Часовой: в западне

Глава 10

После сытного и непринуждённого обеда, проведённого с Алисой, я, безапелляционно отбросив ее возмущения, заперся в отцовском кабинете. Сослался на резко обострившееся, желание поработать с бумагами и полистать кое-какие интересующие меня книги. Сестрёнка, конечно, надулась, обозвала меня жопой, но быстро остыла и попросила лишь до ночи там не засиживаться. К ужину она будет ждать меня в столовой. Я пообещал.

Одетый по-домашнему, в кои-то веки вообще без какого-либо оружия, я шел по прохладным и пустынным коридорам старинного замка. Меня окружали пропахшие и сыростью и пылью каменные стены. Чтобы содержать имение в надлежащем порядке требовалось гораздо больше людей, чем нынче в нем обитало. И больше денег. А у нас не было ни того, и ни другого. Обходились чем есть и кем есть. Такова суровая реальность нашего бытия некогда самой влиятельной и уважаемой аристократической семьи в Империи.

Забежав в свою комнату, я по привычке проверил перевязь с мечом, и уже почти вышел обратно, как в захлопнувшиеся двери робко поскреблись. Я вздохнул. Уже понял, судя по звукам, кому это там невтерпёж было обрадовать меня своим присутствием.

— Входи, Аксинья.

Невысокая, крепкая, крутобедрая девушка в скромном приталенном сарафане, с заплетёнными в косу густыми пшеничными волосами, проскользнула в мою комнату, несколько воровато оглядываясь. И, радостно глядя на меня, замерла на пороге. Я, заломив бровь, вопросительно уставился на гостью. В принципе, я ожидал ее где-то ближе к ночи. Но никак средь бела дня!

— Алексей Александрович, — скромненько так потупилась эта распутница, стреляя в меня из-под густых бровей хитрыми глазками. — Оборотились-то со службы как быстро… Я уж и не чаяла.

Видать, в нашу прошлую встречу произвёл на нее недурное впечатление, раз ей так невмоготу стало, усмехнулся я.

— Неужто соскучилась так сильно?

— Очень, очень соскучилась, — выдохнула Аксинья и томно прошептала: — Хозяин в прошлый раз таким затейником оказался… Я и не знала, девка глупая, что так можно-то.

Я наставительно ткнул в нее пальцем и авторитетно заявил:

— Со мной все можно. Я никому не расскажу.

В принципе, время у меня свободное ещё осталось. И покопаться до ужина в отцовских книгах успею и Аксинью порадовать. Поэтому я, подмигнув, раскинул руки. Она, взвизгнув, кинулась мне на шею и принялась жадно целовать в шею, губы, щёки, щекоча влажным язычком и чуть покусывая. Я ощутил резкое возбуждение, прихватывая ее за округлую задницу, приподнимая и сильно прижимая к себе. Возбуждено дыша, она начала тереться лобком о мой окаменевший под штанами член, прижимаясь тугой грудью с прорывающимися через ткань одежды затвердевшими крупными сосками. Я приподнял девушку повыше и она тут же обхватила меня за талию ногами, задирая сарафан почти до пояса. Под платьем ничего не оказалось — мои ладони ощутили гладкую бархатистую кожу ее тёплых пышных ягодиц.

Я закрыл дверь отцовского кабинета, провернул ключ, оставив его в замочной скважине, и прошёлся к окну. Отодвинул тяжёлую пыльную портьеру, впуская внутрь рассеянный серый дневном свет. Огляделся, вдыхая столь приятный и волнующий мою память запах. Огромный рабочий стол, старое, но такое удобное кресло, шкафы с книгами, заставленные сувенирами и всякими штуковинами полки. Расстеленный под ногами ковер, занимающая полностью одну из стен потрясающая по детализации и исполнению географическая карта. Возле незажжённого камина запас приготовленных дров и уголь. Топка так же была полна и осталось только поджечь растопочную лучину. Последнего я решил не делать. Не так уж и холодно пока. Вот если бы пришлось тут сидеть всю ночь… Ладно, дальше видно будет.

Я уселся в кресло. Выдвинул ящик стола и вытащил спрятанную в глубине старинную монету. Нет, не старинную. Просто невероятно древнюю по меркам этого мира. Да и любого другого. Рубль Великой Императрицы Екатерины Второй. Совершенно уникальная вещь. Подаренная мне не менее уникальным и загадочным человеком, Франком, охотником на чудовищ. Он сказал, что с помощью этой монеты я могу раз, всего лишь один раз, воспользовавшись ее скрытой магией, позвать его на помощь. И он придёт. Услышит мой зов и явится на выручку. Этакая страховка на самый крайний случай. Я, правда, не представлял, что сейчас со мной должно было такого случиться, чтобы пришлось прибегнуть к помощи этого человека. За моей спиной стоял весь Корпус Тринадцатой Стражи.

Я убрал монету обратно в стол. Развернул замотанный в плотную промасленную ткань лежащий на столе предмет. Изумлённо уставился на магический амулет, снятый Рогволдом с мертвого Лиднера. Задумчиво замотал его обратно и убрал к монете. Задвинул ящик. Любопытная посылочка. Спрятать понадёжней, да?

Мой взгляд приковал занимающий всю противоположную от карты стену заставленный книгами массивный шкаф. Я всё хорошо помнил. Предпоследняя снизу полка, чёрная, с золотом, книга почти посередине. «О жизни и смерти. Размышления Р. Д. Шальке» Достаточно потянуть за корешок и книжная секция отойдёт в сторону. И откроет большую стальную дверь, монолитную, на мощных цилиндрических петлях, на уровне моих глаз украшенной вязью магических рун. Без запоров и замков. Дверь, которая, не открывалась ключом и незнамо что скрывала за собою.

В молчании я долго смотрел на неё, изучал, размышлял. Помнил, что нанесённые на стальную поверхность руны практически один в один повторяют руны на моем черном мече. Теперь я понимаю, что, скорее всего, этот тайник оборудовал ещё мой прадед, Владимир. И тайна его передавалась через года его наследникам. Отец же не успел мне о нем рассказать. И если бы о месте нахождения этой двери не знал Игнат, я бы еще нескоро ее отыскал. Если бы отыскал вообще.

В прошлый раз я так и не смог ее открыть. Но тогда я не обладал всеми необходимыми инструментами. Теперь же я был во всеоружии. В прошлый раз мои Родовые способности еще были погребены под запретными рунами, сдерживающими моего ставшего незаменимым помощником Грифона. Сейчас, когда он освободился… Я решительно поднялся на ноги и подошёл к книжному шкафу.

Наклонился, потянул за корешок книги. Она отошла легко и непринуждённо, а когда ее отпустил, тут же со стуком прыгнула обратно. С тихим шорохом центральная секция шкафа откинулась вправо. И я снова увидел эту таинственную дверь.

Некоторое время просто стоял и смотрел на нее. Тусклая серая сталь. Отливающая серебром. Въевшиеся в метал магические руны. Тянувшийся от двери зимний холод. Я приложил к поверхности ладонь и замер. Железная дверь не отзывалась. Она была мертва, безжизненна. Но так ли это?

Я снова приложил к двери ладонь, и чуть нажал. И внезапно холодная поверхность нагрелась. Мой Грифон, проснувшись, что-то курлыкнул, послав вдоль позвоночника приятное ласкающее тепло. Которое, сбежав по правой руке, устремилось к пальцам и перетекло в дверь. Металл под моими пальцами нагрелся еще сильнее. Я замер, боясь и пошевелиться.

Что-то вдруг негромко щёлкнуло, издав приглушённый металлический звук, донёсшийся до моих ушей откуда-то изнутри. То ли из самой двери, то ли из-за неё. Мощная стальная пластина через пару секунд с отчетливым звуком слегка приоткрылась. Я, быстро оторвав ладонь от ее поверхности, сделал шаг назад. Замер, прислушиваясь. В том числе и к своим внутренним ощущениям. Но ничто не кричало об опасности. Грифон, что-то опять буркнув, снова нырнул в спячку.

Я молча ликовал, с забившимся от возбуждения сердцем глядя на сдавшуюся преграду. Одна из самых больших тайн моей семьи была готова довериться мне. Лежала у меня перед носом. Подойди и возьми. Узнай то, к чему так долго стремился. Все просто. Я вытер о штаны внезапно вспотевшие ладони, ухватился кончиками пальцев за краешек двери и с силой потянул на себя.

Стальная пластина под моим напором начала бесшумно поддаваться, мягко проворачиваясь на петлях. Они чуть заскрипели, но не сильно громко. Дверь была тяжелой и я уже видел, что солидной толщины — сантиметров в тридцать армированной стали. Но открывалась довольно легко и послушно. Пока не приоткрылась достаточно, чтобы я мог пройти за нее внутрь. Внутрь чего?

Более не мешкая, я сделал первый шаг. Одетый в простую домашнюю одёжку, безоружный, без фонаря и подстраховки. Но откуда-то я знал, что за этой дверью мне ничего не угрожает. Наоборот, я всем сердцем и мыслью стремился туда. Там я надеялся найти так необходимые мне ответы.

— Дядя Игнат, как получаются Часовые?

Едва не поперхнувшись горячим чаем, который ему заботливо принесла в большой глиняной кружке Алиса, управляющий имением Бестужевых сделал круглые, удивлённые глаза.

— Кхм… Хха… Ты что, егоза, только вчерась на свет народилась? Такое-то спрашиваешь. Поди не знаешь, как люди на свет появляются?

— Как люди появляются, знаю. И что для того сделать нужно, тоже, — язвительно парировала девушка, не обращая внимания на вновь округлившимися глаза мужчины. — Я ж про Часовых спрашивала.

Игнат отставил парующую кружку и хмыкнул в аккуратно подстриженную густую бороду. Они с девушкой сидели в светлой просторной столовой, хорошо натопленной и прогретой. Пили чай с сухарями и негромко переговаривались. Как делали сотни раз до того.

— Милая моя, так ведь Часовые — это те же люди. Наш вон Лёшка что, так ли уж сильно от простого человека отличается? Или по-твоему, больше на какое создание несуразное похож, навроде бабузьяна или коркодила?

— А вот про то и говорю! Раньше Алексей все одно не таким был. Из Академии он совсем другим человеком вернулся, — упрямо набычилась Алиса, складывая руки на груди. — И не то я имею в виду, что у него с памятью что-то случилось… Хотя, возможно, одно из другого и проистекает, а, дядя Игнат?

С удовольствием сделав ещё один глоток душистого горячего напитка, Игнат, хмыкнув, сказал:

— А ведь может и есть в твоих суждениях зерно то истины… Перенесённые в Академии Часовых испытания могли повлиять на голову Алексея, могли. Хотя ни о чем подобном я раньше и не слыхивал.

— Так значит, что-то там с ними, с курсантами, делают? Как становятся Часовыми?

Управляющий, ещё раз тяжко вздохнув, возвел глаза к поддерживаемому массивными дубовыми балками беленному потолку.

— Особых секретов из процедуры обучения курсантов никто не делает. Там довольно многому учат, как на практике так и по теории. Всякому учат. Искусству ведения боя, умению обращаться с любым оружием, тактике и стратегии, вести бой в силовой броне. Знать возможности доспехов, как свои пять пальцев. Учат быть солдатом, в общем-то. Ну и конечно, большая часть времени отводится на изучение иномирных тварей, против которых придётся затем выпускникам и бороться. И каждая страшила к себе особого подхода требует. И каждый Часовой должен знать, как ту или иную нечисть убить.

В принципе, любого человека можно выучить. Самое главное, из него лишний страх перед опасным врагом выдавить, да натаскать хорошенько по военному делу. И чтобы повысить шансы на выживание, Часовых подвергают некоторым изменениям на довольно-таки поверхностном уровне организма. Дают курсантам особые алхимические препараты, которые меняют человека. Не так чтобы сильно, но тем не менее. Часовой приобретает способность лучше видеть в темноте, становится невосприимчивым ко многим ядам. Укрепляются кости, сил прибавляется, ловкости. Не думай, прошедший обучение и все испытания воин не становится неуязвимым. Будь так, мы бы ещё давно захваченные ведьмами земли обратно отбили. Нет, Часовой мало чем отличается, от обычного человека. Но отличия есть.

Алиса, задумавшись, медленно помешивала ложечкой в кружке с остывающим чаем. Нахмурила брови.

— Но Лёшка все равно другой…

Игнат, усмехнувшись, богатырским глотком допил свой чай и вытер усы.

— Твой брат высший аристократ. Это добавляет ему ещё некий запас сил и выносливости. А так-то ты права. Даже сейчас по умениям и способностям Алексей уже превосходит многих. Очень многих.

Управляющий сознательно умолчал, что скорее всего этому виной пробудившийся Родовой символ. Который уже давно начал оказывать на молодого сына Александра свое плодотворное воздействие, меняя его и храня.

— Мне кажется, он что-то задумал, — призналась девушка, вопросительно глядя на Игната. — Иногда у него становится такое выражение лица, словно он один собирается воевать против всего мира!

Управляющий, насупившись, тяжко вздохнул и произнёс:

— Тебе не кажется, Алиса. Алексей на самом деле объявил войну всему миру. И знаешь, что самое удивительное? Он уверен, что выиграет её.

— Капитан! — после настойчивого стука, в кабинет командующего Тринадцатой Стражей ворвался взволнованный воин, бряцающий кольчугой и портупеей с оружием. — Срочное сообщение от Леонида! На подлёте к Лютограду, в часе отсюда, имперский малый флот! Флагманом у них «Константин».

Кречет спокойно поднял на Часового взгляд и оторвался от очередного рапорта.

— Малый флот?

— Три боевых корабля. На борту флагмана очень высокие чины. Запрашивают разрешение на посадку.

Кречет, побарабанив пальцами по столешнице, посмотрел в окно. Разгар дня. По срокам совпадало. Корабли, о которых в своём зашифрованном послании предупреждал князь Рокоссовский, прибыли.

— Сколько у нас сейчас на взлётном поле судов?

— Четыре всего. Один курьер и три разведрейдера, — чуть призадумавшись, ответил боец.

— Тогда и эти бегемоты поместятся. Но поле, конечно займут почти все. Пусть отправят сообщения отсутствующих кораблям, чтобы по возращении сразу шли в городскую гавань. Я напишу барону. Леониду скажи, чтобы не мешкал с ответом гостям.

Прежде чем уйти, Часовой, откашлявшись, все же спросил:

— Кто на этих кораблях, капитан? И зачем они здесь? Целых три боевых дирижабля!

— Император хочет узнать, не отлёживаем ли мы тут бока, на Северных рубежах, пока они там, в Столице, доблестно несут стражу, — Кречет невозмутимо подмигнул солдату.

Тот, понимающе ухмыльнувшись, искривив изуродованный шрамом уголок рта, сказал:

— Ну тогда милости просим. Приветим со всеми почестями.

Когда за Часовым захлопнулась дверь, Кречет подошёл к смотрящему на юг окну. Совсем скоро на горизонте, в сером хмуром небе появятся три чёрный точки. Час пролетит мгновенно. И город накроют огромные силуэты колоссальных боевых кораблей. Один названный в честь здравствующего Императора флагман чего стоил.

Любопытно, кто же в составе специальной комиссии? Насколько высокие чины? Впрочем, он неверно рассуждает. В данном случае чины особого значения как раз и не имели. Сейчас решающую роль играли жалованные им самим Самодержцем особые полномочия. С которыми любой занюханный лейтенантик мог тебя в своё удовольствие сколько угодно мордой по грязи возить.

Могучий Часовой вздохнул так, что на груди и плечах затрещал мундир темно-серого невзрачного цвета. Кречета не покидали дурные предчувствия. Вроде опасаться им нечего, ничто не доказывает их причастности к гибели Лиднера. Как и на то, что они якобы могут быть замешаны в коварном плане похищения ценнейшего груза с таким трудом добытых энергокамней. Чего им опасаться, здесь, в Цитадели? Пусть имперские ищейки хоть все выгребные ямы проверят и лично дерьмо нюхают. Ничего преступного им во век не найти. Кречет был готов к некоторого рода неприятностям. Все ж таки, груз они бездарно упустили. А в качестве доказательств непричастности одни голые слова. И скорее всего, придётся вновь отправиться на опаснейшее задание. Теперь с них, с Бестужевым, который только и способен открыть запасник, не слезут.

Но все равно командир Корпуса изнывал от гложущего чувства неотвратимо надвигающейся беды. А когда его зоркие глаза увидели словно из ниоткуда возникшие в небе далёкие пока чёрные точки, его словно припорошило ледяным снегом.

Гроза пришла в Лютоград. Теперь он отчётливо это понимал.