Часовой: в западне

Глава 12

Огромные туши имперских боевых крейсеров нависли над взлетным полем, закрывая собой практически все небо. Внизу, на земле, сразу стало темнее. Хмурый негостеприимный день превратился едва ли не в ранний вечер.

Вопреки всеобщим ожиданиям скучающих на поле человек, на снижение пошёл только один корабль, флагман «Константин». Оставшиеся два судна, «Несокрушимый» и «Тайфун», поднялись еще выше, зависнув колоссальными угрожающими фигурами на высоте птичьего полёта. Последнее обстоятельство капитану Кречету очень не понравилось. Вооружённые до зубов корабли таким образом получали прекрасную возможность просматривать все подходы к Цитадели Часовых, контролировать небо и землю.

— То еще чудище, — уважительно протянул сержант Корнедуб, выражая свое отношение к опускающемуся на поверхность взлётного поля тяжёлому, огромному флагману. — Поди и впрямь важных цац эта птичка принесла. Не удивлюсь, ежели и сам Император сейчас из ее брюха выскочит!

Рогволд хмуро покосился на седоусого ветерана и, потуже натянув на лысую голову капюшон толстого шерстяного балахона, раздражённо сплюнул.

— Федя, ты как всегда, мелешь черте что… Не накликай беду.

Капитан Кречет, заложив могучие руки за спину, с непроницаемым лицом, на котором не отражалась ни одна эмоция, следил за швартующимся судном. Они стояли метрах в тридцати от почти севшего гиганта. Командующий Цитаделью, сержант Корнедуб, Рогволд, и почетный караул в десяток не занятых на выездах Часовых, в наспех почищенной и отполированной броне. Полностью закованные в сталь и при оружии. Громадные мечи лежат на покатых железных плечах, безликие шлемы, позы застывших во времени огромных металлических статуй.

— Пока суть да дело, капитан, новости мне поступили свежие, — чуть повернув голову к командующему, вполголоса сказал Корнедуб. — Как раз шел к тебе на доклад, когда эти ироды в небе объявились. Нехорошие новости.

Кречет, нахмурив брови, уголком рта процедил.

— Что еще там случилось? Как будто нам и так проблем не хватает…

— Сегодня по утру в нижнем городе нашли тело одного из наших, — посуровев лицом, резко сказал сержант. — Петра Гаркушу убили.

Расслышав сказанное, Рогволд не удержался от грязной ругани. Кречет, повернувшись к сержанту, с угрожающими интонациями переспросил:

— Убили? Информация точная?

Корнедуб зло кивнул.

— Наиточнейшая. Я сам опознавал беднягу. Ночная городская стража обнаружила. Один точный удар узким ножом в сердце. Мастерская работа. Профессионал. В нижнем городе, на дне, таких хватает. И нашли-то Петьку в самом неблагоприятном районе, где по ночам одна шваль собирается…

Кречет, на миг прикрыв глаза, глухо произнёс:

— Дьявол… И так не знаешь за что хвататься. А тут ещё и это! Что он там делал, в этих трущобах, упокой господь его душу? Как будто нас и так мало гибнет в сражениях с нечистью…

— Да бог его знает, — пожал плечами сержант и угрюмо дёрнул себя за ус. — Не похоже это на Петьку-то… Не тем он был человеком, чтобы с какой падалью подзаборной связываться. Хороший парень был. Печёнкой чую, не то тут чегой-то, не то…

Слова Часового заглушили громко ревущие мотогондолы, скрип такелажа, шум и свист стравливаемого из сигары корабля излишек летучего газа. Огромный крейсер замер в метре от взлётного поля, почти не двигаясь и подрагивая бронированным корпусом. Громадный небесный колосс удерживался в воздухе, едва не касаясь днищем утоптанной до состояния камня земли.

Когда снова воцарилась гнетущая тишина, Кречет резко произнёс:

— Ладно, со смертью Гаркуши потом разбираться будем… Выдохнем эту проверку и займёмся уже своими делами.

— Я успел отдать пару наказов ребятам порасторопнее, — буркнул Корнедуб. — Походят где надо, поспрошают у кого нужно…

Кречет лишь стиснул зубы. Еще ни разу, за все пятнадцать лет его службы, на территории Лютограда не погибал ни один Часовой. Воины гибли в схватках с тварями, а не с людьми. Может и прав был Бестужев, когда предлагал, вопреки городским законам, пройтись частой гребёнкой по лютоградскому дну и разнести расплодившиеся там бандитские гнезда к чёртовой бабушке. Без суда и следствия, и предъявленных доказательств вины обитающих там людей. Капитан сильно сомневался, что в том же вертепе, в который умудрился сунуть голову Бестужев, найдётся хоть один честный человек.

Они стояли лицом к левому борту нависшего над ними огромного воздушного корабля. Не заставляя себя долго ждать, в одном из обшивавших гондолу стальных листов прорезались контуры большой широкой зубчатой двери, которая, с жужжанием открывшись, чуть изогнутым трапом легла на землю.

Первыми на взлётное поле, грохоча по железному трапу бронированными сапожищами, сбежал целый взвод Часовых, закованных в отливающие голубым силовые доспехи. Разделившись на два ряда, по десять человек в каждом, они замерли наизготовку, образовав своего рода почетный коридор. Кречет и глазом не моргнул. Двадцать воинов Ордена для торжественной церемонии приема специальной комиссии как бы и чересчур. Не на вражеской же территории опустился императорский корабль. Или в Столице лютоградцев уже заочно занесли в списки подозрительных и неблагонадёжных субъектов?

Он успокаивающе поднял руку, предостерегая от лишних движений своих ощутимо напрягшихся бойцов. Капитан слышал, как заскрежетали, сжимаясь, на рукоятях тяжёлых мечей латные рукавицы. Рогволд, не чинясь, снова сплюнул и с самой невинной рожей наступил на плевок сапогом.

Вслед за Часовыми из бездонного чрева огромного корабля выбрались, шагая едва ли ни плечом к плечу, три человека. Вот они, члены специальной императорской комиссии. Двух из них Кречет знал. И это обстоятельство окончательно испортило ему настроение. Третьего, который гарантированно являлся чародеем, Кречет видел впервые. Тоже, наверняка, третий сапог к известной ему парочке. Коренев словно точно знал, кого сюда направить. Впрочем, он наверняка знал и то, что командующий Тринадцатой Стражей в штыки воспримет любых отправленных сюда людей.

Хорошо хоть, Рокоссовский сподобился предупредить. И морально Кречет был уже давно готов увидеть на борту прибывших в Цитадель кораблей кого угодно, хоть даже самого графа Перумова. Эти же субчики, на его взгляд, были ничуть не лучше злокозненного хитрого высшего аристократа, неизвестно по какой причине заточившего свои старые, но все ещё острые и опасные зубы на сына его погибшего друга.

Идущего по центру звали Василий Кулагин. Носил он титул графа и был старшим следователем в Особом отделе имперской Охранки, кому доверяли самые тяжёлые и запутанные дела. Счет раскрытых им преступлений давно шёл на десятки. Это был среднего роста и среднего телосложения мужчина с невыразительным рябым лицом, возраста примерно самого Кречета. И лишь глаза его, блестевшие затаённым хищным огнём и недюжинным умом и, казалось, подмечавшие все вокруг, выдавали в нем крайне опасную и неординарную личность. Скромно одетый в уставной мундир и лёгкий дорожный плащ, он смотрел прямо перед собой.

Незнакомый Кречету человек, одетый в длиннополый пурпурный балахон, перевязанный алым шнуром-поясом, был среднего роста, плотного, даже массивного телосложения, что в купе с бычьей шеей, тяжёлой нижней челюстью и наголо бритой головой выглядело довольно угрожающе. Как есть чародей. Рядом сквозь зубы что-то невнятное прошипел Рогволд. И пока еще пожаловавшие на суровые северные земли господа не подошли достаточно близко, а Кречет наотрез отказался идти им навстречу, вполголоса процедил:

— Алая верёвка!.. Рангом не ниже колдуна Правой руки Верховного магистра.

Значит вон оно как… Ко всему прочему и волшебник не из самых последних к ним пожаловал. Видать, императора и впрямь закусило не на шутку, вынужден был признать Кречет.

И в завершение, как вишенка на торте, третьим членом специальной комиссии выступал командующий Второй Стражей, младший сын барона Рыкова Вениамин. Его Кречет помнил еще совсем мальчишкой. Только-только входящим в компании взрослых дворян. Но уже тогда капитан понял, что у барона растёт редкостный паскудник. Вениамин, даже в своём нежном пятнадцатилетнем возрасте, показался капитану самой настоящей вероломной злопамятной сволочью. И сомнительно, что за прошедшие годы он изменился в лучшую сторону.

Щегольски одетый в дорогие камзол и плащ, с толстой золотой баронской цепью на груди, тяжёлой шпагой на поясе, с собранными в хвост вьющимися волосами, Рыков производил впечатление человека ленивого, изнеженного и слабохарактерного. Которого куда поверни, туда он и пойдет. Но капитан знал, что это впечатление чертовски обманчиво и уже не один человек поплатился, недооценив молодого барона. Пусть Лютоград и находился на самых дальних имперских рубежах, но новости из Новограда и сюда приходили регулярно. В том числе и из разряда слухов и сплетен о членах дворянских семейств. И имя Вениамина в них фигурировало с завидным постоянством.

Делегация неспешно подошла к встречающим. Кречет счел своим долгом быстро и чётко отдать честь и приветствовать прибывших.

— Добро пожаловать в Цитадель Тринадцатой Стражи, господа. Признаюсь, ваш визит стал дня нас большой неожиданностью. И поэтому смею своим долгом спросить, чем вызвана столь высокая честь лицезреть далеко не последних людей Империи в нашем глухом медвежьем углу?

Ответил, разумеется, Кулагин. Как самый главный в этой тройке. Он чуть улыбнулся, словно сразу же разгадал все, что скрывалось за предельно недоуменной речью капитана, и, вытащив из внутреннего кармана мундира сложенный вдвое лист гербовой бумаги, передал в руки Кречету.

— Доброго здоровья, господа. Нам говорили, что мы летим едва ли не к дьяволу в пасть. Что у вас уже вовсю лютует свирепая зима. Однако сегодня на удивление погожий денек, не находите? Пусть пасмурный, но тихий и тёплый для ваших мест. Давненько мне уже выпадала оказия побывать в здешних краях.

— Это было около десяти лет назад, — соглашаясь, кивнул Кречет, разворачивая бумагу и углубляясь в чтение. — Я помню. Вы приезжали с инспекцией городской стражи барона Горя.

— Верно. Тогда я еще работал в другом отделе. Сейчас же моя стезя, увы, ловить преступников. Убийц, воров, заговорщиков.

Не дрогнув ни одним мускулом, Кречет вернул внимательно смотрящему на него следователю бумагу и чуть развёл руками.

— Не будем разыгрывать друг перед другом и дальше недопонимание, граф. Приказ Императора, изложенный на этом листе, мне предельно ясен и понятен. Я к вашим услугам. И поверьте, сделаю все возможное, чтобы посодействовать скорейшему расследованию произошедшего. Как вы понимаете, я в этом заинтересован не меньше других.

Спрятав бумагу, Кулагин очень серьёзно кивнул. Его пронзительные, цепкие глаза за долю секунды обежали всех находящихся на взлетном поле лютоградцев. Взвесили, измерили, занесли в память. Кречет знал, что от этих глаз не ускользнёт ни одна мелочь. Кулагин действительно не зря слыл лучшим сыщиком в Особом отделе. На краткий миг на Кречета снова накатило нехорошее тревожное предчувствие. Слава богу, что им опасаться и скрывать абсолютно нечего. Ведь так?

— Позвольте представить вам уважаемых членов комиссии. Его Благородие, господин Вениамин Рыков, командующий Второй Стражей и магистр Януш Врочек, доверенное лицо Верховного Магистра Воронцова. Так же с нами прибыла группа поддержки и содействия в лице воинов Второй стражи и сотрудников следственного комитета из моего личного отдела…

— Вас и ваших людей разместят в Цитадели, — тут же сказал Кречет. — Мы живём скромно, но места хватит всем и никто не будет обделён.

Граф успокаивающе поднял ладонь и, чуть поморщившись, произнёс:

— Полноте, капитан, вам будет достаточно предоставить комнаты на время проведения проверки лишь нам троим. Остальные сопровождающие во внерабочее время будут находиться на борту корабля. Совершенно не к чему так переживать за настолько скромных людей, как мы. Надеюсь, наша работа завершится достаточно скоро ко всеобщему удовлетворению обеих сторон.

— Даже не сомневаюсь в этом, граф. Что ж, воля ваша…

До последнего стоявший молчаливым столбом Рыков разлепил надменно сжатые губы и громко произнёс, с нескрываемым пренебрежением осматриваясь по сторонам:

— Не спешите с далеко идущими выводами, граф. Ещё неизвестно, что нам удастся обнаружить в рамках императорской поверки…

От Кречета не ускользнуло, как он сознательно сделал ударение на слове «императорской».

— Не зря говорят, что в тихом омуте… Капитан, я слышал, что ваш край один из самых опасных и суровых рубежей государства. А люди, служащие под вашим началом, одни из лучших Воинов Ордена!

Кречет был учтив, сдержан и улыбчив. Он с лёгким недоумением посмотрел на рослого, крепкого барона, за неторопливыми, ленивыми движениями которого скрывалась грация и стремительность опасного опытного бойца.

— Если так говорят в самой Столице, значит, так оно и есть. Не думаю, что высший свет Новограда составляют отъявленные лжецы и клеветники!

Рогволд, чуть отвернувшись, спрятал в капюшоне ухмылку. Корнедуб, не отрывая рук от увешанной оружием портупеи, раскачиваясь на пятках сапог, продолжал молча сверлить столичных гостей угрюмым тяжёлым взглядом.

На секунду бледное вытянутое лицо Рыкова осветила злобная радость, словно он только и ждал повода вступить в перепалку с местными. Но снова усмехнувшийся Кулагин, не давая ему и слова сказать, жестко молвил:

— Я понимаю, что у вас и без нас полно работы, капитан. Служба есть служба. Не хотелось бы и дальше отрывать вас от нее. Думаю, нам стоит пройти в ваш кабинет и посвятить один нам час на обсуждение плана проведения проверки и прояснения некоторых волнующих меня моментов. Согласуем некоторые детали и более я не посмею вас тревожить. Об остальном мы позаботимся сами. Договорились?

Кречет с достоинством чуть склонил коротко стриженную голову и проговорил:

— Повторюсь, граф. Сочту своим долгом оказать вам самое полное содействие. Цитадель полностью для вас открыта. Любые двери и помещения. Если вам только что-нибудь понадобится или же возникнут вопросы, сразу же дайте мне знать.

Удовлетворённый, Василий Кулагин благодарно улыбнулся. Но капитан Тринадцатого Корпуса отчётливо понимал, что за внешне доверительной и располагающей улыбкой следователя из Особого отдела скрывается дремлющая до нужной поры ярость затаившегося волка, готового в любой момент вонзить клыки тебе в горло и сжать челюсти. Никому из прибывшей на «Константине» троицы нельзя было доверять. Никому. Каждый из них был в той или иной мере опасен.

Кашлянув, всеобщее внимание привлек опоясанный алым шнуром кряжистый чародей. Врочек густым, рокочущим голосом произнёс:

— Помимо прочего, я бы очень хотел осмотреть лаборатории и обители корпусных чародеев…

— Наш лучший волшебник мастер Рогволд с удовольствием вам покажет все относящиеся к его ведомству места, — не колеблясь, ответил командующий Тринадцатой Стражей. — Никаких проблем, магистр.

Рогволд, натянуто оскалившись, степенно опустил подбородок:

— Почту за честь лично всё показать волшебнику такого высокого уровня, как вы, магистр.

— В таком случае, у меня нет больше вопросов.

Кречет, обведя всех широким жестом, подытожил:

— Господа, прошу всех пройти в мой кабинет. Обсудим последние детали и не будем мешать друг другу работать.

Сухо усмехнувшись, Кулагин сказал:

— Кажется, мы начинаем приходить к взаимопониманию.

Барон Вениамин Рыков выглядел явно расстроенным.