Три стрелы в его сердце

Глава 13

Близость большого города ощущалась на расстоянии. А Равендор был большим городом, по меркам деревенских жителей. Оттого Щок и Иво начали нервничать заранее. Щок ни разу в жизни не выбирался дальше соседней деревни, а Иво так и не привык торговать на городских ярмарках. Здравко и его друг-молчун, наоборот, воспряли и, испросив позволения у Евы, покинули медленно движущуюся компанию.

Дух города пронесся над головами, как только они покинули широкую лесную полосу. Издалека слышен неумолкаемый гомон и тихое жужжание вечной жизни. Дорога, вся в рытвинах и колдобинах от колес телег, сменилась на ровную, мощеную. Поговаривали, что хорошие, почти несносимые дороги – заслуга кого-то из правителей древности, но кто уж теперь разберется в этих слухах. То тут, то там появлялись крепкие каменные дома, за которыми тянулись богатые поля невиданной красоты и размеров. Щок аж присвистнул – его матери, очень рачительной хозяйке, такое не снилось и в самых счастливых снах. Где-то вдали синели фруктовые сады, под теплым утренним солнцем распускали бутоны розовые поля. Ветер разносил по округе сладкие запахи цветения и богатства.

При всем этом Равендор был вполне обычным, средним городом провинции Южная Калирия. Он стоял на реке Зила́йна, которая в данной части широко разливалась, создавала щедрые заводи для рыбного промысла и, самое главное, морской торговли. За это местные жители очень любили свою реку, называли «матушкой Зилайной» и никогда не забывали подкармливать речных духов подношением или благодарственной молитвой.

Огромные каменные стены и массивные, обитые железом, Южные ворота, окончательно покорили дух деревенских жителей. Иво и Щок сжались. Они желали уменьшиться в размерах до неприметных мышек и не оставить ни единого следа на этой неприлично богатой земле. Ева попросила мальчика пересесть в телегу и теперь сидела на козлах рядом с нервничающим Иво.

– Скажите, госпожа, а нас точно пропустят? Ну, я имею ввиду – посмотрите, здесь ведь такие люди обитают... – прошептал крестьянин, почти в самое ухо Евы.

– Не беспокойся, Иво, это я беру на себя, – спокойно ответила знахарка и слегка сжала руку молодого мужчины. Вместе с ободрением, она передала ему часть магического спокойствия. Иво закивал и собрался. Ведь он везет любимую жену на лечение и обязан сделать для нее все, что в его силах.

Ева посмотрела по сторонам в поисках добрых примет. Возле больших городов их всегда было меньше, чем в деревнях или у Заповедного леса. Они будто стыдились и пропадали. Сегодня Еве везло. Когда девушка подняла взгляд к солнцу, мимо пролетела голубая стрекоза – символ доброго завершения дела. Ева едва заметно улыбнулась. На сердце чуть-чуть потеплело и стало полегче.

На воротах стояли стражи и таможня. Они задавали вопросы каждому въезжающему в город, проверяли груз, вписывали длинные колонки цифр в свои видавшие виды приходские книги. Но внутрь попадали не все. Начальник стражей, высокий усатый мужчина, одним движением брови или уса разворачивал торговцев по какому-то своему, особому разумению. Телега со спящей женщиной привлекла его внимание чрезвычайно, даже усы встопорщились. Начальник привстал из-за своего канцелярского стола, чтобы рассмотреть всех путешественников получше, а потом и сам вышел им навстречу.

– Так-так-так, – затарахтел начальник стражей, цепко всматриваясь в лицо Иво, стремясь запомнить каждую мелочь. – Фрукты-овощи ввозили, ослов ввозили, заморскую дурнопахнущую снедь ввозили, а спящих женщин не ввозили, нет. А́тставить!

Последнее слово, рявкнутое четким поставленным голосом, затормозило остальных стражей, уже сделавших шаг к телеге. Исполнительные воины решили, что смогли прочесть по тону и интонациям начальства его желания, и обязаны немедленно схватить нарушителей.

– Господин Дюренба́ф, – обратилась Ева к начальнику мягким, почти елейным тоном, – Поверьте, ничего запрещенного мы не везем. Ни тычинок полыни, ни сизой ма́льцы, ни рогов бу́марга. Оружия при себе также не имеем. Понимаете, мы задержались в дороге и нас второй день ожидает на прием господин Кристаба́ль. Позвольте нам отправиться дальше.

Усы господина Дюренбафа от удивления закрутились в колечки, а брови поползли на лоб и дальше, куда-то под старомодную шляпу с пером. Ему показалось, что он узнает этот голос и манеру, но один-единственный взгляд в черные глаза-омуты начисто отбил память. Дюренбаф вытянулся в струнку, на всякий случай отдал честь явно высокородной девушке-инкогнито и вернулся за рабочий стол. Страже и всем столпившимся на досмотр оставалось только хлопать глазами вслед удаляющейся телеге.

– Госпожа, как вы это сделали?! – горланил на всю улицу Щок, просунувший голову между Евой и Иво. – Честное слово, вы его будто зачаровали! Вы знакомы?

– Долгая история, – отмахнулась Ева, внимательно всматриваясь в повороты и узкие переулки. – Иво, держи телегу правее, я скажу, когда надо будет поворачивать.

Ведьма в этом путешествии открывалась Щоку с новой стороны. Если раньше он воспринимал ее как невероятно красивую и умную женщину, то теперь ее таинственность вышла на первый план. Она так хорошо ориентировалась в большом городе, знала его людей и законы, даже помогала править телегой! Вот бы ему, Щоку, такую будущую жену! Тогда он мог бы спокойно остаток жизни лежать на печи, а жена стирала бы, готовила, занималась полем и огородом, детьми и домом, а в промежутках ремесленничала и играла на свирели. Не жизнь была б, а сказка!

Телега, тем временем, кружила по городу так, что оба, и Щок, и Иво потеряли счет поворотам улочек. Над головами все время нависали надстройки и кривоватые балконы. В воздухе чувствовался смог, а на зубах скрипела пыль. Из окон шипели упитанные коты, а под ноги кидались жирненькие крысы, размером с котят. Даже прохожие, в кого ни глянь, были круглыми, розовощекими, лоснящимися от достатка. Щока даже начало раздражать это показное благополучие.

– Приехали.

Голос ведьмы выдернул мальчика из созерцания очередного толстяка в зеленом жилете, застегнутом лишь на одну грустную, растянутую петельку на животе. Щок показал язык спине переваливающегося мужчины и спрыгнул с телеги, не забыв приземлиться на новом месте правой ногой. Его глазам предстала огромная мощеная площадь с медленным тягучим фонтаном и крупными розовыми петуниями в каменных вазонах. На площадь выходили фасады богатых домов, украшенных белоснежными статуями, всякими завитушками и орнаментами. Деревенский мальчик и слов-то подобрать не мог, чтобы описать новый уровень кичливого богатства.

– Иво, Щок, снимите с телеги носилки с Камлой, – начала раздавать приказы ведьма. В ее глазах и облике не читалось и грамма удивления творящейся вокруг красотой, лишь сосредоточенность на деле.

Ева поднялась по небольшой мраморной лестнице и только занесла руку, чтобы постучать, как дверь открылась сама. В проеме стоял худющий, если не сказать тощий, немолодой мужчина крысиной наружности и в красной ливрее. Видимо, он здесь был единственным худым на весь город. Мужчина поклонился ведьме и чинно произнес:

– Госпожа Ева, мы вас ждали. Ваши спутники также прибыли?

– Да, Мурьёз, мы в сборе, – кивнула Ева. – Кристабаль у себя?

– Конечно, госпожа.

– Проводите меня к нему?

– Всенепременно. Или, может быть, вам хотелось бы освежиться?

– Все потом, Мурьёз, сперва дело.

– Да, госпожа.

Ева и дворецкий вошли в большую приветственную залу, а мимо них уже бежали на улицу слуги. Расторопные малые сразу сообразили, что гостям требовалась посильная помощь. Вместе они вытащили из телеги импровизированные носилки и аккуратно понесли в дом. Краем глаза Ева заметила, что синяя ленточка на руке Камлы почти выцвела, а, значит, вскоре она проснется. Тогда и наступит новый момент истины.

Кристабаль принял горделивую позу возле большого окна в собственном кабинете и делал вид, что позабыл о гостях. Длинные белоснежные волосы каскадом спускались по прямой спине, бархатный домашний халат распахнут, пальцы нежно сжимают ножку утреннего бокала с вином. Когда-то Еву забавляли эти игры, но теперь она ужасно торопилась – на счету была каждая минута. Поэтому знахарка громко кашлянула и, не стесняясь и не спрашивая разрешения, упала в мягкое красное кресло.

[ image15 ]

– Здравствуй, Кристабаль. Давно не виделись.

– О, Ева, моя прекрасная госпожа! – воскликнул Кристабаль только после того, как к нему обратились напрямую. – Я очень рад тебя видеть!

– Несомненно.

Кристабаль... Было ли это его настоящее имя или он выбрал его, чтобы соответствовать своей профессии торговца и создателя энергетических кристаллов? Эту тайну Кристабаль не открывал никому. К тому же, за красивой, немного женственной внешностью скрывалось куда больше загадок, чем банальная тайна имени. Ева, вот, тоже не стремилась всем доверять свое имя. Ну и чем это закончилось в тот раз, с Артуром?!

– Ты сделал все, как мы договорились? – спросила Ева. Ей вдруг нестерпимо захотелось спать после тряски в телеге и ночи в лесу с огромными злыми комарами.

– А ты принесла все, о чем мы договорились? – ответил вопросом на вопрос хитрый торговец. Сейчас он был в более выигрышном положении и стремился показать это и тоном, и домашним красным халатом, и будуарно-растрепанным видом.

– Я свое слово держу, – кивнула Ева, подавив зевоту.

– Очень приятно иметь дело с младшей дочерью Светлого Лоуреса Ингбада, – ощерился Кристабаль, вызвав кривую ухмылку на лице собеседницы.

У Евы едва хватило сил закончить беседу и дойти до комнаты, где молчаливые служанки устроили отдыхать Камлу. Судя по цвету ленты, девушке осталось спать еще часа два-три. Знахарка распорядилась омыть и переодеть пациентку. Впереди есть еще немного времени, чтобы привести себя в порядок, осмотреть зелья, эликсиры и ингредиенты, что приготовил Кристабаль, и вспомнить несколько заговоров. Сегодня они начнут с простого, ведь именно этого хотел щедрый и хитрый торгаш Кристабаль за свою помощь. Знаний и опыта. И немного денег.

Жизнь и здоровье Камлы стали полем для экспериментов, и Ева радовалась про себя, что Иво этого не знает. Кристабаль согласился помочь им только на этих условиях. Он всегда был жаден. Жаден до еды, до денег, до женщин, но более всего – жаден до магических знаний. Уникальных магических знаний. Сколько он упрашивал раньше Еву поделиться с ним этими знаниями, сколько сулил – не передать и не счесть. Также, как не объять и не описать того триумфа, что он испытал, когда филин Ухарь принес предложение. Особые женские лекарские знания прямиком из Вейлесского пансиона в обмен на помощь. И он собирался использовать эту ситуацию по полной, ведь сама умница Ева обратилась к нему. Теперь она нуждалась в нем, а не он в ней.

Иво и Щоку тоже выделили по комнате в гостевом крыле особняка Кристабаля. Крестьяне жались и тушевались, Иво даже подловил задумчивую Еву в коридоре и уточнил, не придется ли им продать самих себя, чтобы расплатиться с хозяином. Ведьма убедила его, что хозяин не возьмет с них больше оговоренного. Потому что брать он будет с нее, но этого, опять же, им знать совсем не обязательно. Еще Иво переживал за состояние своей молодой жены и за то, что ему не позволили ночевать с ней в одной комнате. В этом вопросе Ева оказалась более категоричной – никаких вмешательств до завершения лечения, да, мужа это тоже касается. На том и порешили. Иво ушел в свою слишком роскошную огромную комнату, то и дело постукивая себя по левому плечу – отгоняя злых духов действия.

Солнце только прошло зенит, когда Ева вошла в простую белую комнату. Молчаливые служанки Кристабаля только закончили раскладывать на большом столе у стены магические припасы и эликсиры. Завидев гостью, они коротко присели, не забыв склонить голову, и быстро покинули помещение.

Знахарке осталась финальная часть – донастройка. Она уже приготовила к магии свое тело, убрав волосы в сложную высокую прическу из кос и темно-серых лет, очистила разум от посторонних мыслей и омыла руки свежей колодезной водой. Дело осталось за малым. Знахарка споро пробежалась взглядом по этикеткам на пузырьках, выбрала два и высыпала по половине содержимого в маленькую деревянную плошку. Добавив немного розоватой жидкости, Ева пальцем замешала сметанообразную массу. Тем же самым пальцем она принялась выводить на белоснежных стенах угрожающе-красные руны и тихо напевать.

Кристабаль доставил Камлу в покой прямо в ее собственной постели по воздуху. Девушка уже очнулась и пыталась понять, где находится. Вопросы, заданные слабым голосом, маг просто игнорировал. Завидев, что попала в комнату, изукрашенную жуткими кровавыми узорами, Камла тихо пискнула, зажмурилась и зашептала деревенские заговоры от зла.

– Не бойся, Камла, – сказала Ева, подскакивая к девушке. Нельзя было допустить, чтобы страх и вербальная магия Камлы все испортили. – Это я – Ева, ты со мной.

– Госпожа, это правда вы? – уточнила Камла, но глаз не открыла. – Где я? Где мой муж? Когда закончится эта боль?..

– Тише, моя девочка, тише, – Ева мягко погладила новообретенную подругу по лбу. – Мы все приехали в большой город, чтобы помочь тебе вылечиться, и чтобы ты больше не чувствовала боли.

Кристабаль фыркнул, уж он то знал цену подобным словам врачей, за что получил убийственный взгляд Евы.

– Правда? Вы делаете это ради меня? – прошептала крестьянка, чуть приоткрыв один глаз. По щеке ее покатилась слеза. Ева быстро подобрала слезинку и капнула ее в остатки массы. После чего обмакнула палец и поставила в центр лба Камлы большую красную точку.

– Только ничего не бойся. И ничему не удивляйся. Мы сделаем все, чтобы сохранить тебе жизнь и здоровье.

– Спасибо, госпожа… Ева… – проговорила Камла, вкладывая остатки исчезающих сил, и вновь провалилась в сон. Это начала действовать пыльца желтой астры, щедрой рукой добавленная в магическую массу.

– Мы можем начинать, – проговорила Ева, убирая в сторону плошку.

Щелчком Кристабаль создал для себя роскошное кресло, чем вызвал кислую улыбку Евы. В «прошлой жизни» она наверняка рассеяла бы это кресло прямо под зарвавшимся магом, а теперь он совершенно безнаказанно красуется и глумится. Довольный маг сел в кресло и принял самую выжидательную позу.

Ева разложила на столе все ранее купленные у Кристабаля кристаллы. Запас слегка истощился, три маленьких кристалла были потрачены в дороге, осталось десять и еще два средних. Негусто. Часть помощи она оплатит деньгами Иво и Андрады, часть – своими знаниями. О том, что будет, если этого не хватит, Ева старалась не думать. Все получится.

– Ты слаба, Ева, – прошептал темный голос, принесенный ветром из далеких краев. – Не смогла сбросить свои оковы, почему думаешь, что сбросишь ее?

Ева даже зашипела от внезапно нахлынувшей злости. От сбивает ее с настроя на покой и умиротворение! Постучав себя по левому плечу и по лбу, что вызвало у Кристабаля новый приступ фырканья, Ева распечатала сразу три маленьких кристалла. Освобожденная магия радужным потоком полилась из своего заточения, направляемая твердой рукой. В светлой комнате стало еще немного светлее. Блестящая энергия, облачком зависнув над спящей Камлой, обрушились на нее легким летним дождем. Щеки девушки немного порозовели, она тихо вздохнула.

– Ева! – хохотнул Кристабаль. Полупустой хрустальный бокал с вином занял положенное место в руке мага. – Ты хочешь излечить ее и удивить меня вот этим? Не смеши, даже уличные мальчишки умеют так делать.

– Ты же просил начать с простого? – невозмутимо ответила Ева, вытягивая из облака все новые и новые капли магии. – Вот мы и начали с азов.

– Как всегда невыносима, – с улыбкой констатировал Кристабаль, отпивая из бокала. – Даже оставшись без магии, не потеряла ни доли своей спеси.

– На то я и Ингбад, – ответила Ева, не отводя сосредоточенного взгляда от потока.

Излившись, облачко растаяло, и Ева тут же легко прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу и щекам Камлы. Температура немного поднялась, как и должно быть. Знахарка вернулась к столику с эликсирами, пальчиками пробежалась по прочным пробкам, пока не почувствовала тепло, исходящее от одного из флаконов. Ева схватила флакон, внутри, как и ожидалось, плескалась голубоватая жидкость. Асмантинум. Три капли драгоценного раствора отправились в серебряную посудинку, следом Ева засыпала немного пыльцы четырехлистного клевера и рубиновой пыли.

– Эй, что ты там делаешь? – нервно окрикнул Кристабаль, привставая со своего кресла. – Мы договаривались – никаких тайн! Объясняй каждое свое действие!

Ева скрипнула зубами. Этот высокомерный тон приказывающего помещика! Неужели и она когда-то была такой? До того, как лишилась всего?..

– Три капли асмантиума замешиваются с пятью полу́гами [1: Полуга – вес, равный 1,5 граммам] четырехлистного клевера и двумя полугами рубиновой пыли. Растираются в кашицу, – Ева говорила тихо, сопровождая действия комментариями.

– Тебе не хватит трех капель! – зло возмутился Кристабаль и подлетел к знахарке. – Ты мне лжешь!

На его глазах три капли смешались с сухой массой и смочили ее. Чем дольше Ева мешала, тем более влажными становились ингредиенты. В конце концов влаги оказалось так много, что масса замешалась в легкую, капающую с серебряной ложечки кашицу. Ева с торжествующей ухмылкой посмотрела на своего визави.

– Асмантиум способен к расширению и распространению. Чем дольше его мешаешь – тем больше его будет. Но только в сочетании с определенными ингредиентами. Четырехлистный клевер, например, увеличивает эту его особенность. Главное – не перестараться.

Пораженный Кристабаль взял из рук Евы ложечку, сам попробовал повозить ею в плошке. Брови удивленного мага поползли вверх, а глаза широко распахнулись. Он и не подозревал о подобных эффектах драгоценной настойки, которую модники и ловеласы использовали для потенции. Через пару мгновений знахарка выдернула ложку и приказала:

– Этого достаточно, сядь обратно, пожалуйста.

Маг вернулся обратно, пригубил из вновь наполнившегося бокала и немного по-другому взглянул на заклятую подружку. Даже в таком откровенно униженном состоянии она умудряется ставить его на место. Быть лучше. Знахарка, тем временем, расстегнула пуговицы на груди своей пациентки и строго взглянула на привставшего с кресла Кристабаля.

– Мы занимаемся лечением. Давай сейчас обойдемся без твоих эротических желаний.

– Я и не собирался! – запротестовал маг. – К тому же, я должен все видеть своими глазами, иначе, какой мне от этого толк!

– Тогда помогай.

Ева сунула в руки Кристабалю серебряную тарелочку, слегка раздвинула на груди Камлы белую длинную рубаху. Под ярким дневным светом рана с синюшными краями им обоим показалась жуткой. Мужчина даже присвистнул, тяжело и встревоженно посмотрел на Еву.

– Ты уверена, что ей вообще можно помочь? Что это за магия?

– Я должна ей помочь, – твердо ответила Ева. – Что за магия, сейчас узнаем.

Знахарка начала наносить на края открытой раны синеватую блестящую кашицу. Маг-помощник внимательно всматривался и старался запомнить каждое мелкое движение. Ева шептала заклятия, и он вслушивался, прокручивая слова в голове, откладывая в памяти. Над раной заклубился едва различимый сизый дымок. Чем дольше Ева колдовала, тем темнее и гуще становилась туча. Она постепенно заполняла собой все пространство комнаты, навязчиво лезла в глаза и в рот. Знахарка дышала спокойно, делая свое дело без отвлечения. Кристабаль отплевывался от мерзкой чужеродной магии. Спящая Камла часто дышала, чуть не захлебывалась в судорогах. Ее бледно-желтая аура болезненно дрожала и жалась поближе к телу.

Ева почувствовала, как в сердце что-то зашевелилось, настойчиво отвлекая от работы. Прислушалась и поняла, как задрожала жилка, связывающая с подделкой. Если бы могла, она издала бы тихую трель. Вскоре легкое недомогание схлынуло, оставив знахарку в недоумении.

Когда кашица закончилась, Ева забрала тарелку и взяла Кристабаля за руки. Они простерлись над грудью раненной девушки. Знахарка смотрела своему помощнику в глаза, мысленно приказав повторять заклинание за собой, и маг не смог воспротивиться. Несмотря ни на что, она была очень сильна.

– Zínak-to-láe, esh-to-káe. Úmsak-o-láe, ínak-ta-páe…

От грома переплетенных голосов тихо задрожали флаконы с магическими компонентами и прозрачные стекла в большом окне. Казалось, еще немного, и весь дом задрожит и провалится в бездну. Ева кричала, ее голос разрывал пространство комнаты, пугал до дрожи подчинившегося магии Кристабаля. На запястьях ярко горели золотые браслеты-оковы. Ева одним движением головы распечатала пяток мелких кристаллов, и высвободившаяся энергия острыми иглами хлестнула обоих заклинателей. Кроваво-красные руны на стенах засветились сквозь мглу, плотно заполняющую комнату. Но тьма продолжала хлестать и хлестать из раны. На глазах быстро устающей Евы выступили слезы, покатились по горячим щекам. Тьма не отступала.

– Zínak-to-láe, esh-to-káe… – продолжали греметь голоса.

Но их общая магия никак не рассеивала тьму, не делала ее более понятной. Ева сквозь обжигающие слезы всматривалась в черную клубящуюся тучу. Туча содрогалась от энергетических раскатов и озаряла малое пространство комнаты мелкими молниями. В ее чертах, в силе заклятия на мгновение проявлялось что-то смутно знакомое и потом вновь терялось в вихрях. Иногда тьма менялась, ластилась, как мягкая кошечка, требовала, чтобы ее погладили, но знахарка отпихивала ее от себя, как самую ужасную мерзость.

Ева шипела и вплетала в ткань заклятия запретные слова, подсмотренные в темных книгах, слова, от которых дрожат и рыдают духи и души. Ева требовала магии раскрыться, поддаться и выдать свою основу, но тьма сопротивлялась. Еще один кристалл был распечатан, но и его энергия растратилась впустую. Тогда Ева притянула к себе лежащий на столе ритуальный кинжал.

– Ты же целительница! – ужаснулся Кристабаль. – Вам нельзя работать с кровью!

– Я больше не целительница, – горько хмыкнула Ева, сморгнув слезу и противный ком в горле. – Я – деревенская знахарка. Мне все можно.

И воткнула кинжал себе в ладонь. Кровь хлынула прямо на рану беспокойной Камлы. Кристабаль попытался отпрянуть, разорвать цепь из рук, но даже с проткнутой рукой Ева продолжала крепко удерживать своего невольного помощника.

Темная магия обиженно заворчала и слегка скукожилась. Последнюю попытку тьмы атаковать Ева встретила во всеоружии, плеснув в нее кровью с ладони. Тьма зашкворчала, как жир в горячем котле, подернулась пеленой. Ева внимательно всматривалась в тяжелые больные образы, отделяя истину от магической фантазии тьмы о самой себе. Суть. Ей нужна суть.

Потом все закончилось. Тьма ринулась обратно, в рану с синюшными краями и комната вновь стала светлой и пустоватой. Камла перестала тяжело дышать и биться в корчах, даже ее аура будто вздохнула. Браслеты погасли, будто впитались обратно в белую кожу. Ева отпустила руки Кристабаля и рухнула на пол, теряя сознание. Шокированный Кристабаль оглядывал свои разрушенные владения. Баночки и склянки прокинуты, часть – разбита. Красные руны потекли, до боли напоминая кровавые следы. Шторы на окнах изодраны и висят лохмотьями, будто их драл злой бешеный кот. Да, не на такую передачу знаний он рассчитывал. И не на такие расходы.

Ева тихо застонала и села, схватившись за голову. Ее снова посетило видение, наполненное тьмой и огнем. Лес. Ночь перед рассветом. Тихий плач дзирг. И мужчина с тремя стрелами, торчащими из груди.

– На сегодня хватит… – сказала Ева. Она попыталась подняться, уцепившись за постель спокойной Камлы.

– Ты что-то увидела? – нервно спросил Кристабаль. Он все еще не мог прийти в себя.

– Да. И мне это не нравится. Давай продолжим завтра.

– Как скажешь, – немного подумав он добавил. – Знаешь, а ведь кому-то придется заплатить за испорченные ингредиенты.

– Я заплачу.

Ева провела рукой по голове, приглаживая выбившиеся из прически локоны. Все это слишком. Ласковая тьма, совсем как родная. Далекий темный голос, зовущий и искушающий. Старый знакомый… И политика. Она абсолютно не желала участвовать в политических играх. Ни когда была дочерью Светлого, ни, тем более, сейчас. Но, кажется, ее желания никто не будет спрашивать. Потому что от удачного ответа на вопрос зависит жизнь Камлы. И ее собственное будущее.

– Это и есть твои уникальные «женские лекарские знания»? – с сомнением и усмешкой проговорил Кристабаль, начав приходить в себя.

– Ты хотел чего-то иного? – в тон ему ответила Ева.

Кристабаль выскочил из разгромленной комнаты, на ходу приказывая служанкам пойти и прибрать все это безобразие. Ева тоже собиралась покинуть помещение, но безжизненно повисшая рука подруги остановила ее. Знахарка подошла, застегнула рубашку и положила руки вдоль тела Камлы. Сейчас она казалась такой безмятежной, такой спокойной. Будто она просто спит, а не борется за жизнь, каждый день опаиваемая сонными эликсирами.

– Ты слаба, девочка… – шептал темный голос из раны в груди Камлы. – И ты знаешь, что должна сделать. Поступи неправильно…

Где-то рядом, будто прямо под окнами, где-то далеко, будто на краю леса, тоскливо и одиноко завыл страдающий волк.

[1] Полуга – вес, равный 1,5 граммам

_________________________________

Автор совершенно точно будет счастлив, если перед чтением следующей главы, вы оставите комментарий к этой! =)