Часовой: в западне

Глава 24

— Отличная работа, и результаты хорошие. Граф будет доволен, — голос человека был исполнен сдержанной похвалы. Он лениво осмотрелся. — Небогато живёшь. При всем желании особо не разгуляешься.

— А я человек простой, и скрывать мне нечего, — усмехнулся второй находившийся в комнате человек, ловко пряча тихо звякнувший металлом раздутый мешочек в карман накинутого поверх мундира плаща. — Особенно выгодно это стало во время ваших обысков…

— При всем желании, в ваших казармах особо ничего и не спрячешь, — член следственной комиссии предостерегающе покосился на запертые двери. — Ты бы и этот мешочек унес подальше куда.

Принявший у себя позднего гостя человек усмехнулся:

— Не волнуйся, процесс давно отлажен. Я не храню деньги в Цитадели. И разве я хоть раз подвёл?

— Мы надеемся, что и впредь не подведёшь. Но последняя работа просто выше всяких похвал. Как ты умудрился спрятать в конуре Безродного эти чертовы кристаллы?

Второй человек, тихонько усмехнувшись, мягко покачал головой.

— У вас свои методы работы, у меня свои. Пусть это знание останется здесь.

Он постучал себя согнутым пальцем по голове, и накинул капюшон непромокаемого плаща.

— Резонно.

— Надолго еще в наших краях задержитесь?

Передавший ему деньги мужчина недовольно поморщился.

— Да все бы уже и рады обратно в Столицу отправиться. После найденных камней на руках куча доказательств вины вашего начальства и подтверждений сговора против короны. Одного только беглого Безродного в кандалах не хватает для полноты картины. Но Кулагин упёрся. Говорит, что расследование будет продолжаться ровно столько, сколько понадобится. На него не надавить. Он лично от Императора тайный наказ получил.

Двинувшийся к дверям человек в плаще обеспокоенно спросил:

— Надеюсь, до проблем не дойдёт?

— Да какие проблемы? Кречета с Безродным подставили так, что во век не отмоешься. Единственное, что Кулагину пока не хватает, это личных показаний беглеца.

— Возможно, даже и к лучшему, что он исчез, — задумчиво пробормотал человек в плаще. — Насколько знаю, Бестужев далеко неглуп и язык у него подвешен. Не исключено, что он смог бы заставить старшего следователя сомневаться… Жаль, что Рыкову не удалось его прибить прямо в Имении.

Перед тем как выйти за дверь, его гость коротко хохотнул:

— Это точно! Ты бы видел барона сегодня вечером, когда он вернулся в город. В выражениях точно не стеснялся. Так что слухи о побеге вашего Часового уже по всему замку разошлись.

— Поговаривает, что он ценного свидетеля приволок.

— Сестру Безродного в цепях притащил. Кулагин чуть не поседел, когда ее увидел.

Пропуская собеседника перед собой, человек в плаще задумчиво пробормотал:

— А вот это он зря. Как бы Рыкову его самодеятельность в конце боком не вышла…

— Кого они привезли⁈ — временно лишенный статуса командующего Корпусом Тринадцатой Стражи капитан Кречет недоверчиво уставился на вошедшего к нему сержанта Корнедуба. — Этот псих ненормальный сестру Алексея арестовал⁈

Корнедуб мрачно кивнул, проходя к столу и наливая себе из кувшина полную кружку воды. Жадно выпил и вытер длинные седые усы.

— Уф, Ярик, вот уж не думал, что на старости лет столько бегать придётся. Да в основном по замку, с этажа на этаж, да из зала в залу. И по лестницам, да по лестницам, язви их… Алиску этот ирод притащил, в кандалах и цепях. И с видом великого триумфатора поволок к графу. Ублюдок. А мне теперь ещё и быть хрен знает сколько времени у него собачкой на побегушках!

Обескураженно покачав головой, Кречет опустился в стоящее возле разведённого камина кресло. Они находились в личных апартаментах капитана. Свой рабочий кабинет Кречет покинул, оставив его во владения временно исполняющего обязанности командующего барона Вениамина Рыкова.

Спальня Кречета была обставлена просто, практически по-солдатски. Ничего лишнего и ненужного, и ни одного предмета роскоши, чтобы указывал на значимый статус её хозяина. Собственно, эти комнаты практически не изменились с той поры, когда их занимал прежний глава Корпуса, Алесандр Бестужев.

— Я же предупреждал Кулагина, — сжимая огромные кулаки, прорычал Кречет, с ненавистью глядя на закрытые двери, за которыми дежурили двое закованных в силовую броню бойцов из Второй Стражи. — Рыков неконтролируемый безумец. Он ещё таких дел здесь наворотит, дай ему волю…

Корнедуб, звеня кольчугой, поправил портупею и усмехнулся:

— Не знаю, что он там в имении Бестужевых творил, но пока ясно только оно. Наш мальчонка успел получить письмецо и благополучно ушёл. Да так скрылся, что и следов не оставил, Рыков и погоню не стал организовывать. А ишо Алексей успел перед побегом Рыкову морду набить!

В голосе ветерана стражи звучало столько неприкрытой гордости, словно это он сам накостылял барону по шее. Кречет одобрительно хмыкнул.

— Молодец… Я бы его вообще убил. Однако ты не прав, Федя. Рыков, конечно, псих, но не полный идиот. Он не стал Лёшку преследовать не только потому, что считал это дело заведомо гиблым, но и по другой причине. Которую он столь предусмотрительно привез в Цитадель.

Корнедуб угрюмо кивнул:

— Да уж, об этом никто из нас не подумал. Алиска-то как заложница тепереча выходит. Узнает про то Бестужев, сам прибежит ее выручать.

— И последним дурнем будет! — вскинулся Кречет. И тут же поник широкими могучими плечами, огромными, как каменные валуны. — А ведь прибежит, стервец…

— Прибежит, — подтвердил сержант. — Но будем надеяться, что позже, чем раньше. Чую я, что покамест бежит наш парень в другую сторону, да так, что и все демоны ада за ним не угонятся. И не просто так бежит, а с умыслом.

Кивая сержанту на второе кресло, капитан Стражи с сомнением произнёс:

— Хоть и обширна наша земля, а все оно, как ни прячься, захотят — найдут. А Кулагин очень хочет с Алексеем погутарить. Очень. Да я бы и сам против того не возражал. Но ты ж пойми, Федя, как только откроется имперским колдунам, что более не действует Запретная печать на теле Бестужева, так это враз всё похерит. Пацана и слушать после этого никто не станет. Вот тебе и ноша проклятого наследника проклятого рода. Ты виноват уже в том, что вообще на свет народился.

С кряхтением занимая второе кресло, Корнедуб посмотрел в полыхающий зев камина и внезапно устало произнёс тихим пустым голосом:

— Эх, Ярик, стар я стал для всего этого дерьма. Стар.

— Да ты лишь на пару-тройку годков и постарше меня всего!

— Сам знаешь, в наших землях и три годика это для многих цельная жизнь.

Некоторое время они молчали. Затем Кречет так же тихо спросил:

— Девочка как, держится? Я ж ее и не видал никогда.

Корнедуб ущипнул себя за вислый ус.

— Держится. Такой палец в рот не клади. Та еще егоза. Характер — огонь. Похлеще нашего салаги будет. Что не слово, она тебе два!

Кречет непроизвольно вздрогнул.

— Тогда понятно почему Рыков в таком отвратном настроении.

— А то. Представляю, что она ему успела наговорить.

Покосившись на собеседника, Кречет уверенно произнёс:

— Девчонку не тронут. Кулагин не позволит. Даже если ее решит оставить здесь, обустроит со всем надлежанием. Ничего ей не грозит.

— Это пока вина Алексея официально не подвержена, — возразил Корнедуб. — А как только следствие признают завершённым, да еще не в нашу пользу, даже без поимки беглого, то она тут же всякую ценность потеряет. И тогда девчонку надобно будет отстоять. Слышишь, Ярик? Ежели не сбережём девчушку, Алексей нам этого точно не простит.

Алиса, потирая запястья, с вызовом смотрела на насупленного мужчину, который, сидя за письменным столом, внимательно смотрел на нее.

Для председателя специальной комиссии в Цитадели выделили отдельные апартаменты. Скромно обставленные, но удобные и довольно просторные. Кулагин лишь попросил, чтобы в комнате было побольше свечей. Теперь, с наступлением раннего северного вечера, когда за окнами уже раскинулась тьма, комната неплохо озарилась стоящим на столе большим свечным канделябром да развешанными по стенам зажжёнными масляными светильниками.

Только увидев черноволосую девушку, закованную в кандалы и прячущую от окружающих усталость и боль, Кулагин тут же отдал приказ снять с неё железо и всем выйти вон.

Триумфально доставивший ценного заложника Рыков, всеми правдами и неправдами намеревался остаться, чтобы помогать при официальном допросе, но граф был непреклонен. Выслушав краткий отчёт барона о минувшей операции по неудавшемуся аресту беглого Часового и её последствиях, следователь вежливо, но твёрдо попросил командующего Второй Стражей удалиться.

Скрипя зубами и бросая на презрительно оттопырившую нижнюю губу передразнивающую его пленницу, злобные взгляды, Рыков, бряцая шпагой, демонстративно нехотя и медленно вышел в коридор.

— Я глава следственной комиссии граф Василий Кулагин. И я прошу у вас прощение за временные неудобства.

Алиса, насмешливо посмотрев па него сверху вниз, едко поинтересовалась:

— Это значит, что теперь вы меня отпустите домой? Если только мне будет куда возвращаться, после самоуправства вашего коллеги! На каком основании он учинил в нашем замке подобный разгром, избил людей и устроил пожар? Так выглядит ваше хвалёное императорское правосудие, господин старший следователь⁈

Немного поморщившись от ее звонкого пронзительного голоса, сочащегося ядом и презрением, Кулагин сказал:

— Я не отдавал барону Рыкову таких приказов. Он должен был только взять под стражу вашего брата. Не более. Согласен, он превысил данные ему полномочия. О чем, повторюсь, сожалею и прошу у вас прощения.

— А я повторю свой вопрос. Я свободна?

Кулагин откинулся на спинку кресла и немного раздраженно повертел в пальцах грифельный карандаш. Несколько секунд он пристально рассматривал разрумянившуюся миловидную девушку. Совсем юная, она совершенно его не боялась, стояла с гордостью и вызовом. Настоящая голубая кровь. И неважно, кем была ее мать, порода герцогов Бестужевых была в ней видна за милю.

— Нет, госпожа Алиса, я не могу вас отпустить. Не теперь и не в нынешних обстоятельствах. Не сейчас, когда ваш брат, обвиняемый в измене, в бегах.

Алиса громко фыркнула и уперев руки в тока, тряхнула гривой спутанных волос.

— Все понятно. Вы уже заочно повесили на Алексея всех собак. И вам только нужно под пытками выбить из него признание. А я вам нужна как приманка. Надеюсь, мой брат не скоро узнает о том, что я нахожусь здесь.

Кулагин, дёрнув уголком рта, сказал:

— Вам бы лучше надеяться на обратное. Чем быстрее я поговорю с вашим братом, тем быстрее все закончится.

— Закончится чем? Каторгой для Алексея? Чем вы ещё сможете нас взять? Мы и так лишены всего. Даже называться настоящей фамилией не вольны! Что вы ещё сможете отнять у нашей семьи? Честь? Она неотрывно связана с нашей жизнью. И только забрав жизнь, вы добьетесь своего.

Кулагин, подняв обе ладони, прервал гневный монолог девушки.

— Полно те, барышня. Мне ничего о вас не нужно. Мне нужна правда. И я ее добьюсь.

Горько усмехнувшись и склонив голову набок, Алиса вдруг спросила:

— А вы не боитесь?

Пляшущие огоньки свечей бросали на худощавое лицо графа дёргающиеся тени. Он, не спеша с ответом, прищурил стальные, мало что выражающие глаза.

— Боюсь? Чего? Кары свыше? Поймите, я выполняю свою работу. Всегда выполнял. Моя цель выявить ложь и восстановить справедливость. Только теперь мою работу лично курирует сам государь. Так чего мне бояться?

— Ни чего, а кого, — Алиса прикрыла длинными рукавами сарафана посиневшие запястья. — Вы все должны бояться моего брата. Он не тот человек, что спустит подобное кому бы то ни было. Поверьте, я знаю о чем говорю. Алесей нынешний и тот, что был до отправки на учёту в Академию Часовых, это два совершенно разных человека. И если против того, прежнего, у вас были все шансы, то нынче… Я вам не завидую, граф.

Кулагин, молча кивнув, посмотрел на циферблат жилетных часов и сказал:

— Знаете, вы умная девушка. С вами интересно беседовать. Так почему бы вам в данных обстоятельствах не помочь самой себе? И вашему брату заодно? Как вы думаете, Альрик способен на заговор против короны?

Алиса с насмешкой обхватила себя, руками и придвинулась поближе к затопленной печке-буржуйке. Ночной осенний холод начал понемногу проникать через каменные стены огромного замка.

— Я не знаю всех подробностей, господин следователь. Кто я такая? Обычная глупая девка. Но могу сказать, что вы точно не там ищете и не в том месте. Если заговорщики и существуют, то они находятся не на северных рубежах.

— А где, по-вашему?

— В Столице, — не моргнув и глазом, ответила девушка. — Ищите врагов государя среди его приближенных и не прогадаете.

Кулагин, негромко усмехнувшись, с новым интересом посмотрел на неё. Рыков практически в ультимативной форме настаивал на правильности задержания сестры беглого Часового. Возможно, он и прав. Теперь Кулагин просто не сомневался, что Бестужев обязательно вернётся выручать свою родню.

Рыков пребывал в бешенстве. А когда он злился, ему хотелось пустить кровь. И неважно кому. Благородному, простолюдину, мужчине или женщине. Гнев аристократа не ведал границ. А сейчас его неутолимая жажда крови и ярость просто выплёскивались через край.

Подобного унижения он не испытывал никогда за всю свою жизнь. Этот сосунок, ублюдочный предатель, гнилое семя не просто ткнул его мордой в грязь на глазах у сослуживцев и подчинённых, но еще и умудрился сбежать. Рыков продолжал делать хорошую мину при плохой игре. Но сдерживался с большим трудом.

Некоторой отдушиной должна была стать взятая им в плен маленькая шлюшка, незаконнорождённая сестра сбежавшего от государева правосудия бунтовщика. Но Кулагин запретил ее и пальцем трогать и поместил под особый арест в отдельную хорошую комнату, под надёжным присмотром местных Часовых! Которые, узнав, кого будут охранять, взялись за выполнения этого наказа с особым рвением. И толку, что он, Рыков, сейчас фактически их нештатный командир⁈

Барон кипел от гнева. А гнев требовал выхода. Но, разумеется, Вениамин не мог позволить себе ничего выходящего за рамки здесь, на территории Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи. И поэтому он в ту же ночь, когда вернулся в Лютоград, отправился в город. В сопровождении самых надёжных и лучших людей из своего корпуса, сменивших броню на обычную полевую форму и табельное вооружение.

Сам барон переоделся в простой суконный мундир, набросил на плечи длиннополый плащ, оставив при себе только офицерскую портупею с острым, прекрасно сбалансированным кинжалом и своей знаменитой дуэльной шпагой. Впрочем, его оружие надёжно спряталось под плащом.

Они вышли через центральные ворота, на которых помимо местных привратников стояли прилетевшие из столицы бойцы. Узнав мелькнувшее под капюшоном бледное лицо барона с нервно дёргающимися губами, их пропустили без единого вопроса.

Уже снаружи, отойдя от огромных крепостных стен, на порядочное расстояние, Рыков велел остановиться. Через несколько минут к их компании, состоящей помимо самого барона еще из пятерых человек, подкралась сомнительного вида невысокая фигура, выбравшись из темной неосвещенной подворотни.

— Ты Весельчак? — презрительно спросил его барон. Фигурка, закутанная в поношенную куртку и дранный плащ, молча кивнула. — Откуда такая кличка?

— Благодаря вывертам судьбы, — противно хихикнул встретивший барона человек. Он приблизился и, расстегнув ворот, задрал вверх заострённый подбородок, показывая Рыкову небритое измождённое лицо с лихорадочно блеснувшими полубезумными глазами. Левую часть его рта будто продолжили рисовать дальше по щеке, разрезав острым ножом почти до середины. Рана давно зажила и зарубцевалась, но все еще производила жуткое впечатление навеки застывшей дьявольской усмешки. — И теперь я всегда радуюсь жизни, Ваша Милость!

Рыков с омерзением сплюнул и брезгливо сказал:

— Убери от меня свою мерзкую рожу, смерд. Тебе не за то платят, чтоб ты своим уродством похвалялся. Веди!

— Следуйте за мной, Ваши Милость, — ничуть не расстроившись столь грубым словам, промолвил Весельчак. — Следуйте за мной…