Часовой: в западне

Глава 15

Вечером того же дня, когда вся Цитадель переходила на ночной режим дежурств, следователь из особого отдела, он же глава специальной комиссии граф Василий Кулагин зашел к капитану Тринадцатой Стражи Ярославу Кречету.

Как обычно, командующий засиживался в кабинете допоздна, перебирая бумаги. Усевшись напротив него и увидев гору высившихся на столе рапортов и докладов, Кулагин, понимающе усмехнувшись, сказал:

— Многие думают, что работа Часового только мечом махать, да отражать атаки рвущихся на наши земли тварей.

— Если бы так оно и было, — тоскливо протянул Кречет, отодвигая от себя просмотренный рапорт. — Иногда дико завидую своим бойцам. Лучше с нечистью биться, чем с бюрократией.

— Знаком не понаслышке. Иногда возникает ощущение, что на своей службе я не раскрытием преступлений занимаюсь, а бесконечным разбиранием бумаг и документов, которым нет числа… Что ж, капитан, первый день проверки Цитадели Тринадцатой Стражи позади.

Подкрутив фитилёк масляной лампы, увеличивая яркость, Кречет с выжиданием посмотрел на следователя.

— И? Предварительные результаты?

— У нас впереди еще много времени и куча работы, — повел плечами Кулагин. — Мы ищем. И если вы что-то скрываете, то найдём.

Кречет, откидываясь на спинку кресла, усмехнулся:

— Вы не верите моим словам, граф.

— Я не привык верить никому. Я верю только в факты и доказательства. А на данный момент у меня нет ничего. Как, впрочем, и того, чтобы указывало бы на вашу прямую вину. Проблема в том, что вам не поверил сам Император. И его ближайшее окружение.

Кречет нахмурился. Они сознательно избегали с графом подробностей в итоге провалившейся операции по добыче энергокамней из заброшенной шахты. Теперь выходило, что ее вроде как и вовсе не было. Даже пропавшие камни назывались не иначе как просто «ценный груз».

— Завтра, пока мои ребята продолжат обыскивать Цитадель, я лично займусь допросной работой. От вас, сержанта Корнедуба, мастера Рогволда и рядовой Дорофеевой я уже услышал все, что хотел узнать. На очереди команда «Икара»…

— И они также подтвердят мои слова, — буркнул Кречет. — Или вы всерьёз считаете, что в одночасье столько человек сразу вступили в заговор против государя и рискнули нарушить закон? Понимая, чем все это может грозить?

Кулагин вытащил из внутреннего кармана массивные серебряные часы-луковицу. Откинул крышку, глянул, цокнул языком. Неспешно проговорил:

— Знаете, капитан, я уже почти десять лет занимаю свою должность. И повидал на службе столько всего, что меня уже ничем не удивить. Бывает, мотивы преступников и заговорщиков превосходят все разумные пределы и совершенно не укладываются в рамки мышления общества.

— Иными словами вы допускаете вероятность того, что я каким-то образом толкнул на предательство кучу народа и вдобавок умудрился нагреть на свершенном преступлении самого Императора!

— В Столице, в определённых кругах, о вас отзываются как о человеке очень упрямом, своевольном и строптивом. Неоднократно игнорирующим предписания и приказы непосредственного командования и Совета Ордена Часовых. В данном случае, капитан, ваша репутация работает против вас.

Кречет негромко рассмеялся и пояснил с удивлением посмотревшему на него графу.

— Эта наилучшая похвала и свидетельство того, что я поступаю правильно. Да плевать я хотел на мнения заплесневелых сухарей из верхушки Ордена, — лицо огромного Часового закаменело, в стальных глазах засверкал лёд, а в кабинете отчётливо повеяло нешуточной угрозой. Даже следователя из Особого отдела проняло. Только сейчас он понял, что любой, даже самый опасный преступник из всех, кого он изловил за десять лет, рядом с этим дышащим первобытной мощью огромным человеком просто беспомощный жалкий драчливый мальчишка. — Я подчинюсь любому прямому приказу Императора. Если вы найдёте хоть что-то, что изобличит меня как предателя и вора, клянусь, я сам протяну вам руки для кандалов. Но если кому-то там, наверху, пользуясь так удобно подвернувшимся случаем, хочется меня скинуть с поста командующего… Он может об этом забыть.

Кулагин, положив руки на потёртые подлокотники кресла, сказал:

— Поверьте, капитан, я вам не враг. Хотя, не скрою, недоброжелатели у вас есть и они мне все известны. Скажем так, мне поручена, возможно, самая ответственная и важная миссия за последнее время. И я не могу относиться к своей работе спустя рукава. Но и облыжно клеймить вас, как преступника, тоже не собираюсь. Если в последующие дни ни обыски, ни допросы ничего не дадут, я лично отчитаюсь перед государем.

Усмехнувшись, Кречет спросил:

— Как, по-вашему, для чего бы мне понадобилось пол тонны энергокристаллов? Между нами.

Кречет подозревал, что Кулагин единственный из всех членов комиссии, кто точно знает все детали случившегося происшествия. Как и то, что в Империи назревает огромный дефицит редких минералов, грозящий в самом скором времени серьёзнейшими проблемами.

— Их же просто невозможно реализовать на черном рынке в таком количестве. Одним разом. А втихую толкая по камушку в месяц… И ради этого пойти на такое чудовищное преступление? Я похож на идиота, а мои подчинённые на идиотов в квадрате, раз пошли за мной?

Немного нахмурившись, граф вздохнул. Его рот сжался а тонкую строчку.

— В том-то все и дело, капитан. На идиота вы не похожи совершенно. И именно это во всей этой тёмной и невероятной истории и кажется мне самым подозрительным. Когда я смогу поговорить с Безродным?

— Сразу в тот момент, когда он вернется на службу. Он на задании, — не моргнув и глазом, сказал Кречет. — Опасном задании.

Почесав кончик носа, следователь несколько устало произнёс:

— Надеюсь, вы не прячете от меня этого юнца в силу каких-то личностных соображений, капитан. Предупреждаю, он в числе наиболее подозреваемых лиц. И без допроса этого парня расследование не будет завершено. Так что надеюсь, в самое ближайшее время, справившись с поставленной ему задачей, Часовой Безродный вернется и я смогу с ним поговорить.

— Всенепременно, граф.

Кречет ничем не выдал своего беспокойства. А ведь и верно, не выйдет у него до бесконечности держать Бестужева в родовом Имении. Кулагин не дурак, быстро сложит два и два. И либо будет упрямо сидеть в Цитадели, мозоля всем глаза, либо лично отправится в старый замок герцогов Бестужевых. Но от своего не отступит. Кулагин в конкретном случае ещё не так страшен. Если с Бестужевым захочет потолковать магистр Януш Врочек… С чародея такого уровня станется понять, что нанесенные на спину Алексея Запретные руны более не действуют. И тогда это будет сродни приговору.

— Я слышал, у вас в Цитадели накануне нашего прилёта приключилось некое происшествие… Точнее, убийство.

Уже знает! Кречет, нехотя кивнув, тяжело произнёс:

— От вас ничего не утаишь, граф. Увы, Часовые гибнут намного чаще, чем любой из солдат.

— Но очень редко их убивают на мирных улицах городов ножом в сердце.

Капитан Стражи понял, что чуть насмешливо посматривающий на него Кулагин знает намного больше, чем нужно. Конечно, не исключено, что у него по всем городам и весям разбросаны нужные люди и тайные сотрудники Особого отдела. В конце концов, тело Гаркуши обнаружила ночная городская стража, а болтунов с длинными языками среди них хватает. Но все же… Бестужев не зря уверял, что в Цитадели завелась крыса.

— Бывает и такое. Человек зачастую опаснее любой твари.

— Согласен. По ходу службы часто сталкиваюсь с такими отбросами, что им самое место в легионах нечисти. Возможно ли, что вам понадобится моя помощь в расследовании случившегося? Пока я нахожусь в Цитадели. И следуя по горячим следам.

Кречет сурово сдвинул брови и более резче, чем намеревался, сказал:

— Благодарю, граф, но откажусь. Это сугубо внутреннее дело Корпуса Тринадцатой Стражи. После вашей проверки мы займёмся им. И найдём виновных. И покараем согласно нашим обычаям и в рамках закона.

— Воля ваша, капитан, — задумчиво протянул Кулагин. — А всё-таки странно…

— Что именно?

— Смерть вашего подчинённого. Такая внезапная и нелепая. И аккурат в преддверии нашего прибытия. У некоторых может сложится впечатление, что убитый, возможно, обладал некой интересной и ценной информацией. И его убили именно из-за его знаний. Чтобы он не успел никому ничего рассказать…

Кречет, усмехнувшись, выпрямился в кресле, став еще выше и огромнее, нависая над следователем суровым гранитным утесом.

— Не думаю, что в смерти этого Часового есть некая скрытая подоплёка. Напрямую связанная с вашим расследованием, уважаемый граф. Напомню, что мы даже не знали о вашем скором прибытия. А рядовые тем более.

Кулагин лишь загадочно усмехнулся.

Пока открывшуюся мне тайну спрятанной за книжным шкафом стальной двери я не раскрыл никому из своих близких. Ни Игнату, ни Алисе. Почему-то на меня снизошло понимание, что я стал обладателем не просто старинной фамильной тайны, но и определённого, очень опасного знания. Которое может быть так же опасным и для моих родных.

Я проводил долгие беседы с дядей Игнатом, разговаривал и дурачился с Алисой. Отдыхал и отъедался. Помогал по хозяйству, отмечал про себя, сколько всего можно сделать, имея очень солидный денежный счет в полновесных золотых и серебряных монетах. Наконец-то установить на всех окнах имения прочные железные решётки, заменить несколько дверей, усилить ворота, подправить каменную кладку стен, починить кое-где прохудившуюся крышу, заменить водостоки, выкопать еще один колодец, затариться необходимыми материалами для кузнечного дела… И чтобы при этом ни у кого не возникло вопросов, где нищая семейка бывших властителей северных земель раздобыла деньги. Уверен, что соглядатаев хватало в каждом городе нашего государства. И Лютоград не был исключением.

По вечерам, перед сном, я внимательно читал дневник. Запиравшись исключительно в отцовском кабинете и на всякий случай каждый раз пряча драгоценную тетрадь в тайник. Я сознательно подавлял в себе острое желание листать и листать страницы, жадно глотая хранившиеся на их поверхности слова и выхватывая самые яркие и интересные моменты. Нет. Я планомерно читал, не пропуская ни листочка, ни строчки.

Очень хотелось забежать вперёд и прочитать записи, которые уже делал отец, и которые относились к моей сестре. Кем была её мать? Откуда совсем маленькую девочку привёз практически перед самой гибелью отец?

Но я всякий раз останавливал себя. Придёт срок открыть и эту завесу. И без того, читая, я узнавал все больше и больше интересного. Хроника давно минувших дней, того страшного времени, когда Великорусская Империя стояла на пороге страшной войны с небывалым и жутким врагом. Об истиной природе которого еще никто, кроме моего прадеда, не догадывался.

Владимир описал первый случай появления нечисти. Когда одно из пятен народившись, созрело и лопнуло. Как он и предполагал, под натиском извне ткань нашего мироздания начала прорываться. И первый на территории Империи Прокол произошёл близ печально знакомого мне по академическому выпуску и экзаменам городка под названием Скобелев. Который располагался не так уж и далеко от старой Столицы.

Прорыв тварей случился ночью. Небо озарилось всполохами чужеродных огней и яростной бушующей энергии. Колдовское сияние было видно за несколько миль. К тому времени, когда подобные светопреставления стали повторяться с завидным постоянством, многие даже начали к ним привыкать, просто принимая за какие-то новые природные явления. Ну сверкает и пусть себе сверкает.

Мертворождённая, черная земля остающаяся после, отпугивала даже самых любопытных. Но если рядом не находилось никаких людских поселений, то от этих проплешин никто и не видел никакого зла. А на то, что со временем подле них начинала происходить всякая чертовщина, старались не обращать внимания. Простое совпадение. Всякое бывает.

В ту ночь изменилось все.

Судя по описанию прадеда, первый отряд появившейся в нашем мире нечисти составляли ведьмины гончие и шатуны. Довольно распространённая и многочисленная нечисть. Их было относительно немного, не более трех десятков. Но они успели натворить немало.

В ту же ночь, безошибочно определив нахождение совсем рядом человеческого поселения, они помчались в Скобелев. Ворвались через незапертые на ночь ворота и разорвали в клочья не ожидающих ничего подобного ночных привратников, дежуривших на воротах. Остановить рвущихся вглубь одуряюще пахнущего человечиной города тварей удалось лишь дружными усилиями скобелевского военного гарнизона, да прибежавших по тревоге из городской управы гвардейцев и главного чародея.

В ту же ночь о случившейся трагедии доложили Императору. И именно после этого случая был наконец-то созван первый и далеко не последний в ту пору срочный экстренный Большой совет. И вызвали из Лютограда Герцога Бестужева.

Да, всё верно. Несмотря на все предоставленные Владимиром доказательства и его мнение о том, что появляющиеся в стране черные круги есть ничто иное как попытка чуждых сил проникнуть в наш мир, поначалу ему никто не поверил. И его прошлая поездка в Столицу оказалась безрезультатной. Был созван малый государственный совет, где против слов прадеда выступили целых три Высоких Дома. Перумовы, Рыковы и Аверины, сочтя уверения Владимира безосновательными россказнями и пустыми страшилками. Рокоссовские, также входящие в тот малый совет, воздержались. Они просили более весовых фактов, которых у Владимира на тот момент не было. А без оных, они также не поддерживали введения в государстве особого положения, на котором настаивал мой прадед.

Уезжая из Старограда, он с горькой усмешкой предупредил, что через месяц они сами позовут его обратно. Так и вышло. К тому моменту, как по магической почте в резиденцию Бестужевых пришел срочный вызов от Государя и до поры, как он добрался до Столицы, лопнули еще два Прокола. На западной границе, рядом с Ляховским княжеством, и близ небольшой деревушки в центральной части Империи. В первом случае успели отреагировать оперативно, и пусть и с большими потерями среди солдат ближайшего пограничного гарнизона, смогли уничтожить вторженцев. Во втором же целая деревушка в сотню человек оказалось разорена, а все ее жители растерзаны и убиты пришедшими в ту роковую ночь тварями.

В Столице поняли, что беда, о которой так настойчиво предупреждал Герцог, не просто стоит на пороге, она уже без спроса и стука ворвалась в дом. И принялась хозяйничать.

Тогда еще никто не подозревал, что это только начало. Конца которому не видно и сейчас, спустя почти сто лет с появления первого Ведьминого пятна.

Каждый вечер я проводил практически одинаково. Часов до десяти трепался о том о сём с Алисой, то в ее комнате, то в моей. Затем уходил в отцовский кабинет и где-то с час читал и по несколько раз перечитывал дедовские записи. Затем возвращался в спальню, где в кровати, грея простыни, меня поджидала уже полностью раздетая Аксинья. Против компании которой я не имел ничего против. Деваха она была горячая, резвая и отдающаяся мне со всей страстью. Затем, отпуская ее, я засыпал и дрых до самого позднего утра.

Вот и на четвёртую ночь своего нахождения в Родовом имении, не меняя заведённого порядка, Аксинья проскользнула в мою спальню и нырнула под одеяло. И когда я, раздевшись, лег на кровать, перед этим подложив в печь несколько чурочек, она уже с радостью была готова на все. Чем я беззастенчиво и пользовался. Нас обоих устраивали эти отношения. Да зачем отказывать себя в такой сладкой малости?

Я старался брать о жизни все.

С каждым днем во мне крепла уверенность, что скоро моя жизнь совершит очередной очень крутой поворот. И мой Грифон, иногда просыпаясь и довольно урча, нет-нет да и тревожным царапаньем острых коготков подтверждал мои предчувствия.

Гроза надвигалась.