Часовой: в западне

Глава 9

— Мастер-маг. Самые редкие среди чародеев после возвращения в наш мир волшебства, начиная с эпохи становления после Катаклизма. Твой прадед, Владимир, был одним из немногих, кто владел этим даром. Умением сочетать магию и науку.

Я не верил услышанному. Поражённо воскликнул:

— Так именно в этом заключаются наши Родовые способности?

Но Игнат отрицательно покачал головой.

— Ишь ты какой прыткий! Нет, Лёшка, и не мечтай. Способности способностями. Они присущи всем высоким аристократам и передаются по крови от отца к сыну. Твой же прадед был одним из тех очень немногих людей, которые, помимо прочего, обладали еще и даром к волшебству, да еще и самому редкому. Насколько мне известно, по крайней мере в нашем государстве, таких чародеев больше нет. А если и есть, то о них простые смертные и не ведают.

Умение создавать из неживого живое, подчинять себе машины и делать удивительные механизмы дорогого стоит. Владимир был светлая голова, умел много такого, о чем сейчас и мечтать не приходится. И его сын, дед твой, и отец, Сашка, тоже были мастерами хоть куда, руки не из задницы росли. Но магией не владели. И ты не владеешь, не смотри так. Если не забыл наших прежних бесед, должон знать, что ваши способности — это нечто иное. Да и даже с ними придётся тебе голову поломать. Ты первый из вашего рода за сотню лет, кто свои таланты вновь обрёл. А вот как пользоваться ими, даже твой отец не знал.

Когда я рассказал Игнату о том, что запретные руны, сдерживающие моего Родового зверя, рухнули, он не поверил. А затем долго молчал, хмуря испещрённый морщинами лоб. И наконец сказал всего одну фразу. Броскую и меткую.

— Видать, на то воля божья, Алесей, так постарайся не просрать дар его.

Иногда Игнат выражался довольно прямолинейно. Но всегда в точку.

— Мастер-маги видели саму структуру вещей иначе, чем другие. Они словно понимали, будто бы эти знания им вкладывал сам господь, как сделать так, чтобы то или иное изделие в их руках заработало. Могли не просто начертить, придумать какой прожект, но и наделить способностью жить. Вложить чары, работать. Раньше в мире было много удивительного, сынок. И многое погасло в прошлом. Но что-то осталось. Мы до сих пор пользуемся изобретениями мастер-магов. Одно из которых это установка магической почты. Или же сами машины, работающие на энергокристаллах. Первые прототипы создавались еще в давние времена. Задолго до войны с нечистью. И во времена твоего прадеда в Империи ещё оставались такие кудесники. И он был одним из них, из последних. Сейчас да, повторюсь, этот дар фактически не проявляется. Ни в ком. Нет больше людей, способных создавать уникальные схемы, напитывать их чарами, подчинять своей воле. Те умельцы не нуждались в дополнительной помощи других чародеев. Они все создавали сами.

Так и твой прадед, изготовив первые силовые доспехи, сам же и наложил на них охранные руны, противодействующие скверне и магии Ведьм. Он же и выковал первые мечи для родившегося в горниле войны Ордена. А твой меч, Алексей, ставший фамильным клинком Бестужевых и личным оружием самого первого Часового, вообще уникален сам по себе. Больше такого ни у кого нет. Он один в своём роде. И тоже благодаря уникальному таланту Владимира.

Я, едва успевая схватывать все, что рассказывал Игнат, заворожённо молчал.

— Понимаешь всю иронию, Лёшка? Твой прадед, великий Герцог Владимир Бестужев, стал спасителем Империи в самый трудный и тяжёлый момент, заставив поверить в победу. А затем превратился в главного врага всего государства. Едва ли не пустив под откос все, что было достигнуто, при его же самом непосредственном участии. Сначала создал, затем попытался разрушить.

Зло стиснув кулаки, я надтреснутым голосом процедил:

— Я не верю в это, дядя Игнат. Не верю. Мой прадед не предавал ни народ, ни государя, ни отечество. Его подставили. Теперь я вижу не только верхушку айсберга…

Игнат с любопытством посмотрел на меня.

— У него были враги. И я думаю, что это Перумовы. Мой род давно с ними на ножах. И уже тогда что-то между ними произошло, что повлекло за собой столь ужасные и трагические последствия. Герцога Владимира сделали козлом отпущения.

— Вот уже сто лет так считают по всей Великорусской империи, — осторожно сказал управляющий. — И есть куча задокументированных свидетельств, как все происходило в то время. А самое странное знаешь что?

Теперь уже я с любопытством смотрел на Игната.

— Поведение твоего прадеда. На протяжении всего судебного процесса, после того, как он оказался в руках императорского правосудия. Он не искал оправданий, не пытался доказать свою непричастность к случившейся катастрофе. Он вообще ничего не говорил. Молчал всю дорогу. И так же молча и гордо взошёл на костёр.

Меня пробрала непроизвольная дрожь, когда я представил себе эту страшную картину. И этот момент действительно был самым странным во всей этой мутной и загадочной истории. Великий Герцог Владимир Бестужев, правая рука Императора, защитник Северных рубежей, талантливейший мастер-маг, высший аристократ в рассвете сил. И так просто сдался! Позволил отвести себя на убой и не проронил ни слова! Если он и впрямь совершил то, в чем его обвинили, если тому были доказательства, почему затем он сдался? Для чего тогда все это чудовищное деяние было совершенно? А если он ни причём, почему не указал на истинных предателей, почему не защищал ни себя ни свое имя, ни свое наследие!?! Странно? Да это охренительно как странно!!

— Так вот, — откашлялся Игнат. — Что-то мы с тобой, малец, не туда повернули… Твой прадед создал первые силовые доспехи. По их образцу делали и все остальные. И как ты думаешь, что стало с его рабочими бумагами, чертежами, схемами и всем прочим? Разумеется, все это добро хранится до сих пор здесь, в твоём имении, Алексей. В надежном месте. Эти бумаги передавались из поколения в поколение. Мне их лично отдал еще твой отец, когда получил от своего. Я же их и спрятал… Доспехи главы Стражи куются в его родном домене. Знающим человеком. Я тот самый человек. Я не простой кузнец, ты прав. Мой отец, а до него и мой дед тоже жили в этом имении, создавая броню и занимаясь другой работой. Мой дед был главным инженером у твоего прадеда. Первым помощником одного из последних мастер-магов в Империи. Такие вот дела, Лёшка.

Я ошеломлено смотрел на своего управляющего. В некотором роде он тоже был частью моего Рода, наследником своих предков, не покинувший моего отца и оставшийся здесь после его гибели. Как и его пращуры десятилетиями ранее. Наверняка сто лет назад звание главного инженера Великого герцога котировалось очень высоко и звучало в ином тоне. Сейчас об этом никто и не помнил.

Переведя взор на свои боевые доспехи, я снова сказал те слова, что уже раньше произнёс, когда только вошёл в мастерскую:

— Ты создал что-то невероятное, дядя Игнат.

— У меня был хороший заказчик, — засмеялся управляющий, спрыгивая с верстака и подходя к доспехам. — Правда, Рогволд был несколько обескуражен. И заявил, что там, где замешан ты, ничему удивляться не стоит. Броня-то и впрямь чутка отличается от привычной в Ордене Часовых. Не боишься выделяться подобно белой вороне?

Я криво усмехнулся.

— Дядь, Игнат, выделяться больше, чем сейчас, я уже не смогу. Алексей Бестужев один такой. Уж поверь!

— Ишь ты какая цаца важная стала!.. Ладно, хорош глаза мозолить о броню. Примерить не желаешь, Часовой?

Доспехи стояли в собранном виде. Ученические, те, в которых делали свои первые шаги курсанты Академии Часовых, надевались иным способом, с помощью специальных дополнительных машин. Которые заковывали тебя в железный кокон. Ты просто стоял и раскидывал руки в стороны. Но то был эконом вариант. Никто не оснащал ученическую броню особой функцией, позволяющей самолично забираться в доспехи и вылезать из них.

На боевых доспехах Часовых все по-другому. Я подошёл к броне и нажал на скрытое углубление под стальным нагрудником. С негромким, ласкающим слух шелестом и жужжанием, сочленения и узлы металлического кокона растворились и разошлись ровно настолько, чтобы я мог, повернувшись спиной, влезть в ложе боевого комплекса. Что я и проделал. Игнат внимательно следил за мной.

Я повторно нажал спрятанную кнопку. На этот раз пришлось ждать около пяти секунд, которых вполне хватило, чтобы удобнее устроиться, и развести руки и ноги в нужном положении. Снова гул и жужжание. Стальное щёлканье. Бронирование пластины, шумя приводами, с металлическим лязгом встали на свои места, намертво соединяясь и превращая меня в металлическую статую. Наплечники, наручи, латные перчатки, поножи, набедренники, сапоги, кираса. Каждый элемент брони был идеально подогнан под соседние. Игнат протянул мне шлем. Я, удерживая его двумя руками, надел на голову. Шлем звонко защёлкнуться на защитном воротнике.

Игнат отстегнул крепления, и я сделал первый шаг в своей собственной броне настоящего воина Ордена Часовых. Удивительное ощущение! Словно ты стал еще сильнее и быстрее. И любая напасть тебе ни по чём. Создавалось впечатление, что в этом железном костюме я могу проходить сквозь стены и выдерживать пушечные выстрелы. Стальная броня облегала меня словно вторая кожа. Я прошёлся по мастерской взад-вперёд, поворачиваясь всем корпусом и совершая плавные движения руками и ногами. Поворачивал голову, прогибался в пояснице. Изумительно. Я практически не замечал сопротивления сковывающих меня пластин. Силовая установка едва шумела, угнездившись у меня на загривке, под усиленной броневой пластиной. Покрутил запястьями, сжимая и разжимая стальные пальцы. Посмотрел сквозь прорезь в шлеме на довольно улыбающегося Игната. Сделал несколько глубоких вдохов. Я вообще не ощущал давящей на меня тяжести. Потрясающе.

Без преувеличения это был оружейный шедевр. Но я понимал и изумлённый скепсис нанесшего на нагрудный панцирь защитные руны Рогволда. При всей внешней схожести, мой боевой комплекс отличался от привычных глазу доспехов Часовых. Чем? Он был на порядок меньше. И, соответственно, легче. Обладая той же прочностью и боевыми качествами. За счет уникального бронированного сплава, созданного моим управляющим. Всего-то и нужно что подсказать ему выплавить металл, легкий и прочный одновременно. Как титан.

— Уменьшить объёмы силовой установки не получилось, — говорил Игнат, внимательно следя за всеми моими движениями. — Но это не критично. Основную массу доспехов я уменьшил практически на треть. Ты выглядишь внушительно в них потому, что и сам здоровый, как черт. Но супротив обычной брони конечно что игрушечка.

Все верно. В своей броне я сохранил привычный рост и стать. И двигался очень легко. В этих доспехах я должен был бегать прыгать, кружиться как балерина. Я давно понял, что основным минусом обычного бронированного комплекса Часового была его медлительность. Некая неуклюжесть. Очень сильный, ловкий, натренированный человек, способный двигаться очень быстро, проигрывал самому себе в скорости, одевая броню Часового. Знаю по себе. А скорость зачастую гораздо более важна, чем грубая сила или защита. Но и с защитой тут был полный порядок.

Моя броня позволяла мне оставаться таким же быстрым и ловким, как и без нее. И это перевешивало любые прочие недостатки. Которых, в принципе, и не было.

— Стандартный энергозаряд на два месяца непрерывной работы всего комплекса при полной боевой нагрузке. Этого хватает с головой. Основные узлы и сочленения выполнены по классическим схемам. Единственное что усилил, так это гидравлику и балансиры. Ты просил скорости, будет тебе скорость. Конечно, толщину основных пластин пришлось здорово сократить. И в иных обстоятельствах это бы создало определённые проблемы, — усмехнулся Игнат. — Шутка ли, уменьшить степень защиты от внешнего воздействия почти на сорок процентов! Но ты подсказал мне хорошую идею использовать иные сплавы. Я порылся в старых бумагах твоего прадеда. Оказывается, у него были на этот счет кое-какие наброски. Он знал об этом металле и его свойствах. Странно, не находишь?

Я с тихим мурлыкающим жужжанием повернулся к нему и прогудел из-под шлема:

— Нет, не нахожу. Герцог был мастер-магом, сам же говорил.

— Он-то был. А ты нет. Тебе то откуль ведомо об этом металле? В записках Владимира он значится как титанус. Любопытное название.

Я недоверчиво уставился на него через смотровую щель. Мой шлем так же был более легким и изящным, чем обычные глухие шишаки. Со сложной системой защиты лица и расширенным круговым обзором. Смотровая щель был спроектирована таким образом, что выступающие детали шлема служили дополнительной защитой для глаз и вместе с тем не сужали обзор. Эх, не скоро тут еще плексиглас придумают!

— В общем, ни мечи, ни мушкетные пули, ни копья и ни арбалетные болты твоим доспехам не страшны, так же как и стандартной, более массивной и тяжёлой броне Часового. Когти и клыки иномирных чудищ лишь краску поцарапают.

Моя броня была выкрашена особой погодоустойчивой краской в черный, серый и отливающий синевой стальной цвета. На спине были специальные крепления-защелки, подогнанные под мой фамильный меч. Прочная стальная конструкция, позволяющая носить за спиной рунный клинок и моментально извлекать его, готовя к бою. И уж всяко надежней моих обычных перевязей, которых я уже штуки три угробил.

— Пушечные ядра?

— Если не самый большой калибр, выдержит, — уверил меня Игнат. — На ногах ты, правда, не удержишься. Но амортизирующие системы позволят тебе сохранить кости целыми. Хотя мне кажется, что твои ещё попробуй сломать! Никто не говорил, что тебе броня Часового вообще не нужна?

Я глухо усмехнулся. Говорили. Вернувшись обратно на железную раму, я снял шлем и нажал на углубление. Стальной кокон послушно раскрылся, выпуская меня из своих объятий. Я легко ступил на пол и нежно провёл пальцами по выпуклому нагруднику, касаясь блестящих серебристых рун.

— Спасибо, дядя Игнат. Эти доспехи послужат благому делу.

— Я-то знаю, — тихо произнёс он и со вздохом добавил. — Ох, Лёшка… Выбрал ты себе ношу не дай бог никому. Главное, чтоб голову не сложил не за понюх табаку. Выше нее все равно не сиганешь, не?

На миг, поддавшись чувствам, я приобнял этого могучего, похожего на огромный каменный валун мужчину, способного одним ударом расколоть дубовую колоду, и сказал:

— Такова моя судьба, дядя Игнат. И мое предназначение. Я… появился в этом мире с определённой целью. И я уже понял, в чем она заключается. И я теперь ни на миг не забываю, кто я.

Игнат поспешил от меня отвернуться и начал несколько суматошно передвигать по верстаку инструменты.

— Чем займешься на неделе, пострел? Семь дней для солдата на побывке срок долгий.

— Чтением, дядя Игнат. И самообразованием.

Кажется, мне удалось его чуток удивить. Я же пояснил:

— Займусь книгами в отцовском кабинете. И буду искать ключик к потайной двери. Уверен, за нею меня ждёт еще много интересного.

— Даже и не знаю, чем тут тебе помочь. Сашка не успел рассказать, как она отворяется. Зато там, на столе, тебя будет ждать посылочка из Цитадели. Думаю, ты поймешь, что с ней делать. Вчерась срочным курьером прислали. Ее надобно спрятать. Ты поймешь. Ну а доспехи я в оружейную сволоку. Рядом с отцовскими поставлю…

Я хмыкнул. Посылочка? Чем же меня решил одарить капитан Кречет? Поглядим. Я уже почти вышел из мастерской, когда кое о чем вспомнил.

— Дядь Игнат. Капитан Кречет сказал, что отец вроде как какой-то тайный личный дневник вёл. Ничего про то не знаешь?

Судя по отразившемуся на бородатом лице управляющего недоумению, он не знал. Но что-то мне подсказывало, что этот дневник, если он вообще существует, я так же отыщу в кабинете Александра за стальной, покрытой охранными рунами дверью. Осталось только ее открыть. Без ключа, шифра и подсказок. И у меня появилась одна очередная идейка…