Часовой: в западне

Глава 18

Глава специальной комиссии и следователь Особого отдела бухнул на стол капитана Кречета звякнувший стеклом мешок. Горловина снова была стянута верёвкой, и перевязана дополнительным шнуром с гербовой восковой печатью. Рядом с мешком на стол легла заверенная несколькими подписями бумага.

Магистр Януш Врочек, задумчиво поправив стягивающий его талию алый шнур, молча прошел к одному из окон и оперся бедром о подоконник. Кряжистый, коренастый чародей, которого легче было бы представить за кузнечным горном, обвиняющее посмотрел на хозяина кабинета. Кречет, взяв в руки бумагу, быстро пробежался по написанному. Это была официальная опись найденного в комнате Бестужева конфиската.

Граф Кулагин устало опустился во второе кресло. За дверьми к паре суровых Часовых барона Рыкова присоединилось еще два. Сам Рыков куда-то исчез. И это обстоятельство волновало бывшего уже командующего Тринадцатой Стражей куда больше, чем находящиеся в его кабинете люди.

— Ваши силовые доспехи и личное оружие так же конфискованы и взяты под охрану, — сказал Кулагин. — Вы смотрите, смотрите, капитан… Я не хочу, чтобы вы потом рассказывали, что страдаете ни за что.

Кречет молча развязал мешок и сломал печать. Высыпал горсть кристаллов и поднял на графа жёсткий взгляд.

— Я даже не сомневаюсь, что эти камни подлинные и нигде не учтенные. Но я не вижу на них никаких надписей или знаков…

— Каких еще знаков⁈ — не выдержав, повысил голос кутающийся в тёплый балахон Врочек. — Это обычные энергокамни, голая порода!

— Надписей об их принадлежности. Где доказательства того, что эти камни часть того груза, что исчез по пути в Столицу, и который мы, якобы, как вы теперь, господа, считаете, просто украли у самого Императора? — ровный голос Кречета приобрёл металлический оттенок. — С таким же успехом можно заявить, что они прямиком из главного банка Новограда или из личной сокровищницы Коренева. Не надо меня держать за идиота.

Кулагин снова устало вздохнул и миролюбиво поднял раскрытую ладонь.

— Капитан, мы обязательно разберёмся в этом. Вы не о том думаете. На данный момент важен сам факт того, что эти чертовы камни все-таки обнаружили у вас! Прямо под носом, замечу. В вашей же Цитадели. В комнате человека, который ведёт очень сомнительную родословную и зовётся в миру Альриком Безродным, чей предок совершил тягчайшее преступление за всю историю существования Великорусский Империи. Так вправе ли я обвинить такого человека?

Понизив голос, Кулагин чуть подался вперед и процедил прямо в лицо посмурневшего Часового:

— Я не знаю, что это за минералы, и как они оказались здесь. Но я сам, своими глазами видел, как их вытащили из тайника, устроенного в комнате Безродного. И попробуйте теперь доказать, что он об этом ничего не знал! Тайник совсем свежий.

Внешне успокоившись, Кречет откинулся на спинку жалобно заскрипевшего кресла и бесстрастно сказал:

— Раз вы уже составили для себя картину происходящего, ваше Сиятельство и отдали несколько далеко идущих распоряжений, я бы хотел услышать вашу версию. Расскажите мне, прямо в присутствии магистра, что, по-вашему, происходит. И что уже произошло.

Усмехнувшись, Кулагин вытащил из внутреннего кармана мундира перехваченный резинкой потрепанный блокнот, пролистал до середины и небрежно заявил:

— Происходит сговор против короны, господин капитан.

Кречет изумлённо воздел брови. Но промолчал, давая следователю возможность говорить дальше.

— Пользуясь тем, что господин Лиднер погиб, вы, выбравшись с оскверненных земель, решили несколько изменить первоначальные планы. Но скорее всего, действовали по заранее оговорённым инструкциям.

Следователь сделал многозначительную паузу и, улыбаясь, посмотрел на Кречета. Тот, всем видом выражая заинтересованность, чуть наклонил голову.

— Загодя отправили сообщение в Цитадель, зная, что мы получим к этому посланию доступ. Сказали, что операция завершена, груз у вас и вы идете в Столицу. Далее вы и в самом деле отправились по курсу. Но где-то на полпути к Новограду остановились, якобы перехваченные боевым Имперским кораблем, идущим вам навстречу со срочным посланием от государя и его личным письмом.

Вы благополучно сдали груз, развернулись и пошли обратно в Лютоград. Встреча произошла в чистом поле, вдали от лишних глаз. И никто не может подтвердить, была ли она вообще. Затем, вернувшись, вы придумываете эту удивительную историю, которую я уже назубок выучил, отражаете все подробности в срочном рапорте, отправляете в Столицу и спокойно дожидаетесь продолжения. Разумеется, вы посчитали, что подобное сойдёт вам с рук. И конечно, знали, что рано или поздно Император направит к вам своих людей. Но вы были уверены, что мы ничего не найдём. Вы и в самом деле мастерски замели следы. Почти.

Кулагин умолк, выжидающе глядя на Кречета. Тот, хмыкнув, почесал подбородок и недоуменно произнёс:

— Извините, господин следователь, но я категорически отказываюсь вас понимать. Или я не вижу логики в ваших суждениях или же просто не соображу, куда вы клоните. Знаете, меня по долгу службы, бывало, били по голове, так что в некоторых вопросах могу проявлять изрядную тупость…

Глава комиссии, убрав блокнот обратно в карман, сказал:

— Я сначала недоумевал, как же вы все провернули, капитан. А потом меня осенило. Да вы ведь во многом-то сказали правду. Изменив только некоторые детали…

— Вот как⁈ Очень интересно!

— О, дальше будет еще интереснее. Вас и в самом деле встретил корабль. Ваш корабль, капитан. Он, с ваших же слов, опустился вне зоны видимости. На встречу пришли несколько человек. Которых до того никто не видел. С вами связались по магическому каналу и представились посланцами Императора. Кто угодно мог это сделать, представившись кем угодно. И эта якобы бумага от государя, которой, кроме вас никто в руках не держал и не читал, так удачно сгорела…

Вы ввели в заблуждение собственных людей, подставив их. Целый экипаж корабля, включая капитана и судового мага. Действовали вы в сговоре с мастером Рогволдом, вашим близким и давним другом, и Часовым Альриком Безродным. Лица остальных, участвовавших в вашей преступной сфере, мы выясним, так же как и идентифицируем корабль.

А потом вы придумали сказочку про сгоревшую у вас в руках бумагу с личной печатью и подписью Государя, которые невозможно подделать. Историю про липовых Часовых, имперский корабль, козни некой силы, желающей подставить вас и погубить вашего протеже Безродного… Вы уже давно находитесь на карандаше в Совете Ордена Часовых, капитан. И только заступничество графа Рокоссовского до последней поры ограждало вас от серьёзных проблем. Но сейчас все изменилось.

Кречет громко расхохотался. Смеялся он долго. За это время Врочек успел пойти бурыми пятнами от злости, а Кулагин, неприязненно усмехаясь, терпеливо ждал.

— Боже мой, граф! — вытирая выступившие на глазах слёзы, воскликнул Кречет. — Если и в самом деле все это наших рук дело, то как мы с моими сообщниками могли так глупо погореть на спрятанных в комнате Бестужева камнях? Неужели вы думаете, что я совершил бы такую ошибку⁈

— Вы — нет. А вот Безродный совершил, — уверено сказал Кулагин. — Вероятно, вы и сами об этом не знали. Отпрыск предателя решил действовать за вашей спиной. Он припрятал часть груза, оставив себе, надеясь в дальнейшем сбыть его. До меня дошли слухи, что он был замешан в неких тайных и тёмных делишках с представителями местного криминального мира, не раз бывал на Дне города… Жадность его и сгубила. Гнилое семя всегда таковым и остается, капитан. Вы выбрали не того человека.

Кречет, зло прищурившись, резко спросил:

— Какой во всем этом резон лично для меня? Что мне делать с полутонной кристаллов? Для чего это все? Что вообще за чертовщину я затеял?

— В этом, как еще и во многом, мне предстоит разобраться, — смиренно потупился Кулагин. — Следствие продолжается, капитан. Но у меня уже есть одна рабочая версия. За вами действительно стоят люди, которые желают иного расклада сил в нашем государстве. Я не зря обвинил Безродного в измене. Мне кажется, что вы лишь части невидимого пока, враждебного Империи механизма. Но я разберусь, обещаю.

Кречет, усмехнувшись, внимательно посмотрел на графа и сказал:

— Я очень на это надеюсь. Потому что вы во многом правы. О, я не даю признания, не хватайтесь за свой блокнот. Я считаю, что в случившемся преступлении замешаны некие могущественные силы. Сговор против короны как он есть. И по факту уже случилось страшное. Вы не правы только в том, что слепо указываете на меня. Ищите настоящих предателей не там. Ни я, ни мои товарищи и подчинённые не виноваты. И я готов пройти любой допрос, повторить еще тысячу раз то, что уже говорил. Под присягой и в рамках любого следствия. Я буду отрицать все обвинения. Я арестован?

На некоторое время старший следователь замолчал. Он долго и вдумчиво смотрел вдаль.

— У вас, несмотря ни на что, отличный послужной список и репутация блестящего командира. Я обязательно свяжусь с руководством и изложу свои мысли и результаты предварительного расследования. Но я наделен особыми полномочиями многое решать сразу же, по месту, без суда и следствия. Нет, капитан. Пока вы задержаны и посажены под домашний арест. Так же, как и остальные участники предполагаемого заговора. В первую очередь это экипаж «Икара» и рядовые. Мастер Рогволд также будет пребывать под домашним арестом. На время расследования, а я думаю, что оно будет крайне затяжным, командование Цитаделью перейдёт под ответственность барона Вениамина Рыкова. Сержант Корнедуб будет оказывать ему в этом всяческое содействие. Ваши воины все приказы будут получать от нового Командующего. Разумеется, в наши планы не входит ломать отлаженный механизм работы Корпуса Тринадцатой Стражи на Северных рубежах. Обязанности мастера Рогволда на то же время переймет магистр Врочек.

Кречет с интересом посмотрел на насупившегося колдуна, перевёл взор на следователя.

— Все-таки не решаетесь рубить головы с плеч. Значит, отдаете себе отчет, что в моих словах может быть правда. А ваших версиях полно зияющих дыр.

Кулагин, не став спорить, нехотя кивнул:

— Следствие продолжается, капитан.

— Куда исчез Рыков?

Поднимаясь на ноги, глава комиссии сверху вниз посмотрел на оставшегося в кресле Кречета.

— Вас всюду будет сопровождать охрана, капитан. Пищу вам будут приносить в спальню или сюда, в кабинет. Область вашего обитания в Цитадели ограничивается рабочим местом и туалетом. Мастер Рогволд находится на нижних уровнях на таких же условиях. Барон Рыков лично отправился арестовывать Альрика Безродного. Он поднялся на «Тайфун». И по моим расчётам, уже должен находиться в районе фамильного имения герцогов Бестужевых.

В лицо Кречета бросилась кровь. Он медленно вылез из-за стола, нависая над следователем угрожающей громадой.

— Вы понимаете, чем это все может закончиться, граф? — прорычал он.

— У барона приказ доставить Безродного в Цитадель для допроса. В случае крайней необходимости Рыков вправе применить силу и любые методы воздействия, — невозмутимо сказал Кулагин. — Вы зря волнуетесь. Рыков порой импульсивен, но он верный Императору человек. И никогда не перейдет границы дозволенного.

Кречет с горечью засмеялся. Резко остановившись, он бросил:

— Вы просто не знаете младшего Рыкова. Он абсолютно неуправляемый психопат. Он убьет Бестужева, а вам скажет, что тот первый набросился на него и он был вынужден защищаться! Вы понимаете, что делаете, граф?

На лице Кулагина мелькнула тень легкого беспокойства.

— Не сгущайте краски, капитан. Если ваш мальчишка способен здраво мыслить, он сам отдаст себя в руки правосудию и позволит беспрепятственно доставить себя для допроса. Не изображайте из барона чудовище. Чудовища живут по ту сторону границы.

— Вы меня разочаровали, граф, — с отвращением скривил губы Кречет. — Вы не хуже меня знаете, что чудовища живут везде.

Кулагин дернулся, как от удара, но вопреки ожиданию Кречета, сказал совсем иное:

— Мне послышалось, что вы назвали арестованного его настоящей, запрещённой в Империи фамилией?

— Можете пришить это к моему делу, — паскудно ухмыльнулся Кречет. — Сегодня вы совершили одну из самых больших ошибок в своей карьере, граф. И вы еще вспомните мои слова.

На лицо Кулагина снова набежала тень.

Я находился в мастерской Игната. Вместе с управляющим мы тщательно изучали некоторые из обнаруженных в тайной технической тетради моего прадеда мудрёных схем. Разложив бумаги на одном из чистых верстаков, выкрутив лампы на полную мощность, мы до того увлеклись процессом, что ничего не намечали вокруг себя.

Без преувеличения могу сказать, что я проводил одни из лучших дней в своей жизни. И только периодически накатывающее чувство тревоги, да беспокойное настроение изредка грызущего меня Грифона, не давало мне забывать, кто я и где нахожусь. И в какую игру я играю с сильными этого мира.

— Дядя Игнат, я думаю, что это чертёж особой орудийной системы, — задумчиво рассматривая схему и пытаясь распознать сугубо технические символы и пояснения, предположил я. — Видишь, тут совершенно точно схематически изображена огромная пушка. Мортира.

— Да я это понял, только глянув на рисунки, — хохотнул Игнат. — Ты мне лучше скажи, на кой ляд тут вот это нарисовано и вот это. Силовая установка, нагнетающий воздушный механизм, расчёты давления и компрессии… Что Владимир пытался сотворить?..

Я еще раз всмотрелся в чертёж. Усмехнувшись, торжествующе посмотрел на могучего широченного мужчину, в чьи лапищах эти бумаги смотрелись несколько комично.

— Думаю, он разрабатывал прототип сверхскоростных и дальнобойных пушек. Скорость полета ядра которых многократно увеличивалась за счет специальных, нагнетающих давление механизмов, работающих на энергокристаллах.

— Хм, а ведь и верно…

— Смотри, дядь Игнат… Видишь эти расчеты? Представь себе скорость выстрела из подобного орудия и его последствия! Да это ядро пролетит целую милю по минимальной параболе, не теряя своей скорости и убойной силы. Мало того, сила его возрастёт в несколько раз, и ядро прошьет практически любое препятствие. Это же настоящее бронебойное сверхдальнее орудие!

Игнат с восхищением цокнул языком и пригладил бороду:

— Эх, нам бы сюда в имение да хороший цех с большими мощностями, да материалов нужных…

Я молчал, внутренне усмехаясь. Ничего, дядя Игнат, будет. Все у нас будет.

Нашу идиллию нарушил ворвавшийся в мастерскую запыхавшийся Митяй. С округлившимися от волнения глазами парень с порога закричал.

— Игнат Петрович, Алексей Саныч, корабль! Корабль к имению приближается! Минут через пять над нами будет. Швыдко идёт, ох, швыдко, словно все демоны и ведьмы за ним гонятся.

— Сплюнь три раза, дубина, — нахмурил мохнатые брови Игнат. Мы удивлённо переглянулись. — Что за корабль-то нежданный?

Митяй, махая руками, повлек нас во внутренний двор.

— Махонький совсем, на курьера похож…

Тревожное чувство с новой силой накатило на меня. Да так, что аж зубы заныли. Курьер. Значит, срочное послание. Откуда? Из Цитадели? Но почему не магической почтой?

Выскочив наружу, под серое хмурое небо, мы увидели зависший над башнями замка дирижабль. Разгулявшийся на высоте птичьего полета ветер относил в сторону жужжание его мотогондол. Корабль чуть вильнул и завис над нами. Я ожидал, что он двинется в сторону нашей взлетной площадки, способной принять и более внушительное судно. Но, видимо, у капитана пожаловавшего к нам корабля были иные планы.

И тут я понял, что это за курьер. Да это же «Хорёк»! Так хорошо мне знакомый, под командованием харизматичного Еремея Могильного, в прошлом которого было немало интересного и подозрительного. Тут уж мы с ним как два сапога пара.

Мы, задрав головы, следили, как корабль, мягко покачиваясь на воздушных потоках, опускается вниз. Зависнув на предельной высоте, едва не касаясь днищем о зубцы самых высоких башен, он замер.

А затем вниз что-то полетело. Игнат чертыхнулся. А я ловко прыгнул на два шага вперёд и поймал плюхнувшийся мне прямо в руки железный тубус-цилиндр. В таких перевозили почту. «Хорёк» же, на прощание издав негромкий гудок, торопливо поднялся на прежнюю высоту и рванул прочь от замка, да так, что взвыли все движители, перекрывая шум вцепившегося в оболочку корабля ветра.

В моих висках часто застучала кровь. И еще не успев достать из цилиндра адресованное мне, а в этом я ни капли не сомневался, послание, я уже знал, что ничего хорошего ждать не приходится.

Проснувшись, Грифон настойчиво провёл по моей спине накалившимися коготками. Гроза пришла в мой дом.