Часовой: в западне

Глава 2

Кости были брошены, карты кинуты. И обратно никакого пути для отступления. Мы так решили. Наверно, на тот момент действительно и не было никакой особой альтернативы. Без дальнейших приключений добравшись до Лютограда, мы сели на территории Корпуса Тринадцатой Стражи.

Сержант Корнедуб, изнывая от любопытства, встречал нас на взлётном поле. Каждому горячо пожал руку, меня так вообще отечески обнял. Потемнел лицом, узнав о гибели Ростоцкого и удалился вместе с капитаном в направлении огромной каменной Цитадели. Думаю, их разговор затянется надолго. Корнедуб узнает от капитана все подробности наших злоключений. А узнав, наверняка взбесится. Когда услышит, чем всё в итоге обернулось. В крепких выражениях ветеран стесняться точно не будет!

После проведённого времени в тесных объятиях друг друга, когда мы довольно лихо растапливали до последнего сковывающий нас лёд отчуждения, Алёна больше ни разу не назвала меня дворянчиком. Да и я снова поймал себя на том, что она мне очень даже нравится. А в голове то и дело всплывал туманный образ госпожи Троекуровой. Если Дорофеева была для меня ярким, яростным, неистовым жарким днем, то Альбина таинственной, загадочной томной ночью. Ох ты ж мне!

Я отправился в казарму, в свою каморку, неся на плече огромный черный рунный клинок и кивая уже знакомым Часовым и обитателям громадной Цитадели. Пока вроде всё относительно тихо. Значит, мои шансы на скорое отбытие в Родовой замок повышаются с каждой минутой. Вот переймет капитан у Корнедуба дела, отправит составленный еще на борту «Икара» рапорт, да и подпишет мне очередную увольнительную. Скорей бы.

Однако, я довольно скоро убедился в том, что человек предполагает, а Господь располагает.

— В городской управе самая мощная магическая почтовая установка в Лютограде. Добивает аж до Столицы. И послание идёт по силам волшебным всего каких-то несколько часов! — в голосе Корнедуба звучало столько гордости, словно он сам, своими руками собрал эту машину. — Эх, нам бы такую в Цитадель…

Мы с седоусым ветераном находились в примыкающем к огромным казармам грандиозном арсенальном помещении. С радостью сбросивший с себя ярмо временного командующего Стражей, сержант был очень говорлив и доволен. Он вот да, а я не очень.

— Депешку-то капитан состряпал грамотную, толковую, — пожевал кончик уса Корнедуб и тягостно вздохнул. — Да уж, теперь-то и жди ответа, сам не зная, как оно все оборотится-то… Что нам в ответку от государя прилетит: понимание уважительное или гроза царская.

— А вы к чему больше склоняетесь? — покосился я на него.

Сержант на миг задумался, закряхтел, потом махнул рукой и признался:

— Да я-то уже давненько этот воздух нюхаю, сынок. И давно разучился верить в чудеса. Быть беде. Однозначно. Ужо не ведаю, как оно пойдет, но точно нам все еще боком выйдет. Не верю я высшему свету, и никогда не верил.

Пожалуй, тут я был с сержантом полностью согласен. Единственное, что я сейчас хотел, это как можно быстрее убраться в свое Родовое гнездо. Но кажется, опять придётся корректировать мои дальновидные планы… Чёрт.

— Из всех нас самым большим оптимистом остался капитан, — пробормотал я.

— Слово-то, конечно, мудрёное, но об чем оно я примерно понял. Рогволд вон тоже негодует. Считает, что неправильно капитан поступил. И как рванул стрекочем к Трофиму! Так до сих пор и сидит у него.

Я примерно догадывался об истинной причине подобного поведения нашего колдуна. Ему не терпелось на пару с учёным чародеем заняться снятым с тела Лиднера мощным охранным амулетом. А вообще Рогволд на меня изрядно осерчал. Оказывается, когда мы с Алёной, забыв обо все на свете, самозабвенно кувыркались на лавке, он за полночь вернулся от капитана и даже успел заглянуть внутрь общей каюты. Мы его, увлечённые совсем другими делами, и не заметили. А вот чародей увидел немало того, что, по его собственному признанию, и представить не мог себе между мужиком и бабой. Пришлось ему разворачиваться и ругаясь под нос, плестись в лазарет, где он и задрых до утра среди запахов лекарств и травяных настоек.

А на утро, когда мы уже кружили над городом, в сердцах сказал мне, что никогда не видел, чтоб так над девкой измывались. Мне хватило стыда покраснеть.

— А ты-то как, втягиваешься?

— У меня будто выбор есть! Служба есть служба. Увольнительная подождет.

— Ты капитана пойми. Сейчас осень, в преддверии зимы, пока еще морозы лютые не ударили, да шторма снежные с Безлюдных пустошей не пришли, нечисть особенно оживляется. Так и норовит через границу шляться. Фронтир это не центральная Империя, и не юг.

Ветеран говорил так, словно оправдывался. А действительно, куда тут денешься, когда внезапно, ну, для меня, по крайней мере, нарисовалось это очередное задание? Понятно, что встретивший нас накануне сержант не стал сразу вываливать все на голову. А чуть позже и поведал обо всех последних событиях близ Лютограда и сопредельных земель, покуда мы на задании государя были.

— Тебя-то снова из огня да в полымя.

— Разомнусь. На корабле, во время нашей беготни в небе то туда, то сюда, в основном только и делал, что лавку на спине таскал.

— Это хорошо, что настрой у тебя боевой. Значица так… Поедем верхами. Не особо это и далече отсюда, а корабль лишний раз гонять Кречет запретил. Как и энергию силовых доспехов использовать. Мол, экономить на энергокамнях начнем. Дожили, мать бы их! Ладно… Разбираться будем уже по месту, что да как. Староста, конечно, мне еще тех страстей понарассказывал. Но я за долгие годы деревенских изучить успел. Склонны они зачастую опасность преувеличивать. Им и простой волк, ночью мелькнувший среди деревьев, оборотнем кажется.

Я с сомнением усмехнулся. Наверно, жители Кленовки, примыкающей к моему имению деревушки, были людьми из другого теста.

Ну а если уж подвести все итоги, то картина вырисовывалась следующая. Пару дней назад в Цитадель прибыл староста одной из больших, расположенных к юго-западу от Лютограда деревень. Она была на довольно приличном расстоянии от осквернённой границы и редко когда ее жители жаловались на повышенный интерес гостей с другой стороны. Однако ж между деревушкой и границей раскинулся огромный дремучий лес, частично заходящий на нынешнюю территорию ведьм. Особо далеко, в самые глухие чащобы никто из деревенских никогда и не лез. Лес был богатым на живность и вволю поохотится можно было и на изведанных людьми участках.

Но в последнее время, как уверял староста, из лесу к деревне стала захаживать всякая пакость. Само поселение было большим и зажиточным, окружённым высоким и надёжным частоколом. Да и населяло его человек под полтыщи, что по здешним меркам весьма немало. И то, что по ночам начало выползать из лесу, пока в саму деревню не наведывалось. Но вокруг кружить начало. По утрам стали находить вдоль ограды множество очень странных следов. Собаки выли ночь напролёт, домашняя живность тоже чуяла неладное.

Очень нехорошие симптомы, признал я. Хорошо хоть, не было никаких потусторонних звуков, доносящихся из-под земли. Все ж таки, далековато от границ. А вот через лес нечисть вполне и могла начать потихоньку просачиваться да примеряться к такому вожделенному и жирному куску, как большая густонаселённая человеческая деревня.

Пока ещё никто не пострадал, и ни на кого не напали. Да и не видел никто ничего особо страшного. Но староста, не будь дураком, решил, что лучше до крайностей не доводить и не дожидаться, когда неведомые чудища осмелеют настолько, что на стены лезть начнут, почувствовав себя на имперских владениях в полной безопасности. Вот и отправился в город, в Цитадель Корпуса, просить помощи.

Замещающий капитана Корнедуб пообещал разобраться, а явившийся после возвращения Кречет дал добро. Ну и в формирующийся отряд, готовый прямо сегодня отправиться в сторону Латки, так называлась деревня, недолго думая, включил меня. Уму разуму набираться и на всякий случай подальше от эпицентра возможных предстоящих разборок высшего политического уровня сбагрить. Командующий Тринадцатым Корпусом был готов принять весь императорский гнев на себя.

— Вы сами как думаете, в чем там дело, в Латке этой?

Облокотившись о стойку с развешенными осадными арбалетами, Корнедуб дернул себя за вислый седой ус и пожал плечами.

— Да хрен его знает, Алексей. Обычно, на таком расстоянии от границы нечисть не шалит. И появляется только через свежие Проколы. А там кто его… И без иномирных тварей на наших землях всякого хватает. Уж поверь мне. Сейчас-то особливо и удивляться нечему. С тех пор, как в мир вернулась магия, много ещё чего появилось и зажило рядом с нами. Да тока равновесие какое-никакое, а соблюдалось. Оно-то и раньше всякое мракобесие погуливало. Но все окончательно изменилось сто лет назад, с приходом в наш мир легионов нечисти и ведьминого Ковена. Скажем так, и нашенские злыдни понемножку наглеть начали. Так что, скорее всего, на Латку стали клыки точить местные лесные жители. Разберёмся.

Покуда находились в арсенале, я отыскал крепкую кожаную перевязь и, пользуясь найденными тут же подручными средствами, смастерил себе едва ли не на коленке грубое подобие той заспинной системы для ношения огромного меча, что мне уже два раза делал дядя Игнат. Получилось довольно неплохо. Всяко лучше, чем меч на плече таскать. А так хоть руки постоянно свободны будут.

Поездку в дальнюю деревню контролировал лично сержант Корнедуб. Он же выбирал людей, снаряжение, и сам же с нами намеревался ехать. По его словам, уж лучше по дальним заставам мотаться, как в молодости, чем задницу отсиживать в Цитадели. Помимо меня и сержанта отряд насчитывал ещё троих человек. Одним из них оказался прибывший со мною в Лютоград из Академии Влад. Которому я тогда как минимум жизнь спас. Новоиспечённый Часовой очень обрадовался возможности проявить меня, да ещё в такой компании, как ветеран Корнедуб и я. Насколько я понял, идущая на ускоренную поправку Дорофеева особо не сдерживалась в рассказах о наших приключениях. Умалчивая, естественно, о том, в чем конкретно заключалась наше задание. Тайное должно оставаться тайным. Да и не принято было здесь докапываться друг до друга. Все всё понимали. Но рассказывая о моих подвигах, Алёна развернула фантазию на всю катушку. Словно хотела таким образом компенсировать все те нелестные слова, что она раньше высказывала, не особо стесняясь, в мой адрес. Так и выходило, что я, оказывается, едва ли не в одиночку чуть не целую орду нечисти за границей истребил. Одним лишь мечом и без силовой брони. Да еще и ее спас.

Поэтому Влад и сиял как начищенный пятак, греясь в лучах обрушившейся на меня сомнительной славы. Я же лишь угрюмо кивал на каждое дружеское похлопывание по плечу, которым числа не стало, и одобрительные слова в свой адрес. Никогда не стремился оказаться в центре внимания.

Алена также рвалась в наш маленький отряд, но главный врач Цитадели запретил. И наказал еще неделю посидеть тишком на своей койке в казарме. Через неделю организм Часового доделает свою работу, и рука воительницы станет как новенькая. Да и Корнедуб непререкаемо заявил, что ему в дружине немощные не нужны.

— Сморю, ты с Алёнкой-то наконец общий язык нашёл, — простодушно сказал сержант. — И правильно. Деваха то она неплохая. Вспыльчивая, вздорная, но хорошая. И все при ней, опять же! Пришлось ей, бедняжке, в детстве еще тех страстей натерпеться… А нынче один из лучших наших воинов.

Что вспыльчивая, это точно. Я невольно поёжился, вспоминая проведённую нами последнюю ночь на корабле. Во время одной из пауз, когда мы лежали, обнявшись, она посетовала, что не может с одной здоровой рукой как следует свои парные мечи отчистить и наточить. Шлем-то ладно, новый сделают, а вот с клинками она уже пять лет не расставалась. Пришлось, скрепя сердце, признаться ей, что ее мечи остались в шахте и на корабле их нет. Ругалась она, конечно, здорово — заслушаешься. А потом ещё и не преминула отомстить. Почему-то опять мне. Так меня укусила за причинное место, когда поласкать решила, что я чуть с лавки не спрыгнул. Уф… Обещал, что больше не доверю!

Итак, отряд состоял из пяти бойцов. Достаточно ли для того, чтобы достойно встретить покушающуюся на деревню лесную пакость? К тому же отправимся налегке, без прикрытия с воздуха и брони. Корнедуб, на чьи плечи капитан полностью возложил всю ответственность за предстоящий рейд, поразмыслив, решил, что вполне. Отправлялись на лошадях. Сержант всячески избегал надевать броню, когда в том не было крайней необходимости. В любом случае, пять Часовых это пять Часовых. К тому же в Латке было немало крепких мужиков, знающих, как из лука стрелять, медвежьи капканы ставить, да от чудищ отмахиваться. Можно вполне себе приличный отряд ополченцев в штыки поставить при случае.

На лошадях до деревни было примерно пол дня пути. Дороги езженые, добротные, ну а на месте и пешком пройдёмся. Лес был совсем рядом с людским селением.

По возвращении капитан пообещал меня тут же отпустить домой. Бумагу он уже подготовил. И опять-таки мне показалось, что он только рад поскорее сплавить меня с глаз подальше. Неужели наш командующий не верит, что Император с должным пониманием отнёсся к тому, что он изложил в своём рапорте? Признаться, я в полной мере разделял опасения Кречета. Может, Коренев и неплохой человек, справедливый. Но он правитель. А правители склонны прислушиваться к окружающим их советникам. И кто знает, что способны напеть в уши государю некоторые из кормящихся подле него личностей. А если нам не поверит и сам Светлый князь Роман Рокоссовский, приняв доводы сторонников радикальных решений возникшей проблемы, то, боюсь, для всей Тринадцатой Стражи наступят тяжёлые времена.

Выезжать в сторону деревни решили сразу же после обеденного часа. Если будем пришпоривать лошадей, то к наступлению сумерек как раз доберёмся. Ну а там, глядишь, в первую же ночь и увидим, кто повадился Латку страшить. Я, как никто другой, был заинтересован в скорейшем завершении этого внезапного задания. Поэтому беспрекословно выполнял все команды сержанта и был готов быстрее других.

А что там мне собираться? Походная одежда, вещмешок, портупея с кинжалом. Перевязь на спине с пристегнутым рунным мечом. Кольчуга да перчатки. Все мое нехитрое добро. Подаренная мне на пассажирском дирижабле Франком удивительная, древняя монета лежала в ящике отцовского стола в его кабинете. Она и фамильный клинок мое самое ценное имущество в этом мире. Негусто. Но и не так мало, как может показаться. И всяко больше, чем у многих. И совсем скоро к монете и мечу должны были присоединиться мои личные, изготовленные специально для меня дядей Игнатом и зачарованные Рогволдом силовые доспехи Часового. Я снова захотел домой. Огромное старинное имение манило меня неразгаданными тайнами и хранящимися среди каменных стен секретами.

— Как с Цитаделью связь будем держать? — вполне резонно полюбопытствовал я у сержанта. — Колдуна-то с нами не будет. Даже завалящего!

— Волшебники нынче все наперечёт. Особенно боевые. А на прочих и смотреть тошно, — скривился Корнедуб. — Один этот, как его, новенький с «Икара» чего стоит! Твардовский, во. Ты его хоть видел? А, да кому это я рассказываю то… Вот ты мне, Алексей, скажи. Это ж разве колдун? Так, посмешище одно. Такого куры лапами загребут и ещё насрут сверху на лысину.

Невольно улыбаясь, я попытался обелить имя своего приятеля в глазах ветерана.

— Да зря вы так. Михаил хороший парень. И не такой плохой чародей, как вам кажется. Молод просто ещё совсем. Пороху не нюхал, да и видел пока мало. Все с опытом приходит, вам ли не знать! И, скажу вам, когда нужно, он не отступит. На него можно положиться. И голова у него варит.

— Не знаю, не знаю, — проворчал Корнедуб. — Да бог с ним… На тот случай, ежели придётся подмогу вызывать, есть у нас одна штучка хитрая. Связь она не держит, конечно, но отослать единственный срочный сигнал в Цитадель способна. Тревожный Магический амулет. Действия разового и применяется только в самом крайнем случае. Зато уж если в Цитадели сигнал его поймали, значит и впрямь беда большая. И тогда уж без промедления любой свободный корабль на помощь посылают. Неплохо придумано, да?

Неплохо. И давало лишний шанс выжить. А здесь, на севере, в условиях сурового фронтира, это как лишняя, дарованная богом жизнь.