Часовой: в западне

Глава 8

Когда я выехал через главные городские ворота и пустил коня по устремляющейся на запад дороге вскачь, практически стемнело. Ранний вечер незаметно перешел в ночь. В этом мире грань между светом и тьмой была очень тонка и скоротечна. Не успел и глазом моргнуть, а вокруг тебя серые сумерки сменились чернильной ночью.

Я не гнал коня во всю прыть, позволяя ему самому выбрать для себя удобную скорость и шаг. Отсюда до моего Родового имения не так уж и далеко, всего каких-то пятьдесят миль. К чему стремглав лететь, рискуя переломать коню ноги? Он, в отличие от меня, в темноте не очень хорошо видел.

Дорога постепенно забирала выше, на север. Я помнил, что через какое-то время прямую дорогу на восток будет преграждать гигантский овраг, отвесная, обрывающаяся пропастью расселина. Дорога же обходила это препятствие. Шла мимо неглубокого застоялого озера, пересекала полоску чахлого леса, петляла мимо каких-то древних развалин. Я должен был проехать мимо неизвестной мне деревушки, пересечь Кленовку и выйти на возвышающееся над остальной местностью скальное плато, на котором и раскинулся мой родной дом. Замок герцогов Бестужевых.

Ночи становились все холоднее. Студёный воздух покусывал не прикрытое капюшоном куртки лицо. Совсем скоро в эти края придет ранняя северная зима. Морозная и жестокая. Нечисть не очень жаловала холода, потому именно осень, в преддверии трескучих морозов в и снежных буранов считалась самым беспокойным временем на фронтире. Иномирные твари бесчинствовали в этот период пуще обычного.

Появление свежих ведьминых пятен на имперских землях давно снизилось до минимума. В некоторых областях совсем забыли, что такое Прокол. Но здесь, на северных рубежах, это явление повторялось с заядлой частотой, не менее чем каждые две недели. Словно бывшие земли герцогов Бестужевых нравились ведьмам на порядок больше, чем в остальных частях огромной Империи. Почему, никто не знал. Наверняка у того же Трофима имелись на этот счет личные предположения. Но точной причины не ведал никто.

Спустя несколько миль я сбавил ход. Конь, прядая ушами и негромко всхрапывая, с удовольствием перешёл на легкий размеренный шаг. Я поравнялся с чернеющими в ночи угловатыми обломками развалинами.

Эта ночь, как и ушедший в небытие день, была хмурой и пасмурной. Заполонившие небо тучи словно застыли на одном месте, прибитые гвоздями, и отрезая от земли свет луны и звезд. И если бы не мое обострённое зрение, я бы видел в темноте не больше своей лошади.

Остановив коня, я повернулся в седле, натягивая поводья. Меня заинтересовали эти старинные развалины и я решил, что несколько минут простоя особой погоды не сделают.

Судя по всему, когда-то здесь стоял небольшой городок, обнесённый каменной стеной. Теперь от стены остались лишь кое-где сохранившиеся обрушенные участки, а от городской ратуши и церквушки и вовсе развалины. Выщербленный камень и битый кирпич покрывали черные, въевшиеся разводы сажи, не смытые дождями и за сотню лет. Все, что было из дерева, сгорело. Остальное сгнило и поросло бурьяном. Крапива да репейник с чертополохом. Наверняка это поселение пало в результате отчаянной атаки иномирных тварей. Однако, далековато от границы…

Что же здесь случилось сотню лет или позже назад? Внезапное нападение нечисти, которое умудрились проморгать? Или же где-то рядом, невидимое отсюда, зародилось огромное Пятно, успело созреть и лопнуть, выпрастывая через прореху в мироздании волну монстров, которые тут же обрушились на беззащитный городок?

Возможно, тут поработала и магия, чтобы обрушить защищающие людей стены. Самым удивительным было то, что за прошедшие года никто и не подумал восстановить здесь прежнюю жизнь. Я присмотрелся к мрачным, безлюдным, угрожающе тихим развалинам. А стоило ли тут что-то восстанавливать? Наверняка там все земля пропиталась кровью, страданиями, болью и ужасом. Кто бы захотел снова жить в подобном месте?

Вот тебе и мирное время. Как там говорят некоторые, никем не объявленное перемирие между государством людей и Ковеном. Я не верил в эту чушь. Перемирие придумали политики и высшие аристократы. Спорю на что угодно, Ведьмы даже и не знают о таком слове. И все эти годы они просто выжидали и готовились к новой войне.

Еще раз бросив на руины задумчивый взгляд, я двинулся дальше. Конь поскакал прочь от этого жуткого пустынного места. Я пролетел маленькую спящую деревушку, не останавливая лошадь и не тревожа местных жителей, миновал небольшой, чахлый ельник, и, не задерживаясь, обошел по дуге уже хорошо знакомую мне Кленовку.

Еще через пару часов я остановил коня перед железными воротами, преграждавшими мне вход в Родовое имение, и спешился. Наконец-то добрался. Здесь, с возвышенности, открывался отличный вид на всю округу. Но мой взгляд неизменно приковывал запад. Огромный, простирающийся далеко, и заходящий на осквернённые земли лес, что брал свое начало в глубокой низине, практически сразу за срезанным, словно ножом, утесом, на самом краю которого теснился старинный замок, с восточной стороны переходил в спускающееся к дороге плато.

Где-то там, невидимая отсюда, начиналась оскверненная, чужая земля. Приграничье и ведьмино царство. Холмы, загадочные туннели, котлован. Захваченный Ухорой Яроград.

Подняв кулак, я с силой постучал в ворота.

Успел как раз к позднему ужину. Мои домочадцы, не ожидавшие столь позднего гостя, и тем более меня, обрадовались как преждевременно пришедшему Деду Морозу с мешком подарков. Алиса, вереща от радости, будь ее воля, провисела бы на моей шее, поджав ножки, до самого утра. А дядя Игнат, по-медвежьи обняв, достал из буфета бутылку вина. Причитающая и украдкой смахивающая слёзы кухарка тетка Марфа засуетилась пуще прежнего, громыхая на кухне сковородками.

Я понял, что сегодня ночью никто в замке рано спать не ляжет. Пока ужинали, я рассказывал о своих последних приключениях и о службе в целом. Не особо углубляясь в подробности и многое опуская. Не хотелось тревожить сестрёнку совсем не нужными ей деталями. Игнат, хмурясь, понимающе усмехнулся и знаком показал, что у нас еще будет время потолковать по-мужски, наедине, с глазу на глаз, без лишнего бабьего внимания.

Когда с ужином было покончено, и мы встали из-за стола, Алиса тут же вцепилась мне в руку, заявив, что проводит меня в спальню лично и не намерена оттуда уйти раньше полночи.

— Да дай хоть брату с дороги отдохнуть, егоза, — возмутился управляющий. — Он, бедняга, почти все время на ногах проводит. То на службу, то по службе. С утра еще успеешь ему надоесть. Надолго ли капитан отпустил, Алексей?

— Неделю минимум, — сказал я, вызвав счастливый писк Алисы. — А может и поболя. Обстановка в преддверии этой специальной комиссии в Цитадели нынче совсем нездоровая.

Глаза дяди Игната обеспокоенно потемнели. Он, покачав головой, проворчал:

— Не знаю, чем там вызваны эти ваши внезапные проверки, но точно это не к добру.

Конечно, он почти сразу понял, что я далеко не обо всем рассказал. Хлопнув меня широченной, тяжёлой как наковальня, ладонью по спине, Игнат сказал:

— Ладно, час поздний. Иди отдыхай. Завтра и наговориться успеем и обновы примерить. Я смотрю, опять мне новую перевязь придётся мастерить…

Оживившись, я с нескрываемым нетерпением сказал:

— Моя броня? Дядя Игнат, так может сейчас и сходим в мастерскую…

Засмеявшись, он замахал на меня руками.

— Идите, идите. Тебе ещё Алиска успеет надоесть. Утро вечера мудренее.

В итоге я позволил довольно светящейся от радости девушке уволочь меня в спальню. Моя комната пребывала в образцовом порядке, словно ждала меня каждый день. И выглядела так, как будто я постоянно тут проживаю. Никакой пыли или паутины, постель аккуратно заправлена, горячая вода приготовлена, печь растоплена. Я невольно начал расслабляться, всей грудью вдыхая особые, свойственные только родному дому запахи. Я дома и меня окружают родные люди. Много ли ещё надо человеку в этом мире, чтобы чувствовать себя спокойным и счастливым? Признаться, мне нужно было еще кое-что. И я, так или иначе, собирался это взять.

Алиса помогла мне раздеться и села на кровать, наблюдая, как я, фыркая, ополаскиваюсь в тазу с горячей водой. Для ее взгляда уместившаяся меж моих лопаток татуировка Грифона, покрытая потерявшими всю силу Запретными руками, выглядела такой же как и раньше. Я не хотел рассказывать ей о многих произошедших со мной в последнее время вещах. Не потому, что не доверял или опасался, что разболтает по-девичьи. Просто я её слишком сильно любил. А эти знания были чрезвычайно опасными. Особенно для моих близких. В предостережении Троекуровой были слова о том, что грозящая мне беда может укусить и тех, кто мне дорог. Я не собирался этого допускать.

Единственный, кому я завтра расскажу все в самых мельчайших подробностях, будет мой управляющий и человек, заменивший мне отца, Игнат. В иных условиях я бы и ему ничего не сказал. Но Игнат не тот человек, который будет довольствоваться недосказанностями и полуправдой.

Растираясь полотенцем, я пропускал язвительные шпильки Алисы мимо ушей, улыбаясь и радуясь одному лишь ее присутствию в своей комнате.

Забравшись с ногами на кровать, девушка почти не умолкала:

— Ого! Такое ощущение, что ты еще больше стал, Лёшка! И куда тебе ещё расти⁈ Здоровый такой, что аж мурашки по коже!

Я бросил в неё полотенцем. Алиса, издав визг, опрокинулась навзничь на постель, словно поймав пулю. Но она была права. И пусть выше я не становился, но тело продолжало наращивать мышцы. Словно мой организм поставил для себя некую цель и самостоятельно к ней стремился. Сказывалось впечатление, что я все ещё продолжал формироваться. Мой организм конструировал тело идеального воина. Генетическая память, мои освободившиеся Родовые Способности или свойственные Часовым физиологические процессы были тут замешаны, или же все вместе, я, конечно, не мог сказать. Но получавшимся результатом был вполне доволен.

Мельком взглянув на себя в тусклое зеркало, я усмехнулся. Не Конан, конечно, но Кулл как минимум. Хм, и тот и другой, после множества передряг и приключений, в итоге стали царями. Моя планка была несколько ниже. Всего лишь Великий Герцог. Но это мое наследие и мой законный статус. И я верну его. Верну.

Накинув свежую рубаху, я уселся на непривычно мягкую кровать рядом с подтянувшей колени к подбородку Алисе. Она тут же приложила к моему плечу черноволосую головку и смешно наморщила нос:

— Тебе надо почаще бывать дома. От тебя до сих пор идет запах железа и дубленной кожи.

Усмехнувшись, я сказал:

— Если ты бы знала, какие ванны я на службе то и дело принимаю, то не возмущалась бы! И дома я бываю и так достаточно часто… Для Часового.

— Когда мы расставались, у меня было такое чувство, что мы очень нескоро увидимся, — подняла на меня ставшие серьёзными глаза Алиса.

Я мрачно кивнул.

— У меня тоже, скрывать не буду… И если бы не некоторые обстоятельства, так бы и было. Капитан не отпустил бы меня домой. Да еще на такой долгий срок.

Девушка громко м пренебрежительно фыркнула, демонстрируя все своё отношение к моему командиру. Интересно, чтобы он сказал, пообщайся с ней хотя бы полчаса? Отправил бы на бессрочную гауптвахту или подал в отставку?

— Ну конечно! Да этот твой капитан должен тебя на руках носить! Я не дура и понимаю, что ты не все рассказываешь про свою службу, чтобы не травмировать мою девичью хрупкую психику, но и того, что я знаю, достаточно, чтобы сказать, что вся Тринадцатая Стража нынче держится на одном тебе! И как они вообще раньше справлялись, пока ты был в Академии⁈

Я невольно рассмеялся, представляя чтобы сказал тот же Корнедуб, услышь он такие слова. Обняв меня за шею, Алиса тихо произнесла:

— Я скучала по тебе, братик. Без тебя дом совсем другой. Самое странное в том, что теперь, когда ты стал нас навещать, я скучаю еще больше, чем в то время, что ты безвылазно два года провел в Академии… Как твоя память, не возвращается?

Немного сбитый резкой сменой беседы, я не подал и виду, пожав плечами.

— Нет. К сожалению, вся моя жизнь до возвращения из Академии словно отрезана острым ножом. Не буду врать, Алиса. Прошлое по-прежнему для меня за непроницаемой стеной. Но мои чувства остались. И они ещё сильнее и ярче чем раньше. В этом даже не сомневайся.

Некоторое время мы сидели молча. Слышно было только, как трещат в печи дрова, тихо сопит прижимающаяся ко мне Алиса, да бьётся ее сердечко. Внезапно, повинуясь какому-то порыву, я повернулся к ней, взял за плечи и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Алиса, ты должна мне кое-что пообещать.

— Что?

— Я… Сама понимаешь, кто я и где служу. Я Часовой. И я наследник нашего всеми проклинаемого Рода. Здесь, на севере, всё несколько иначе, чем в остальной Империи. Слава богу, ты не знаешь, как относятся к нашей фамилии там, на юге… Я хочу попросить тебя просто быть осторожной. И всегда держаться начеку. Время нынче пошло лихое, опасное. А я… Я не всегда могу быть рядом, чтобы тебя защитить. Обещаешь?

— Да… Кажется, ты не договариваешь даже больше, чем я думала. Все настолько серьёзно?

— Да.

— Обещаю.

— Ты же не простой кузнец, да, Игнат?

Невысокий, но невероятно широкий, могучий и кряжистый мужчина, с руками как стволы вековых дубов, усмехнувшись, посмотрел на свои пальцы. Ими можно было ломать шеи медведям и гнуть арматуру. Но этими пальцами Игнат умел создавать воистину уникальные вещи.

Кивком подбородка указав на его последнее творение, не в силах отвести от него восхищённых глаз, я сказал:

— Твоё мастерство… Уж очень сильно отличается от представлений об обычных кузнецах. Простому ковалю создать подобное не под силу. Тут нужно что-то еще.

— И что же?

Я не задумывался ни на миг.

— Знания. Огромные, очень глубокие и серьёзные знания. Так кто же ты, Игнат?

Мы находились в просторной, оснащенной всем необходимым оборудованием, которому могли позавидовать и в Столице, мастерской. На свободном от станков и заваленных рабочими инструментами и различными заготовками стеллажах месте, на массивной стальной раме, в свете ярких масляных светильников сверкали свежей краской мои доспехи. Изготовленная по моим наброскам, теперь уже без преувеличения могу сказать гениальными руками Игната, силовая броня воина Ордена Часовых, с нанесёнными поверх панциря свеженькими охранными рунами, за которые лично отвечал лучший боевой чародей Корпуса Рогволд.

Привычно присев на краешек верстака, Игнат пригладил густую окладистую бороду и, блеснув маленькими глазками, тихо сказал:

— Я давно ожидал этого вопроса. Будь жив Александр, он бы тебе рассказал еще раньше. Да что говорить, многое бы тогда было иначе… Ты знаешь, как происходит процесс изготовления силовых доспехов в Ордене Часовых?

— Ну… В общих чертах.

— В общих чертах! Короче, не знаешь. Тогда слушай. В каждом Корпусе Стражи есть свои собственные мастерские, сборочные цеха, где специально обученные люди собирают броню, устанавливают в нее кучу деталей и узлов, соединяют с миниатюрной силовой установкой, которая, питаемая энергокристаллом, и оживляет весь боевой комплекс. А волшебники насыщают доспехи рунами и чарами. Уникальный сплав кузнечного ремесла, оружейного, науки и магии. Сейчас это отлаженный процесс. По-прежнему сложный, долгий и кропотливый. Но отлаженный и привычный. Достаточно только сделать примерку под конкретного человека. Когда знаешь, как, и имеешь под рукой все необходимые материалы и мощностя уровня фабричного цеха. В более скромных и усеченных условиях эта работа на порядок усложняется. И конечно, обычному кузнецу она не под силу.

Я внимательно слушал Игната, не сводя глаз со своей брони.

— Когда основали Орден, самые первые доспехи делались едва ли не на коленке. И первыми, для кого изготовили силовую броню, стали главнокомандующие всех Тринадцати Корпусов Стражи. До сих пор считается, что самый старший в роду и является командиром Корпуса. Лично берет в руки оружие и ведет остальных за собой! Не смешно ли? Хотел бы я посмотреть на некоторых из наших высших аристократов в боевой броне Часового! Нынче Часовыми по факту командуют их младшие сыновья, племянники, дальние родственники. Ну ты понял, те, кого не особо жалко.

Раньше было несколько иначе. Но после завершения войны все до единого высшие дворяне с радостью сняли с себя подобную ношу. Они остаются главами Ордена, входят в Совет. Но на поле боя не появляются. И только одни, как простые рядовые солдаты, продолжали сражаться с мечом в руке. Твои дед и отец. И ты сам.

Так вот, как ты думаешь, кто придумал первую броню Часового, создал её и первым же надел?

— Кто? — с невольным любопытством осторожно спросил я.

— Твой прадед, Алексей. Знаешь ли ты, что он был мастер-магом?

— Кем?!!