила Ева, чуть смущенно поджав губы.

– Нисколько, госпожа, это моя работа.

На зов Гебы прибежало еще трое служанок. Еву усадили в то самое мягкое кресло, одна из девушек распустила косы и начала медленно вычесывать волосы. Двое других принялись таскать в уборную при спальне горячую воду. Геба скрылась в обширной гардеробной комнате и оттуда изредка доносились какие-то невнятные обрывки речей. Когда девушка закончила чесать и начала массировать кожу головы, Ева вдруг почувствовала полное блаженство. Мышцы по всему телу расслаблялись, уставшие колючие мысли распрямлялись и очищались.

Потом Еву под руки повели в ванну. На холодном мраморе лежала большая льняная простыня, от воды поднимался густой влажный пар. Пока знахарка отмокала, служанки намыливали ей руки и грудь, умащивали кожу розовым маслом, скребли и терли. Черные перчатки пришлось снять, но служанки ни словом, ни жестом не отреагировали на яблоневые цветы. Также как и на сильные красные ожоги на запястьях гостьи.

Ева довольно быстро перерождалась. К ней возвращались те ощущения и эмоции, с которыми она жила до изгнания отцом. Как-никак, она не простая знахарка, а целительница, одна из тех, кому звездами предначертано оказаться в сонме великих. Как обещал когда-то жестокий отец.

После умываний Геба предложила сразу приступить к сборам, но Ева выпросила два часа сна. Служанка поддалась уговорам. Перед сном девушка рискнула задать Гебе тот же вопрос, который раньше задавала Назару:

– Геба, скажите, не видели ли вы в замке большого черного пса?

– Нет, госпожа, – поспешно ответила служанка и для верности отрицательно покачала головой. Ева же заметила, как женщина сцепила руки в замок – знак отпора от лжи.

Пес исчез также легко и странно, как появился. Что тогда, что теперь никто понятия не имел, откуда он взялся. На какой-то момент Ева засомневалась, а был ли вообще этот пес? Может, все ей просто примерещилось? С этими странными, тревожащими мыслями, уставшая знахарка провалилась в глубокий сон.

Сны, позабывшие голову Евы на время блужданий по лесу, обрушились с силой морского полнолунного прибоя. Ева кружилась в вихрях одинокого вальса в горящем Заповедном лесу, распевала скабрезные песни и хулила духов. Хозяйки леса пытались прорваться к обезумевшей знахарке, но сгорали в пламени, как спички. Из недр тьмы и пепла поднялся слепой мертвец. Он тянул к Еве руку и из его груди торчало три черных стрелы. Ева заливалась гремящим смехом и тянулась в ответ. Ее тело желало прикосновений мертвеца, желало умереть и сгореть вместе с ним...

– Госпожа, проснитесь! – раздался над самым ухом тревожный голос. Кто-то с силой тряс Еву за плечи, и огненный кошмар тускнел, улетучивался как под дуновением крепкого ветра.

Ева распахнула глаза, дышать было тяжело, словно она опять бродила по лесу с болью в сердце. Все тело била дрожь страха и липкого ужаса. Возвращение в реальность стало глотком свежего, исцеляющего воздуха. Рядом стояла Геба. Женщина выхватила из рук одной из служанок влажную тряпицу и принялась вытирать пот, выступивший на лбу Евы.

– Вам снился кошмар, госпожа, – проговорила с тревогой в голосе Геба. – Мы едва смогли вас добудиться.

– Спасибо, Геба... – прохрипела Ева. – Можно мне стакан воды?

Вода ослабила тиски, сдавившие горло, и Ева, наконец, смогла успокоиться. Кошмары вернулись. Этот мужчина в горящем лесу был Артуром, и Ева прекрасно это знала. Но что значило все остальное?

Поглощенная тревожными мыслями Ева целиком отдалась на поруки Гебе и ее трем помощницам. Девушки собрали густые черные волосы Евы в сложную высокую прическу и украсили длинной ниткой речного жемчуга. Затем гостью нарядили в старинного кроя праздничное платье черных и белых цветов. Геба нашла эту красоту в гардеробной комнате. Глубокий прямоугольный вырез подчеркивал красивую грудь, пышные рукава скрыли худобу, появившуюся во время жизни в лесу. Шеи коснулась тройная нитка крупного жемчуга, в ушах засияли барочные жемчужины, оправленные в сверкающее серебро. Косметики нанесли совсем немного, контрастная внешность не требовала дополнительных акцентов.

– Вы готовы, госпожа, – улыбнулась Геба и отошла на некоторое расстояние, дабы оценить собственное творение. – Чем желаете заняться? До ужина осталась еще пара часов.

– А как же мои амулеты? – напомнила Ева.

– О, здесь они вам не понадобятся! – принялась уверять Геба. – Здесь вы наша гостья и никто не посмеет вам навредить!

– Вот как... – сказала Ева с ноткой сомнения. Слишком хорошее отношение в замке Темного – злейшего врага отца, невозможно принимать за чистую монету. – Может, вы покажете мне замок? Мы сейчас находимся в правом крыле, верно? В левом должна находиться...

– Левое крыло закрыто для посещений, – строго и четко отрезала Геба. На мгновение ее черты лица приняли резкий, орлиный облик.

– ...Библиотека... – закончила фразу немного удивленная Ева. – Что ж, возможно, и в этой части замка есть какие-то диковинки.

– Я покажу вам Сад. Сад Трав. Это одно из любимейших мест Господина, – смягчилась Геба. Ее лицо вновь украшала доброжелательная улыбка.

– С удовольствием, – ответила Ева.

С туалетного столика Ева взяла черные перчатки – ей не хотелось выставлять на показ черные узоры и красноватые ожоги. Незаметно девушка прихватила с собой кольцо из цельного хризопраза, амулет удачи, и тонкое витое кольцо из тройной медной проволоки, призванное защищать от сглаза. Надетые колечки тут же скрылись за чернотой перчаток. Зачарованная стрела маленькой брошкой прикрепилась к внутренней части платья.

Ева и Геба в сопровождении неотступно следующей за ними троицы служанок покинули покои. Служанка принялась рассказывать гостье об истории замка. О том, как много сотен лет назад его построил Первый Темный Родова́р, от которого по прямой линии происходит их нынешний Господин. О том, как замок множество раз разрушался врагами и перестраивался. О том, как Темные направо и налево крушили своих соперников, но каждый раз оказывались преданными своими союзниками или Высшим Сюзереном. Ева внимательно слушала, кивала и даже задавала вопросы, на которые Геба с удовольствием принималась отвечать. А Ева отмечала несостыковки в рассказах. Ее учили не тому и не так. Так кто же прав? Несомненно, радовало другое – никто не признал в бродяжке, выплюнутой темным порталом, младшую дочь Светлого Лоуреса из Южной Калирии.

Шли чинно и медленно, останавливаясь, чтобы осмотреть наиболее выдающиеся гобелены и батальные полотна. Ева отметила, что художники у Темного были не хуже, чем у ее отца. В узкие северные окна, мимо которых они проходили, заглядывало вечернее солнце, и черный мрамор мрачного замка казался более теплым.

Спустя несколько коридоров и лестниц, они оказались возле мощных деревянных дверей с металлическими засовами. Их охраняли спящие стражи. Геба подошла к одному и, не стесняясь, пошлепала по щеке.

– Госпожа гостья желает увидеть Сад Трав!

Мужчина встрепенулся, вытянулся в струнку и прописал оплеуху своему задремавшему напарнику. Вместе они сдвинули засов и распахнули дверь. Девушки, словно стайка птичек, впорхнули в вечерний Сад, окруженный со всех сторон высокой каменной стеной.

Первое, что встретило Еву – оглушительный запах медоносов. От обилия цветов кружилась голова, а на сердце становилось легко и радостно. Знахарка сделала пару шагов вперед, ухватилась за перила и, закрыв глаза, принялась полной грудью дышать. И Сад раскрылся через обоняние. Ева чувствовала, как хорошо живется здесь пряным розам и сочным дараде́мисам, с какой силой тянутся ввысь, к солнцу, карпа́к и жасмин, как наполняется солнечным светом дикий подсолнух.

Геба и ее помощницы разбрелись по Саду. Кажется, им нравилось бывать здесь, ухаживать за растениями и растворяться в этом уголке природы. Ева вышагивала осторожно, стараясь не зацепить тонкие усики и побеги подолом тяжелого платья или носком туфли. То здесь, то там, еще попадались небольшие сугробики снега, оставшиеся от недавнего буйства стихии и магии.

Сам Сад был поделен на сектора. Это куда удобнее и рациональнее того дикого буйства, что представлял из себя Ведьмин огород. Сектор полевых трав, сектор ядовитых грибов, сектор медовых цветов, сектор паутинных кустов, сектор ягодных лиан, сектор стебельчатых цветоносов, сектор роз, сектор живоедящих растений, а в самом центре – фонтан с фазами луны… Ева бродила среди всего этого разнообразия и не могла не отметить руки мастера. Кто-то долго и упорно собирал со всего света самые полезные растения, выхаживал и культивировал их.

В конце концов Ева не удержалась. Она взяла небольшую металлическую лейку, наполнила ее водой из маленького колодца и принялась полевать наиболее водолюбивые цветы. Знахарка с головой погрузилась в заботу о Саде, даже начала напевать что-то под нос. Перчатки промокли, прическа слегка растрепалась от активных движений, а Ева все ходила и ходила к колодцу за водой. Трое служанок, заметивших поведение гостьи, с удивлением покачивали головами.

– Госпожа! – раздался откуда-то голос Гебы.

Ева вздрогнула от неожиданности и заморгала. Неловкое движение, и Ева чуть не наткнулась на изготовившийся к атаке куст ложноплодки. Знахарка отшатнулась от голодного колючего растения. Эта ложноплодка была в два раза выше ее собственной и помахивала колючками прямо над головой. Невольно девушка огляделась и сразу же заметила рядом ее. Медунию. Горькие воспоминания прокатились дрожью. Глаза чуть увлажнились. Ева смотрела на бесовы цветы со смесью грусти и тоски. Зачем она это сделала?..

– Госпожа! – почти кричала Геба, подбегая к Еве. – Мы слишком задержались здесь, а Господин не любит опозданий. Пойдемте же!

Пришлось бросить леечку, ложноплодку и пустые сожаления там же, в Саду. По замковым коридорам разве что не бежали, благо, навстречу никто не попадался, и они почти не уронили собственного достоинства. За три поворота до малой обеденной комнаты Геба сбавила скорость и приосанилась. Все последовали ее примеру. Ева натянула черные перчатки и высушила их легким теплым заклинанием. В замке Темного после уничижительного магического бессилия магия отзывалась на удивление легко и быстро. Хотя ее объем по-прежнему был удручающе маленьким.

– Опоздание на пять минут опозданием не считается? – хмыкнул Темный, едва Ева в сопровождении Гебы показалась на пороге искусно изукрашенной комнаты темных тонов. Служанки рангом пониже остались за дверями.

– Прошу прощения за опоздание, Господин, – проговорила Ева, склонив голову, и присела в глубоком уважительном поклоне. – Ведь дамам позволяются небольшие отступления от строгих правил.

– Сперва вам то позволишь, потом это, – вздохнул Темный и махнул рукой. – Присаживайтесь напротив меня, сударыня, раз уж вы моя почетная гостья.

Ева еще раз поклонилась и расположилась в центре стола, прямо напротив Темного. Всего стол был накрыт на шесть персон. По левую руку от Евы сидела седая молчаливая старушка, слишком старая даже для таких маленьких приемов. Она беспрестанно клевала носом, а, очнувшись, обводила всех полусонным уставшим взглядом. По правую руку, напротив, сидела дева столь юная и бледная, что ей было впору ужинать в детской комнате. По левую руку от Темного сидел еще один старец. По длинной синей мантии и игольчатым нашивкам на груди Ева распознала в нем астрослова. Место по правую руку от Темного пустовало. Что Ева не преминула отметить.

– Господин, кажется, опоздала не я одна.

– Паршивец все время опаздывает, – беззлобно фыркнул Темный. Он уже успел расправить большую тканую салфетку с черными вензелями и засунуть ее край себе за ворот.

– Кого же мы ждем, Господин? – проскрипел астрослов. Еве показалось, что она услышала скрежет, со которым почтенный старик повернул шею к Темному.

– Моего сына, всеуважаемый Дэ́льо, кого же еще? – улыбнулся Темный во всю широту щербатого рта. – Подождемте еще немного.

Сердце Евы пропустила удар. Она быстро склонила голову к пустой тарелке, чтобы скрыть пунцовые пятна, проступившие на бледном лице. Откуда, вдруг, эти нервы? Девушка принялась двигать вилки, выравнивая их по одной линии. Кольцо, призванное отводить дурной глаз, слегка нагрелось. Кажется, кто-то думал что-то негодное о Еве. С вызовом девушка подняла глаза, чтобы вычислить негодяя, и в этот момент входные двери открылись еще раз. Горевавшее сердце нежно вздрогнуло, опало и со звоном покатилось по деревянному паркету.

– Прошу прощения за опоздание, отец.

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)